Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

На следующий день Флинс проснулся с острым, почти звенящим предвкушением. Медленная улыбка скользнула по его губам, когда он сел и лениво потянулся, протянув руку, чтобы не глядя выключить будильник. В животе приятно тлело возбуждение, пока он выбирался из постели. Глаза, обычно по утрам слегка мутные, сейчас сияли живостью, когда он принялся за привычные утренние дела. Сама рутина, впрочем, осталась прежней, несмотря на важность того, что ждало его к концу дня. Во-первых, их ужин на самом деле не был свиданием, а значит, Флинс не хотел выглядеть слишком нетерпеливым. Это было нормально. Всего лишь шаг к более светлому будущему, в котором они с Рери официально вступят в отношения — с намерением брака. По крайней мере, именно так Флинс представлял себе естественный ход подобных отношений. Во-вторых, ему всё ещё предстояло идти на работу, а значит, носить соответствующую одежду. Для него самого было бы неуважительно одеваться чрезмерно вычурно, когда он имеет дело с усопшими. К тому же защитное снаряжение становилось сущей мукой, если одежда была слишком сложной, а аксессуаров — слишком много. В-третьих, Рери сказал — после того как Флинс немного прижал его вопросами накануне вечером, — что ведёт его в простую закусочную, а не в дорогой ресторан. — Тебе понравится, — заверил он. В его глазу мелькнуло понимающе-знающее выражение, будто он уже видел реакцию Флинса из будущего. Любопытно. Если бы Рери не был так занят, Флинс непременно вытащил бы из него больше подробностей. Скорее всего, он сделает это сегодня. Учитывая всё это, Флинс решил провести день так, словно он ничем не отличается от любого другого. Впрочем, кое-какие мелкие изменения он всё же мог себе позволить. Например, волосы. На работе их нужно было собирать в аккуратный пучок или заплетать, но если Рери не станет околачиваться у него в кабинете до конца смены, Флинс сможет распустить их, позволив свободно лечь по спине — так, как тому нравилось. Да, это будет едва заметное изменение, которое не привлекает особого внимания, если это не вопрос комфорта. Идеально. Правда, стоит взять с собой расчёску, чтобы привести их в порядок. Он не хотел, чтобы волосы выглядели неопрятно. Затем — украшения. С тех пор как Рери начал дарить их ему, Флинс привык надевать их всякий раз, когда это было уместно. Так что другой вряд ли уловит его волнение, если он поступит так и сегодня. И всё же Рери наверняка будет приятно увидеть Флинса в том, что он сам ему купил. Поэтому Флинс выбрал простую пару гвоздиков с ониксом. Огранённые грани камней ловили свет и вспыхивали ослепительно-белым, стоило лучу упасть под нужным углом. С этим Флинс продолжил утро как обычно. Когда Рери заехал за ним, он спрятал своё волнение и поприветствовал его так, словно это был самый обычный день. Сам Рери, в свою очередь, тоже ничем себя не выдал. После того как Рери высадил его, день потянулся мучительно медленно. Флинс мог лишь с головой уйти в работу, надеясь, что время пойдёт быстрее. Он даже разобрал все бумаги — редкий случай — лишь бы приблизить конец дня. Но это не помогло. Единственным по-настоящему подходящим отвлечением оставалась работа с усопшими — к ней Флинс всегда относился серьёзно и сосредоточенно. Люшня тоже выручал в редкие затишья и во время обеда. Бедняга всегда находил повод пожаловаться и выплеснуть накопившееся. Флинс всерьёз переживал, что тот облысеет от стресса — настолько измотанным он выглядел. К счастью, рабочий день всё же подошёл к концу. Рери не пришёл заранее, чтобы «побродить» по моргу, так что Флинс смог распустить волосы и аккуратно расчесать их. Лишь после этого он вышел. Ещё немного — и он всерьёз опасался, что Рери ворвётся внутрь и начнёт его искать. Такое уже случалось раньше, и Флинсу совсем не нравился тот дикий взгляд — полный тревоги и затаённого страха, будто он мог исчезнуть в любую секунду. В такие моменты Рери забывал и о возможности проверить его местоположение, и о том, что собственный глаз может быть не самым надёжным подтверждением. Обычно Флинсу приходилось успокаивать его мягкими словами, прежде чем тот отпускал. Поэтому задерживаться было нельзя. Он уже почти физически ощущал нетерпение Рери. Когда Флинс вышел наружу, первое, что он увидел, — дрожащего Люшню. А перед ним, нависая с недовольным хмурым выражением лица, стоял Рери. — З-здравствуйте, сэр, — пискнул он, задирая голову. — Хм. — Рери даже не стал ему отвечать. Он посмотрел поверх Люшни — на Флинса, и его хмурый вид чуть смягчился. — Ты закончил. Иди сюда. — Слово «пожалуйста» было бы кстати, — сказал Флинс, подходя. — Более того, позволь мне показать пример его употребления: пожалуйста, перестань задирать Люшню. Люшню будто отшвырнуло назад — он уставился на Флинса так, словно тот был одновременно и его спасителем, и обречённым мучеником. — Флинс… — всхлипнул он, глаза мгновенно наполнились слезами. В них читалось одно: помоги!!!!! — Я его не задираю, — фыркнул Рери. И тут же, словно в опровержение собственных слов, он грубо оттолкнул Люшню в сторону и шагнул ближе, сокращая расстояние. Его руки легли Флинсу на бёдра, скользнув под распахнутые полы пальто, а взгляд окинул его с головы до ног. Флинс приподнял бровь. — Ты только что оттолкнул его, как какой-то мусор, Рери, — отчитал он. — Так нельзя обращаться со своими сотрудниками. Рери лишь пожал плечами. — Ему достаточно платят. Проблем нет. К тому же я хорошо с тобой обращаюсь, разве нет? — За исключением того, что я не связан твоим контрактом, — заметил Флинс. Он бы скрестил руки, если бы для этого было достаточно места. — И я бы надеялся, что ты всё же хорошо ко мне относишься, учитывая характер наших… занятий. Рери нахмурился и открыл рот, чтобы огрызнуться. Пока они препирались, Люшня стоял в стороне, забытый. Впрочем, он к этому привык — каждый раз, когда Флинс и господин Рери оказывались в одном помещении. Вместо этого он с изумлением разглядывал происходящее: господин Рери не бросал смертоносных взглядов с обещанием расправы, не хватал Флинса за волосы и не бил его ногой в живот! Люшня уже мысленно готовился встать между ними и крикнуть Флинсу бежать, героически сдерживая господина Рери. Вместо этого господин Рери позволял Флинсу тыкать его в грудь и дерзить. Его большой палец время от времени описывал круги по талии Флинса сквозь ткань одежды. Розовый глаз при всей его хмурости был странно мягким, почти нежным — и оттого Рери казался куда менее суровым. Неужели это и есть сила любви? — ошарашенно подумал Люшня. Очнулся он лишь тогда, когда Флинс шагнул вперёд, прошёл мимо него и потянул господина Рери за руку — и тот просто… позволил это? Люшня был в полном смятении. — До свидания, Люшня, — тепло сказал Флинс. — Мы с Рери уже уходим. Хорошего тебе дня. Господин Рери, как обычно, даже не удостоил его взглядом и лишь последовал за Флинсом с раздражённо нахмуренным лицом. Люшня так и остался стоять, наблюдая, как господин Рери уезжает, увозя с собой его коллегу. А-а, понял Люшня. Господин Рери и правда, очень-очень-очень любит Флинса. В хорошем смысле. Теперь ему оставалось беспокоиться лишь о том, останется ли Флинс на свободе после их неизбежного брака.

* * * * *

Рери наотрез отказался рассказывать, в какой ресторан они поедут. Он сказал лишь, что это не тот, где они были накануне. Сколько бы Флинс ни допытывался, тот не выдал ни малейшей подсказки. Разве что его челюсть начала едва заметно дёргаться, когда Флинс продолжал приставать с вопросами. С этого момента Флинс расспрашивал уже просто из принципа. Поездка до закусочной оказалась недолгой — минут тридцать, не больше. Рери припарковался на стоянке, забитой машинами всех возможных марок и моделей. Свободными оставались лишь два места — в самом конце, в углу за зданием. — Похоже, это довольно популярное место, — сказал Флинс, выходя из машины и закрывая за собой дверь. — Странно, что я о нём никогда не слышал. Если быть честным, это место находилось в стороне от его привычных маршрутов и точек интереса. Пешком сюда было далековато, автобус здесь не ходил, да и с друзьями они чаще всего встречались либо в центре Нашгорода, либо у кого-нибудь дома. Проще говоря, у Флинса не было ни повода, ни необходимости бродить по этому району — он обычно бывал только там, где всё уже знакомо. — Видимо, сегодня людно, — отозвался Рери, запирая машину и протягивая ему руку. — Пойдём. У Флинса в животе вспорхнули бабочки. Рери… берёт инициативу и хочет держать его за руку? Он подошёл ближе. Стоило ему оказаться рядом, как Рери резко притянул его к себе, обхватив за талию, пальцы уверенно легли на бедро. Не отпуская, он двинулся вперёд, утаскивая Флинса за собой. Что ж. Не за руку, значит. Флинс надеялся, что однажды Рери усвоит: в публичных местах держать можно и другими способами. Резким движением Рери распахнул единственную дверь и мягко подтолкнул Флинса внутрь, заходя следом. Флинс негромко хмыкнул, осматривая закусочную. Здесь было по-домашнему уютно: чистые деревянные полы, стены из кирпича тёплого, ржаво-красного оттенка. Столы тоже были красными, на каждом — стандартный набор с солью, перцем и салфетками. Но больше всего внимание Флинса привлекли стены. На них висели изображения сцен из истории Нод-Края — от основания религиозных общин до природных катастроф и последующего восстановления земель. Между картинами высоко под потолком размещались металлические панно и старинные предметы. Флинс решил, что ему здесь нравится. Отличное место для их первого не-свидания. Вот только без пристальных взглядов остальных посетителей вполне можно было обойтись. О нет, они лишь делали вид, что не смотрят. И делали это весьма искусно — но Флинса так просто не обманешь. Он чувствовал, как на него и на Рери украдкой бросают взгляды. В них не было злобы, насмешки или осуждения. Любопытство, настороженность, уважение — и до краёв наполненная преданность. А когда их взгляды не задерживались на нём или Рери, Флинс замечал, как они скользят по всему заведению, оценивая обстановку. Рери перекинулся несколькими словами с подошедшим официантом, после чего повёл их дальше. Они прошли мимо всех посетителей и остановились у столика, спрятанного в укромном углу. Он казался странно изолированным — особенно учитывая, что соседние столики пустовали и были немного отодвинуты. Губы Флинса едва заметно дрогнули. Всё это выглядело слишком уж намеренно. Рери усадил Флинса так, чтобы тот смотрел в стену, а сам занял место с обзором на весь зал. Официант тут же положил перед ними меню, а другой подошёл сзади и наполнил стаканы водой. Коротко и почтительно кивнув, оба удалились. И всё же Флинс успел заметить, насколько напряжёнными были их тела — словно в любой момент они готовы были сорваться с места. Он повернулся к Рери. Тот смотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Рери, если позволишь спросить, — произнёс Флинс, опираясь локтем о стол и укладывая подбородок на ладонь, — ты снова злоупотребил своей властью и привёл сюда своих людей? Рери скрестил руки на груди, нахмурившись. — И что с того, если да? Ох. Похоже, Рери начал защищаться. Это никуда не годилось — Флинс хотел, чтобы этот вечер был приятным. — Ну-ну, — мягко успокаивал Флинс. — Это всего лишь вопрос. У меня нет дурных намерений, и я вовсе не расстроен. Впрочем, второе зависело уже от ответа Рери. Флинс действительно хотел, чтобы этот ужин был только для них двоих. Присутствие подчинённых Рери — да ещё и явно следящих за ними — изрядно портило атмосферу. Рери несколько мгновений изучал его, нахмурив брови, а затем всё же расслабился. — Да. Я их привёл. Флинс чуть склонил голову. — Почему? Я предполагал, что мы будем только вдвоём. — Для защиты, — просто ответил Рери. Затем он постучал пальцем по меню перед Флинсом. — Посмотри, что хочешь. Заказывай что угодно. Флинс тихо хмыкнул, скользнув взглядом вниз, а затем снова поднял его на Рери. Похоже, тот пытался его отвлечь. Жаль. Флинс взял меню и раскрыл его, но глаз с Рери не сводил. — Для защиты, говоришь? От чего? Мне стоит беспокоиться о твоей безопасности? Рери нахмурился, явно раздражённый тем, что Флинс не собирается закрывать тему. — Это неважно. — Рери, — твёрдо сказал Флинс, — я был бы признателен за правду. Хотя их присутствие само по себе меня не слишком тревожит, меня не поставили в известность, и я рассчитывал на ужин только для нас двоих. Кроме того, если они здесь именно ради защиты, это заставляет меня волноваться. Пожалуйста, скажи мне. Челюсть Рери напряглась. Флинс терпеливо ждал. — Это для твоей защиты, — наконец выпалил он. — Я не собираюсь рисковать и допускать новые вмешательства. И вдруг его накрыло теплом. Значит, всё это — ради него? Рери просто хотел убедиться, что их ужин пройдёт без сучка без задоринки? Метод, конечно, был чрезмерным, но сам жест — до боли трогательным. Ах, Рери так убедительно играет роль преданного возлюбленного… Признание и правда не должно больше ждать. Флинс улыбнулся ему — мягко, удовлетворённо, и глаз Рери чуть расширился. — Я благодарен тебе за то, что ты так заботишься о моей безопасности и о том, чтобы наш ужин прошёл спокойно, — сказал Флинс. — Но в этом нет необходимости. Я могу защитить себя сам. — Мне плевать, нужно тебе это или нет. Ты всё равно будешь под защитой, — нахмурился Рери. Флинсу, пожалуй, стоило бы настоять на своём. Но от его слов становилось слишком… тепло. Слишком заботливо. Да и выглядел Рери так, будто отступать не собирается. Ладно. К этому разговору он ещё вернётся. Флинс был уверен — со временем он сумеет переубедить Рери насчёт будущих выходов. — Что ж, пусть будет так, — с мягким вздохом сказал Флинс. — Хотя мне искренне жаль твоих людей. — В каком смысле? — Рери приподнял бровь. Флинс неопределённо махнул рукой через плечо. — Все эти бедные мужчины и женщины вынуждены сидеть здесь, пока мы с тобой наслаждаемся ужином. Сомневаюсь, что именно этого они хотели. Рери остался совершенно невозмутим. — Они могут поесть и поболтать. Не вижу проблемы. Флинс бы с радостью взглянул на остальных посетителей, но спинка стула полностью перекрывала обзор, а тянуться или выглядывать он принципиально не стал. Вместо этого он сказал: — Мне кажется, они слишком сосредоточены на… кхм, задании, которое ты им выдал. — Твоя защита — самое важное, — совершенно серьёзно сказал Рери. — Они могут развлекаться сколько угодно, но если хоть на миг забудут о своих обязанностях — они уволены. У Флинса едва не выпрыгнуло сердце из груди. Ему и правда было жаль подчинённых Рери. Наказание в виде увольнения за секундную невнимательность звучало пугающе. К тому же Рери произнёс это с таким мрачным нажимом, что Флинс без труда мог представить, как тот потом загоняет людей в долги или закрывает им любые перспективы на будущее. Тиранично. И откровенно несправедливо. Как начальник он, без сомнений, был кошмаром. Но Флинса это волновало не так уж сильно. Куда важнее было другое — то, что Рери ставит его безопасность превыше всего. Это было… приятно. Чертовски приятно. Он был почти идеальным кандидатом в мужья. Флинс едва не растаял. Рери бросил взгляд ему за спину и неодобрительно цокнул языком. — Официант уже подошёл, а ты даже в меню не заглянул. Вот что бывает, когда задаёшь лишние вопросы. Флинс моргнул — раз, другой, — и его губы сложились в ровную, недовольную линию. Ах вот как. Судя по всему, Рери перешёл в режим угрюмого, язвительного кота. Его, возможно, будущий возлюбленный умел портить настроение с поразительной эффективностью. Что ж. Пусть будет известно: Флинс способен на мелкую месть. — Это не имеет значения, — с улыбкой сказал он. — Более того, такая прилежная юная официантка наверняка с радостью ответит на мои вопросы. В отличие от некоторых. Уверен, эта милая девушка не сочтёт мои вопросы ненужными. Молодая официантка, как раз подошедшая к их столику, пискнула. Её широко распахнутые глаза метнулись от уже мрачного выражения Рери к спокойному лицу Флинса. Господин, вы хотите меня убить? — в панике взвыла она про себя. Флинс повернулся к ней с тёплой улыбкой, выпрямился, откинувшись от спинки, и сложил руки на столе. — Юная госпожа, — мягко сказал он, — что бы вы порекомендовали мне из блюд? — Э-э… а что вы предпочитаете? — спросила она, сжимая блокнот так, будто тот был последним спасательным кругом. — Ничего слишком жидкого, — ответил Флинс. — Я предпочитаю— — Как обычно, — перебил Рери, не сводя с него глаза. — И два бокала красного вина. Официантка с растерянным видом повернулась к Рери. — Ч-что значит как обычно? — Скажи повару. Он поймёт. А теперь — иди, — отрезал Рери. Она уже развернулась, чтобы уйти, но Флинс не мог этого допустить. Он поднял руку в жесте остановки. — Одну минуту, юная госпожа, — сказал он, после чего прижал ладонь к груди. — Могу я узнать ваше имя? Я бы хотел знать, как обращаться к столь милой и трудолюбивой женщине, что меня обслуживает. Она покраснела. Челюсть Рери сжалась, а глаз буквально метал искры в сторону дрожащей официантки. — Уйди, — потребовал он сквозь зубы. С очередным писком и поспешно собрав меню, девушка буквально умчалась прочь. Флинсу даже показалось, что за ней остались облачка пыли — так быстро она бежала. Он снова посмотрел на Рери с лёгким укором. — Это было довольно грубо, Рери, — пожурил он. — Так нельзя обращаться с персоналом. — Будто мне не похуй, — огрызнулся тот и ткнул в него пальцем. — Ты специально это сделал, да? Глаза Флинса расширились, он захлопал ресницами. — Что ты имеешь в виду? — спросил он с самым невинным видом. — Мои слова были совершенно искренни и не содержали ни капли лжи. Рери дёрнулся. Его рука сжалась в кулак, глаз плотно закрылся. Зубы скрипнули друг о друга, грудь вздымалась от сдерживаемой ярости. Казалось, вокруг него сгущается мрачное, тлеющее пламя — тёмно-красное, готовое в любой момент вырваться и обрушиться на первых неудачников поблизости. Какой ревнивец. Вёл себя так, словно ему приходилось сражаться за внимание Флинса. Смешно, если учесть, сколько времени они проводят вместе и что между ними происходит. И всё это — из-за того, что Флинс позволил себе самую безобидную месть после того, как его самого задели первым. Флинсу, пожалуй, не стоило находить это милым или горячим, но было уже слишком поздно. В своей ярости Рери всегда был прекрасен. Позади него, в ответ на вспышку злости Рери, болтовня в закусочной стихла, сменившись напряженной тишиной. Воздух стал удушающим. Все взгляды были прикованы к одному-единственному, по-настоящему опасному человеку, который выглядел так, будто готов в любой момент впечатать чью-то голову в стол и раскроить её. Все сидели, затаив дыхание. Испуганные, напряжённые. Самой большой угрозой теперь были уже не какие-то жалкие Похитители сокровищ, а тот, кто мог решить их судьбу одним щелчком пальцев. Флинс не обратил на эту тишину никакого внимания. Пришло время утешить Рери. По правде говоря, он взвинтился сильнее, чем Флинс ожидал. Придётся впредь избегать такого способа мести — разве что в тех случаях, когда он ведёт к определённому роду занятий. Каким бы притягательным Рери ни был сейчас, видеть его настолько расстроенным всё равно отзывалось болью. Флинс протянул руку и перехватил сжатый кулак. Глаз Рери распахнулся, когда Флинс спокойно потянул его к себе, вынуждая вытянуть руку через стол. Один-единственный глаз следил за ним, как ястреб, — настороженный, всё ещё пылающий. Вторая рука Флинса легла поверх, обхватывая кулак обеими ладонями. Он наклонился и легко поцеловал костяшки, ощущая грубую кожу под мягким прикосновением губ. Рери вздрогнул, испуганный, тело напряглось. Флинс встретил его расширившийся глаз своим — спокойным, расслабленным — и прижался щекой к его кулаку. Обычно он не позволял себе таких жестов на людях, пока между ними всё ещё не было официально, но сейчас его скрывали от чужих взглядов. К тому же это можно было счесть репетицией на будущее — когда они станут парой. — Не нужно так злиться, — прошептал он. — Моё внимание всегда будет принадлежать тебе — если не целиком, то почти полностью. Давай просто насладимся временем вместе. Рери на миг замолчал, пустым взглядом глядя на него. А затем, внезапно, его щёки залил румянец, и привычная хмурая складка на губах слабо изогнулась. Стиснув челюсть, Рери прошипел: — Ты чертовски нечестен. Флинс всё ещё прислонялся к кулаку Рери, чувствуя его дрожь на своей коже. — Я лишь приношу извинения, — мягко ответил он. — Я не хотел так сильно тебя злить или расстраивать. Рери закрыл глаз, отсекая от себя вид Флинса. Лишь тогда ему удалось взять эмоции под контроль: румянец сошёл, тело расслабилось. Медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот, он чувствовал, как остывает. И всё же сердце всё ещё билось бешено — с жаром и жгучим желанием просто перетянуть Флинса через стол и заключить в объятия. Тот всегда был бальзамом для его ярости — даже когда сам же её и разжигал. Возьми себя в руки, подумал он. Не делай глупостей на людях. Я не могу всем подряд вырывать глаза или зашивать рты. — Рери, — тихо позвал голос. Глаз распахнулся мгновенно, жадно впитывая картину: Флинс всё ещё опирался на его теперь уже разжатую ладонь, всё ещё ласково прижимался к ней. В его взгляде плескались тревога и лёгкое раскаяние, но под ними — неизменная озорная искра, словно он прекрасно знал, что делает. Чёрт. Я никогда не смогу его победить. А даже если Рери и удавалось взять верх, Флинс всё равно потом находил способ отыграться. Он никогда по-настоящему ничего не отпускал, а Рери каждый раз в итоге позволял ему делать, что тот хочет. С этим ничего нельзя было поделать, когда Флинс выглядел таким самодовольным и счастливым — даже за его счёт. В такие моменты из уст Рери срывались резкие слова, но в них не было шипов. Луны, когда он стал таким мягким? Тяжело вздохнув, Рери сказал: — Ты невозможен. Флинс едва заметно улыбнулся, и сердце Рери расплылось, словно тёплый воск. — Разве? — мягко ответил он. — Я бы сказал наоборот. В конце концов, я всего лишь танатопрактик. Ничего чрезмерного, ничего выходящего за рамки возможного. Он был создан для Рери. И был для него всем. Флинс заботился о нём так, как никто и никогда прежде, — с самого начала, когда они были едва ли не чужими людьми. Он зажёг в груди Рери странные, непривычные чувства, которые вскоре сплавились в яркое, неугасимое пламя. Рери никогда не хотел его отпускать. Он хотел вернуть всю эту заботу в десятикратном размере. Он хотел вечность с Флинсом. — Я не согласен, — сказал Рери, сдвигая ладонь так, чтобы бережнее обхватить лицо Флинса. — Ты не просто танатопрактик. Ты… Ты — моя опора. Моя причина жить. Мой единственный. Единственный человек в этом мире, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему живым. Я бы сжёг мир дотла ради тебя. Уничтожил бы его во имя тебя. Какой в нём смысл, если тебя в нём нет? В глазах Флинса вспыхнул свет. — Я… — начал он и умолк, глядя на Рери с ожиданием. Рери мог рискнуть сейчас, верно? Сказать то, чего он действительно хотел. Флинс так легко дарил ему ласку, расцветал от каждого подарка, краснел от его слов — и говорил, что почти всё его внимание принадлежит Рери. Даже сейчас во взгляде Флинса были надежда и предвкушение. Флинс тоже должен был что-то чувствовать. Пусть не так сильно, как Рери, — это было неважно, да и Рери сомневался, что кто-то вообще способен чувствовать так же. Главное, что чувства были. Значит, Флинс его не отвергнет. А тогда Рери сделает всё, чтобы он остался, чтобы доказать — они предназначены друг для друга. Он и так практически уже встречался с Флинсом. Не мог же Флинс этого совсем не замечать. Рери приоткрыл рот, пытаясь выдавить из себя слова. Но он даже не знал, с чего начать. Как вообще признаются в любви? Он хотел дать Флинсу нечто большее, чем простое признание. Его розовый глаз скользнул по залу ресторана, выхватывая всех его людей — мужчин и женщин, которых он расставил здесь, чтобы охранять их, а главное — Флинса, от возможных нападений или любопытных шпионов. Стоило его взгляду задержаться, как они тут же дёрнулись и поспешно вернулись к своим прежним занятиям. Будто сам ресторан снова ожил. Рери не жалел об их присутствии, но сейчас отчаянно хотелось, чтобы они исчезли — хотя бы на мгновение. Он не мог признаться вот так. Когда всё устроено не так. Когда момент недостаточно романтичен. Флинс заслуживал большего, и Рери хотел дать ему это. Даже если самому Флинсу было бы всё равно — Рери нет. Этот миг должен быть особенным. Он обязан быть особенным. Сейчас — не время. — …Ты маленький провокатор, — закончил Рери, щипнув его за щёку. — Вечно дразнишь меня. Флинс едва заметно дёрнулся. Его глаза расширились от неожиданности, а затем он нахмурился, оскорблённый. Рери хотелось провести большим пальцем по его нижней губе. Легонько прикусить мягкую плоть, осыпать поцелуями — губы, щёки, нос, почувствовать прохладную кожу лица каждым коротким касанием. Ещё пару недель назад Рери не мог представить, что способен на такую простую, почти невинную ласку без всякого сексуального подтекста. По крайней мере — не превращаясь при этом в полный хаос. А теперь это было тем, чего ему хотелось снова и снова. — Как грубо, — сказал Флинс, отстраняя лицо от руки Рери, но всё ещё удерживая её. — Ты плохо обо мне думаешь. — Да? — Рери приподнял бровь. — Тогда что ты делал с той официанткой? Флинс тихо фыркнул. — Я был вежливым джентльменом. Советую как-нибудь попробовать. И вот она — его надменная, маленькая аристократическая сторона. Та часть Флинса, которая в последнее время стала проявляться всё чаще, тогда как раньше о ней можно было судить лишь по редким, едва заметным намёкам. В любом другом человеке Рери нашёл бы это раздражающим и претенциозным. Но в Флинсе? Луны, это было так мило. Если он увидит ещё больше этой стороны Флинса — или любой другой, — возможно, совместные вылазки в общественные места будут не так уж плохи. Он сможет и делить Флинса с миром, и защищать его от всякой надоедливой мелочи. Рери осторожным, но непринуждённым движением вернул руку, перехватывая одну из рук Флинса. Он позволил их ладоням лечь на середину стола, свободно сплетённым вместе. Вторая рука Флинса сама собой опустилась ему на колени. — Мне не нужно быть джентльменом, — ответил он, усмехнувшись. — Какой в этом смысл? — Это бы положительно сказалось на твоих отношениях с окружающими, полагаю, — заметил Флинс, и его нахмуренность сменилась улыбкой. — Твои подчинённые наверняка были бы признательны. Нос Рери сморщился. — Отвратительно. Я не собираюсь этого делать. Флинс тихо рассмеялся. Рери хотелось законсервировать этот звук. — Хм, думаю, это справедливо, — сказал он. — В конце концов, это не твоя истинная сущность. Тебе не стоит надевать маску ради других. Флинс был прав. Рери не хотел лепить из себя что-то удобоваримое для окружающих — не тогда, когда ему было на них плевать и у него не было ни малейшей причины стараться. Именно поэтому Флинс и выбил его из колеи при первой встрече. Его совершенно не волновали мрачность и злость Рери — напротив, по какой-то немыслимой причине он находил это забавным. Их разговор продолжился, воздух между ними стал лёгким. Рери почувствовал, как расслабляется, на мгновение даже забыв, почему вообще так настороженно относился к мысли выводить Флинса в люди. В конце концов им принесли еду и напитки. Пришлось разомкнуть руки, чтобы всё расставили на столе. Рери наблюдал, как у Флинса загораются глаза, когда он видит то, что поставили перед ним. Его любимое блюдо — стейк из копчёной рыбы. Флинс всегда умудрялся доесть его до последнего кусочка и всё равно оставаться голодным. Правда, это работало только с морепродуктами. Всё остальное Рери приходилось буквально заставлять его есть. Это поразило его, когда он понял это впервые, и до сих пор не переставало удивлять. Флинс хорошо скрывал своё возбуждение, делая вид, будто не спешит приниматься за еду: спокойно отрезал кусочек, поднёс вилку ко рту. Но он не смог сдержать улыбку, когда наконец откусил, и его глаза сами собой закрылись от блаженства, пока он жевал. Рери хотелось сохранить этот момент навсегда. Его глаз скользнул к телефону. Пальцы дёрнулись. Он уже давно не фотографировал кого-то не по работе. До Флинса он никогда не понимал желания запечатлеть мгновение, чтобы потом к нему возвращаться. За годы разлуки единственным, на что он мог опереться, оставались воспоминания. Это было мучительно — Флинс будто существовал лишь в его голове. В сети не было ни одной нормальной фотографии: разве что безнадёжно размытые снимки или кадры, где фигура тонула на расстоянии. В какой-то момент Рери начал бояться, что однажды просто забудет, как тот выглядит. А потом они снова встретились — и его накрыли волны облегчения и тихого счастья, не оставив места ни для чего другого. Он почти не задумывался об этом, ведь всегда знал, где находится Флинс, и мог быть рядом с ним так часто, как только возможно. Почти — до вчерашнего дня, когда он увидел фотографию Флинса. На ней не происходило ничего особенного. Флинс просто стоял — с привычно безупречной осанкой — и смотрел в телефон. Но он улыбался: спокойно, расслабленно, выглядя совершенно довольным. Рери это зацепило. Ему захотелось ещё. И потому он почти не раздумывал, когда сжал смартфон в руке и поднял его так, чтобы камера оказалась на уровне Флинса. Оказалось до странного легко и естественно открыть камеру и увидеть счастливое лицо Флинса на экране. В голове разлилось мягкое, размытое тепло, когда большой палец нажал на кнопку — раз, потом ещё раз, и ещё. Когда Флинс открыл глаза, Рери уже опустил телефон, с едва заметной улыбкой разглядывая получившийся снимок. Это будет прекрасная заставка. Позже Рери поставит её на главный экран — и только туда. Глядя на снимок, Рери снова подумал, что, да, пожалуй, водить Флинса по городу или куда угодно ещё — не такая уж плохая идея. Если это делает Флинса счастливым, Рери сможет это выдержать. Особенно если так у него появится шанс сохранить ещё больше подобных мгновений. К тому же после того, что он сделал с тем Похитителем сокровищ, любым слишком смелым группировкам должно быть ясно: он не станет терпеть никакого дерьма. Если они осмелятся — Рери расплатится с ними их собственной пролитой кровью. — Это на удивление похоже на тот копчёный рыбный стейк, который ты приносил много лет назад, — заметил Флинс, проглотив очередной кусок и подняв взгляд от тарелки на Рери. — Это то самое место, откуда ты его заказывал? — Оно самое, — подтвердил Рери, опуская телефон на стол. — Я же говорил, что тебе здесь понравится. Взгляд Флинса на мгновение скользнул к устройству, с расцветшим любопытством, но он тут же отмахнулся от этой мысли. Скорее всего, снова работа Рери. Флинс давно подметил, что тот трудится в странные часы — в его расписании словно вовсе не было никакой стабильности. — Твое предположение действительно верно, — сказал он. — Приятно наконец узнать, где находится это чудесное заведение, готовящее столь изысканные блюда. Я благодарен тебе. Он отправил в рот ещё один кусок. — Не за что, — ответил Рери и пододвинул бокал с вином ближе к Флинсу. — Пей между укусами и не ешь так быстро. Подавишься. Флинс моргнул. С одной стороны, он оценил жест и заботливые слова. С другой… Он прикрыл рот ладонью, пережёвывая — укоренившаяся привычка хорошего тона. — Я не ребёнок и ем в умеренном темпе. — Пока что, — сухо ответил Рери. — Вместо того чтобы критиковать меня, полагаю, тебе стоит заняться собственной тарелкой, пока еда не остыла, — Флинс бросил выразительный взгляд на нетронутую тарелку с ягодами и жареным мясом. — Ты ещё даже ни кусочка не съел. Рери закатил глаз, но подчинился. Как раз в тот момент, когда он собирался отправить вилку ко рту, Флинс добавил: — Ах да, и не забывай запивать. Было бы нехорошо, если бы ты подавился. Рери смерил его мрачным взглядом, пережёвывая. Всё его выражение кричало: не используй мои слова против меня. Флинс лишь улыбнулся и потянулся за бокалом, делая глоток вина.

* * * * *

После ужина Флинс настоял на прогулке — чтобы помочь пищеварению. К тому же, по его словам, вечер был для этого идеален. По дороге он заметил неподалёку парк, который выглядел совершенно очаровательно. Им даже не понадобилась бы машина Рери — всё было в пешей доступности. Рери на мгновение заколебался, но в конце концов согласился. К счастью, он также согласился оставить телохранителей. Перед уходом у них снова возник спор о том, кто будет оплачивать счёт. Флинс вновь проиграл. Были вещи, в которых он мог склонить Рери на свою сторону, а были и такие, где тот оставался непреклонен. Что ж, по крайней мере, Рери показывал себя галантным. Возлюбленный, у которого нет проблем с оплатой счёта, — это всегда приятно. Как только он расплатился, Флинс тут же схватил его за руку и мягко потянул за собой — прочь из ресторана, к парку. Рери на мгновение опешил, уши у него порозовели, но он лишь тихо фыркнул и позволил Флинсу вести. До парка было совсем недалеко — минут пять, не больше. За это время они не обменялись ни словом. В этом не было нужды. Тишина была уютной, а одного присутствия друг друга вполне хватало. Флинс чувствовал приятную вялость после плотного ужина — усталость медленно разливалась по телу, оседая где-то в костях, пока пища устраивалась в желудке. Способствовала этому и спокойная ночь, где единственным звуком было стрекотание насекомых. Парк освещали фонари, тёплым светом разгоняющие темноту. В основном это было открытое пространство — трава, редкие деревья, извилистые дорожки. Чуть поодаль находилась небольшая детская площадка, но, разумеется, ни одного ребёнка там не было. Они с Рери пошли по одной из дорожек наугад, медленно, почти прижимаясь друг к другу. Их сцепленные руки покачивались в такт шагам. В конце концов тишину нарушил Флинс. — Я невольно вспоминаю нашу первую ночную прогулку, — задумчиво сказал он. — Ты тогда выглядел таким мрачным и скучающим. И всё же слушал меня, терпел мои рассказы. Помню, я подумал, что это очень мило и внимательно с твоей стороны. Рери хмыкнул. — Помню. Я тогда выебал тебя так, что ты едва ходил, а ты всё равно потащил меня гулять. — Ночь была прекрасная, — с улыбкой возразил Флинс. — Было бы преступлением не выйти под лунный свет. — Ты не мог сделать и пяти шагов, не морщась от боли, — бросил Рери. — Стоила ли того луна? — Да, она была ослепительно красива, — ответил Флинс и кинул на него лукавый взгляд. — Именно поэтому меня так поразило, когда я узнал, что ты её не любишь. — Да полно людей, которым плевать на луну, — фыркнул Рери. Флинс кивнул. — Безусловно. Но в твоих глазах было не безразличие, а, как я и сказал, неприязнь. Не хочешь пояснить? Рери на мгновение замолчал, затем грубо выдохнул. — Я просто её не люблю. В чём проблема? — Редко кто не любит луну, — заметил Флинс. — По-настоящему, а не из банального раздражения. Мне трудно не заинтересоваться. Рери остановился и развернулся к нему. — Тц. Излишнее любопытство до добра не доводит, — сказал он и свободной рукой ткнул Флинса пальцем в лоб. Флинс нахмурился, голова откинулась назад. — Я едва ли считаю простой вопрос проявлением чрезмерного любопытства. — Правда? — Рери приподнял бровь. — Тогда чем занимается твоя семья? — Они работают с одеждой и прочими изделиями, — ответил Флинс. — А как называется их бренд? — продолжил Рери. Флинс с трудом подавил желание сжать губы. Рери усмехнулся, хотя его глаз слегка потускнел — от разочарования. — Вот именно. Ты не хочешь сказать даже что-то простое. Так почему я должен? Ему не понравился этот довод. Он был логичным. Выверенным. Но куда сильнее ему не нравилось другое — то, как в животе неприятно скручивалось чувство вины. Флинсу не нравился этот взгляд Рери. Быть причиной ему было тяжело, неприятно, почти болезненно. Он действительно собирался рассказать ему о своём имени и о том, кто он есть. Просто… не сейчас. Он хотел сделать это тогда, когда они станут официальной парой. Так это казалось более значимым. Не раздумывая, он прижался к Рери — жест утешения для них обоих, — положив голову ему на грудь. — Справедливое замечание, — тихо сказал он, так, чтобы Рери услышал. — Полагаю, сегодня ни один из нас не получит желаемых ответов. Пауза — и свободная рука Рери поднялась, обхватывая затылок Флинса. — Значит, ты отступаешь? — Да. — Пока что. Даже если ему этого совсем не хотелось. — … Рери раздражённо вздохнул. — Я нашёл нечто лучше луны. Но она постоянно напоминало о ней. Вот почему я её не люблю. Он явно умалчивал детали — в этой истории было больше, чем он сказал, но… Флинс немного отстранился, чтобы посмотреть на Рери снизу вверх. — Я думал, ты не хотел мне рассказывать? — Ну, — Рери фыркнул, отводя взгляд, — ты ответил на один из моих вопросов. Значит, будет честно. Его губы дрогнули в улыбке. — Ты перенимаешь мои приёмы. — Побочный эффект общения с тобой, — пожал плечами Рери. — В жизни пригождается. Флинс отступил и потянул Рери за руку, заставляя их снова пойти. — Приведёшь примеры? — Я стал лучше заключать сделки и контракты. — Он бросил на Флинса обвиняющий взгляд. — Кое-кто научил меня быть до идиотизма конкретным, чтобы не оставлять дурацких лазеек. Флинс захлопал ресницами, напуская на себя недоумение. — О? И кто же? — Уверен, ты его знаешь, — сухо ответил Рери. Флинс рассмеялся. — Я бы хотел познакомиться с этим человеком. Возможно, чему-то у него научился бы. Рери фыркнул. — Уверен, познакомишься. Разговор вскоре сам собой сошёл на нет, вновь уступив место спокойной тишине. Стало прохладнее. Ветер принёс с собой едва ощутимый холод, пытаясь пробраться к коже Флинса. Возможно, именно из-за этого стрёкот насекомых становился всё тише и тише. Теперь единственными звуками спокойной ночи были их шаги по асфальту да редкие проезжающие машины. Мысли Флинса опустели, голову наполняло пьянящее чувство блаженства. В сознании вспыхивали обрывки их ужина, и от этого на губах сама собой появлялась тихая улыбка. Они потеряли счёт времени, увязли в разговоре друг с другом и совсем не хотели, чтобы этот вечер заканчивался. Жаль подчинённых, вынужденных оставаться до самого их ухода, но для них двоих это было удивительно приятно. — Спасибо, что сводил меня сегодня на ужин, Рери, — мягко сказал Флинс. — Мне было очень хорошо. Надеюсь, тебе тоже. — …Это было приятно, — так же тихо признал Рери. — Мне тоже понравилось. Флинс поднял взгляд и увидел, что его лицо смягчилось, а глаз под лунным светом казался почти нежным. Волосы под серебряными лучами будто светились — белые, резкие, почти потусторонние. Розовый глаз смотрел вперёд спокойно, без привычной настороженности. Тук. Тук. Тук. Рери и правда был удивительно красив — в любом настроении, с любым выражением лица. Когда он выглядел мрачным по своей природе, когда искажал лицо яростью, хмурился с недовольством, расслаблялся или кривил губы в самодовольной, довольной ухмылке. Флинс отвёл взгляд. Его пальцы сжали руку Рери чуть крепче. — В следующий раз тебе стоит оставить телохранителей, — сказал он. Рери посмотрел на него, остановившись, и Флинсу пришлось остановиться тоже. Он почувствовал, как Рери потянул его за руку, разворачивая к себе полностью, и Флинс поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — В следующий раз? — повторил Рери. Его розовый глаз всё ещё был невероятно мягким, почти… уязвимым, несмотря на ровный, спокойный голос. Тук. Тук. Тук. — В следующий раз, — подтвердил Флинс, улыбаясь без привычной насмешки. — Ужин был хорош, это правда, но больше всего мне понравилось быть с тобой, Рери. Приятно вот так выходить вместе. Разве ты не согласен? Его слова выдали больше, чем он рассчитывал, но он уже не мог удержать их. В этой тихой, спокойной ночи он вдруг стал откровеннее со своими желаниями. Этому способствовало и то, что рядом была приятная, надёжная компания. Его разум был слишком расслаблен и умиротворён, чтобы цепляться за привычную осторожность. На этот раз пальцы Рери сжались вокруг его ладони крепче. — Согласен, — пробормотал он, и на губах появилась маленькая улыбка. — Это и правда не так уж плохо. Тук. Тук. Тук. Во рту пересохло. — Но в следующий раз я настаиваю на том, чтобы заплатить самому, — продолжил Флинс, стараясь выглядеть невозмутимым. — Правда, Рери, я могу себе это позволить. Я уже сто лет ни за что не платил из-за тебя. — Хм, посмотрим, — ответил Рери, и его улыбка стала шире. Она почти неестественно растянулась на губах, словно мышцы отвыкли от этого движения. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. — Никаких посмотрим, — упрямо возразил Флинс сквозь грохот собственного сердца. — Рери, что мне вообще делать со своими доходами? Мне даже на хобби ничего покупать не приходится — всё из-за тебя. У меня более чем достаточно, чтобы оплатить ещё один ужин, каким бы дорогим он ни был. Рери негромко хмыкнул, наклоняя голову вниз и в сторону. — Откладывать деньги — всегда полезно. — Рери… — с раздражением начал Флинс, Но его перебил мягкий смех Рери. Глубокий, глухой звук, наполненный такой ощутимой теплотой, что она словно разлилась по воздуху. Она прошла по его телу и передалась Флинсу через их сцеплённые руки, согревая изнутри. Он слышал этот смех раньше, да. Но никогда не видел Рери смеющимся вот так. И уж точно не настолько мягко. Выражение его лица сейчас было самым нежным, какое Флинс когда-либо у него видел. Это ошеломило его и лишило дыхание. Жар разлился по телу, затуманивая разум, и он мог лишь смотреть. Смотреть, как глаз Рери почти щурится от улыбки — розовый, светлый, свободный. Как уличный фонарь рядом заливает половину его лица тёплым светом. Как волосы покачиваются при каждом едва заметном движении головы. Как мелькают зубы, когда губы чуть приоткрываются, складываясь в счастливую улыбку. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. — Ладно, — наконец сказал Рери, усмехнувшись ещё раз. — В следующий раз платишь ты. Флинс автоматически ответил: — Рад, что мы пришли к согласию. Всё ещё — прекрасно — улыбаясь, Рери обхватил его щёку ладонью, большим пальцем проводя по мягкой коже. — Ты покраснел, — пробормотал он с насмешкой. — Снова смущаешься? Ах, его ладонь была такой тёплой. Флинс не удержался и слегка подался прикосновению, даже когда послал ему недовольный взгляд. — Ночь холодная. Рери не стал указывать на то, что холод никогда прежде Флинса не беспокоил. Он лишь хмыкнул. — Понимаю. Без лишних слов он отпустил ладонь Флинса и вместо этого притянул его к себе, сцепив руки у него на талии. Флинс тихо охнул, затем положил ладони ему на грудь. — Что ты делаешь? — Согреваю, — самодовольно ответил Рери. — Ты же сказал, что холодно. Флинс подавил желание возразить, зная, что тогда Рери с самым невинным видом начнёт расспрашивать, почему его щёки были — и всё ещё остаются — красными. Вместо этого он чуть отстранился, собираясь ответить… и застыл, когда почувствовал прикосновение губ. У лба. Мягкое, задержавшееся, тёплое прикосновение — такое, что он забыл, как дышать. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. Флинс и без подсказок знал, что его щёки сейчас, скорее всего, снова яблочно-красные. Пальцы сжались на рубашке Рери. — Это… зачем? — прошептал он, когда Рери отстранился. — Делюсь теплом, — улыбка Рери перетекла в привычную ухмылку, всё такую же мягкую. — Но, похоже, не помогло. Он задумался, чувствует ли Рери, как бешено колотится его сердце. Казалось, оно бьётся так сильно, что вот-вот вырвется из груди. Он не думает, что когда-нибудь привыкнет к этой стороне Рери. Флинс отбросил дальнейшие мысли и уткнулся лбом в его грудь, словно прячась. Чтобы скрыть, насколько его задело происходящее, он с усилием собрался и произнёс: — Полагаю, да. Думаю, здесь сыграла роль и поздняя ночь. Я довольно устал после такого насыщенного дня. Время, проведённое наедине и вдали от источника его эмоционального смятения, позволит ему успокоиться. Флинс даже не мог толком осмыслить, почему чувствует себя так странно, когда Рери лишь усугублял это состояние. Хотя у Флинса было подозрение — почему. И одна эта мысль лишь ускоряла биение сердца и перехватывала дыхание. Над ним Рери смотрел на макушку его головы с нарастающим пониманием и раздумьем. В его глазу мелькнул решительный, почти заговорщический блеск, когда он поднял взгляд к луне и звёздам. Лицо стало собранным, полным решимости, даже несмотря на звенящие нервы. — Ладно, — медленно сказал он. — Тогда давай отвезу тебя домой. Флинс кивнул и отстранился как раз в тот момент, когда Рери вновь придал своему лицу нейтральное выражение. Им удалось снова завести разговор, но улыбка другого всё ещё задерживалась в мыслях Флинса. И сердце всё так же продолжало биться слишком быстро. Лишь позже — свернувшись под одеялом в своей постели, вновь и вновь прокручивая в голове редкую, такую невероятно драгоценную улыбку Рери — Флинс наконец понял и принял один факт. Он правда, правда влюбился в Рери. Гораздо сильнее, чем ожидал.