Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

Пока Флинс шёл к дому Айно и Инеффы, его мысли были полностью заняты событиями прошедшей недели. Разумеется, в центре всего был Рери. Осознав, что испытывает к нему романтические чувства, Флинс после их прогулки большую часть ночи провёл в смущении и румянце. К счастью, ему всё же удалось уснуть, а на следующее утро проснуться уже собранным, вновь обретя своё привычное благородное самообладание. Он проснулся спокойным — и с новым взглядом на происходящее. Флинсу нравился Рери. Да, сильнее, чем он ожидал, но что с того? Это лишь означало, что мужчина прекрасно справился с тем, чтобы его очаровать. Возможно, Флинсу понадобилось время, чтобы это осознать, но теперь, когда он это понял, по сути ничего не изменилось. Он бы, пожалуй, расстроился, окажись его чувства безответными, но этого явно не было. Рери дал понять всё предельно ясно — своими подарками, снисходительностью, заботой и баловством. В конце концов, он сделал шаг вперёд в их отношениях и подарил Флинсу поцелуй в лоб и — замирающую сердце — улыбку буквально вчера. Флинс не мог представить, чтобы Рери делал нечто подобное ради кого-то другого. Поэтому, обладая уверенным знанием, что Рери определённо к нему неравнодушен, Флинс без труда принял собственные чувства. К сожалению, это осознание вряд ли помешает его телу превращаться в спелую клубнику, стоит Рери одарить его той самой мягкой улыбкой — но это было не страшно. Флинс просто позаботится о том, чтобы в будущем смутить его в ответ. Сделав для себя этот вывод, Флинс продолжил жить так, как жил всегда. С парой изменений, от которых он уже не мог уйти. Одним из изменений было то, что рядом с Рери он стал чаще улыбаться. Иногда его губы сами приподнимались, стоило лишь увидеть его. Другим — то, что он стал более ласковым и тактильным. Флинс ловил себя на том, что хватает Рери за руку или за локоть, если тот оказывался рядом, и прижимается к нему, если есть такая возможность. На последнее Рери вопросительно приподнял бровь — и при этом выглядел явно довольным. — И что в тебя вселилось? — однажды спросил он. Флинс ненадолго задумался, стоит ли говорить правду, а потом решил, что нет — не стоит. Признаваться в таком, когда они ещё официально не встречаются, было слишком неловко. Пусть Рери додумается сам. — Считай это профилактической мерой, — сказал Флинс. Брови Рери нахмурились. — Профилактической? Флинс кивнул, больше ничего не добавляя. Челюсть Рери дёрнулась от раздражения. — Для чего? — Ты слишком часто держишь меня за талию на людях, — надменно ответил он. — Я решил показать тебе альтернативы. Это вызвало редкое, ошеломлённое выражение. Рот Рери слегка приоткрылся, а в глазу мелькнуло растерянное выражение. Оно продлилось всего секунду — прежде чем он зло нахмурился, отдёрнул руку Флинса и вместо этого с раздражённой обидой вцепился в его торс. В следующее мгновение Флинса резко дёрнули вперёд и буквально утопили в чужой груди. — Чёрт возьми, смирись с этим, — прошипел Рери ему в волосы, утыкаясь в них лицом. Флинсу пришлось какое-то время успокаивать его. А заодно объяснять, что он вовсе не был серьёзен и что прикосновения Рери ему нравятся. Да, Рери, все. Нет, Рери, ему совсем не понравилось бы, если бы они прекратились. Нет, он не говорил, что держать за талию нельзя. Он лишь предлагал альтернативы — чтобы не приедалось. Боже, его будущий возлюбленный был таким прилипчивым. Их обычный пятничный вечер тоже ощущался особенно — будто насыщенней. Флинс то и дело тянул Рери вниз для жадных поцелуев, покачивался, прижимаясь к нему спиной, зарывался пальцами в его волосы, оставлял всё больше следов на плечах и ключицах. Рери выглядел очень довольным, пусть и слегка сбитым с толку возросшей активностью и выносливостью Флинса. Он отвечал на каждое действие своим — с его губ срывались низкие звуки удовольствия, а хватка сжималась так сильно, что на коже Флинса оставались синяки в форме ладоней. Однако в понедельник, сразу после этого короткого блаженства, возникла некоторая неразбериха. Рери перешёл в напряжённый рабочий режим, напоминающий ту неделю после их воссоединения. Только на этот раз он выглядел не злым и огрызающимся, а предельно сосредоточенным. Он постоянно был в движении, не отрывался от устройства, делал звонки, отправлял электронные письма. И делал всё это не в морге — так что Флинсу не хватало его присутствия, за исключением поездок в машине и ужинов. По крайней мере, от них Рери не отказался. Правда, ему почти всегда приходилось быстро уходить — по делам. К счастью для Флинса, он при этом часто выглядел раздражённым из-за необходимости уходить. Ещё одной милой привычкой было то, как он несколько минут цеплялся за Флинса, словно собираясь с силами, прежде чем неохотно отпустить его. Например, в начале недели, после ужина, Рери подхватил Флинса на руки и уронил его на диван. Затем нетерпеливо прижал, пока тот не лег ровно, с головой на подушке. Сам Рери тут же устроился сверху, уткнувшись головой ему в грудь и недовольно буркнув что-то себе под нос. — Всего на пару минут, — пробормотал он, протискивая руки под Флинса, чтобы обхватить его. Флинс изо всех сил сдерживал улыбку. Смешок — счастливый и умилённый — так и норовил сорваться при виде того, как очаровательно ведёт себя Рери. Без сомнений, Рери тоже уловил его восторг: ухо было прижато прямо над сердцем, и он слышал его бешеный стук. Однако он ничего не сказал — даже когда тело Флинса мелко дрожало от попыток удержать смех. Вместо этого он закрыл глаза и потёрся о него щекой. Похоже, он был полон решимости получить свою порцию объятий, прежде чем снова придётся уходить. — Хорошо, — с улыбкой ответил Флинс. Одну руку он положил Рери на спину, а другой перебрал его белые волосы. От этого Рери окончательно растаял, буквально вжавшись в него. Ах, как мог человек с таким грозным видом быть настолько милым? Ещё одной привычкой Рери было третировать Люшню. Первые подозрения у Флинса появились, когда он заметил, с какой странной внимательностью тот к нему относится. Люшня постоянно справлялся о его самочувствии, задавал вопросы, следил, всё ли в порядке. Для Флинса это стало небольшой загадкой и развлечением — он с интересом слушал оправдания Люшни, почему тот так делает. Ответ нашёлся в четверг, в комнате отдыха. Люшня жаловался на жизнь, когда его телефон загорелся уведомлением. Быстрый взгляд показал, что сообщение от Рери, и стоило Флинсу это отметить, как тот выхватил телефон со скоростью пули. Спустя пару минут он неловко поинтересовался у Флинса, как у него дела и не произошло ли чего-нибудь интересного за последнее время. Флинс подавил смешок и самым серьёзным тоном ответил, что у него всё в порядке и жизнь идёт своим чередом. Бедный Люшня. Используют как посредника, чтобы выведать, как у Флинса дела. Рери и правда был до смешного нелеп. Словно Флинс не сказал бы ему напрямую, просто задайся он этим вопросом сам. А потом наступил вечер пятницы. Рери пришлось отменить их обычную договорённость. Работа снова съедала всё его время, и до дедлайна оставались срочные дела, которые требовали немедленного внимания. Видимо, всё было действительно серьёзно, раз у него не нашлось даже времени впечатать Флинса в матрас. Флинс спрятал разочарование и сжал руку Рери. Затем он уверил его, что всё в порядке и они всегда смогут наверстать упущенное. Рери выглядел куда более расстроенным, чем он сам, и потребовал поцелуй, прежде чем Флинс выйдет из машины. Флинс, разумеется, с радостью согласился. Да, ему было немного обидно. Но он был спокоен, зная, что Рери рано или поздно освободится и снова будет проводить с ним большую часть времени. Флинс умел ждать. Позже тем же вечером ему позвонила Инеффа. Она спросила, сможет ли он прийти на следующий вечер — просто посидеть вместе с друзьями. Всё вышло довольно внезапно, почти без предупреждения. К счастью, никаких планов у Флинса, насколько он знал, не было, так что он согласился. Рери, скорее всего, и так будет снова занят, так что переживать было не о чем. И это предположение оказалось верным — он не видел Рери весь день. Всё их общение свелось к нескольким сообщениям с вопросами, проснулся ли он и поел ли. И вот теперь он был здесь, в настоящем, — обутые ноги мягко отбивали шаги по тротуару, пока он направлялся к дому ребят. Он не стал говорить Рери о своих планах. Скажи он — тот наверняка стал бы настаивать, чтобы подвезти его, или попытался бы уговорить остаться дома. Второе было бы пустой тратой слов, а первое — лишним неудобством. Это лишь отняло бы у Рери время и помешало закончить работу. А значит, они не смогли бы увидеться ещё дольше. Флинс был терпелив, да. Но он не собирался сам увеличивать время их разлуки. К тому же он давно не выбирался на приятную, долгую прогулку. Он вышел так, чтобы успеть к Айно и Инеффе вовремя и при этом насладиться окружающим видом. Ночью мир был совсем иным. В нём жила особая красота, которую невозможно повторить при свете солнца. Спокойствие. Тишина. Умиротворение. Слышен был свист ветра. Щебет и стрекот ночных животных и насекомых. Шорох травы и листьев. Уличные фонари стояли словно проводники, наблюдающие за тобой и оберегающие от подкрадывающихся теней. Без них тени будто вытягивались. Шаги начинали звучать зловеще гулко. Могло накрыть чувство, что за тобой охотятся. Что ты не один, когда должен — и хочешь — быть один. Холодный воздух становился неприятным, кусал щёки, пуская по спине дрожь. Для Флинса же свет был не важен. Он всегда находил утешение в темноте. Всегда предпочитал её солнцу. Утрата этого особого покоя и красоты отозвалась в нём лёгкой тоской, когда он подошёл к дому, но всё же поднялся по покосившимся ступеням к двери. Дом Айно и Инеффы был одновременно и их жильём, и местом работы. Айно — маленький гений — построила мастерскую Clink-Clank KrumKake Craftshop всего в десять лет, при поддержке Инеффы. Магазин примыкал вплотную к их дому и располагался в уединённой части Нашгорода. Очень быстро он стал известен по всему Нод-Краю. Это был надёжный источник дохода, позволявший Айно заниматься своим творчеством, а заодно ставивший их в верхнюю строчку списка людей, с которыми не стоило связываться. Играть в игры с тем, кто подстегнул экономику Нод-Края и был готов взяться за любой механический заказ — если цена подходила, — было попросту неразумно. Флинс остановился у двери. Та была украшена милыми наклейками с сердечками, утками и роботами. На ней висела распечатка с рисунком Айно: её карикатурная фигурка злобно ухмылялась, а рядом красовалась надпись с предупреждением, что никакие глупости не допускаются. Нарушителям обещали поджечь штаны при помощи ботов мастерской. Многие на собственном опыте узнали, что это предупреждение — вовсе не шутка. Флинс с тёплой улыбкой фыркнул, глядя на неё. В этот момент фонарь на крыльце мигнул. Хм. Скорее всего, неполадка. Надо будет сказать об этом Инеффе. Он нажал на звонок и замер, выпрямившись, сцепив руки за спиной. В ту же секунду, как дверь распахнулась, свет на крыльце окончательно погас. Единственным освещением для Флинса остался приглушённый свет луны. — Кто там—АААААААААА! Вот что в этот момент пережила Ягода: Она мучилась от неудачных попыток Инеффы шутить, когда раздался звонок в дверь. Весёлый переливчатый джингл стал для неё сигналом спасения. — О, вау, вы только посмотрите, — сказала она с наигранным изумлением. — Кто-то пришёл! Мне срочно нужно проверить! Инеффа кивнула. — Хорошо. Я буду ждать здесь твоего возвращения. Ягода покраснела и на мгновение запнулась. — Тогда я смогу продолжить делиться с тобой своими шутками, — добавила Инеффа. Лицо Ягоды сначала застыло, а затем побледнело от паники. — Ха-ха, — натянуто рассмеялась она. — Да, конечно. Так и будет. Пока! С этими словами она рванула через гостиную к прихожей, словно за ней гнался ветер. — Пожалуйста, не беги ради собственной безопасности, — донеслось вслед. — Опасности и несчастные случаи, такие как скольжение, весьма вероятны, учитывая, что ты в носках. — Ой, да ладно! — крикнула Ягода через плечо. — Ты вообще знаешь, с кем говоришь? Я лучший бегун на свете! Она затормозила в прихожей, уперевшись рукой в стену. Ягода выдохнула с огромным облегчением — не потому, что удержалась на ногах, а потому, что наконец вырвалась из плена ужасных, кошмарных каламбуров Инеффы. Выпрямившись, она пошла по коридору и только тогда заметила, насколько здесь странно темно. Верхний свет едва тлел, вытягивая тени по стенам. Ягода поёжилась и, потирая руки, подошла ближе к двери, бурча себе под нос: — Глупый робот. Как ты вообще умудрилась не заметить, что свет сломан? — она фыркнула. — И почему тут так холодно? Когда она наконец подошла к двери, то заглянула в глазок. Она ничего не увидела. Слишком темно. В лучшем случае — смутный бледный силуэт. Да ну, подумала она. Это просто человек. Или мне мерещится. Скорее всего, какие-нибудь хулиганы решили подшутить. А может, это Флинс наконец пришёл. Никто не настолько туп, чтобы устраивать здесь проблемы. Ягода кивнула, удовлетворённая своим выводом. Она беззаботно распахнула дверь ровно в тот момент, когда свет в коридоре окончательно погас. — Кто там— Её взгляд зацепился за то, что стояло перед ней. Это была призрачная фигура, одетая в чёрное и серебро. Высокая, нависающая, отбрасывающая на неё ледяную тень. Кожа — мертвенно-бледная, почти светящаяся в лунном свете, словно у блуждающего духа. Кончики волос истончались до призрачных прядей и колыхались на ветру. Золотисто-жёлтые глаза смотрели сверху вниз, резко выделяясь в ночной темноте. Слишком пронзительные. Слишком яркие. Почти нечеловеческие. Они были устремлены прямо на неё — изучающие. Разбирающие на части. Бледные, лишённые крови губы растянулись в улыбке. Ягода завизжала от чистого ужаса, отшатнулась назад и едва не рухнула на задницу. Сквозь её крики фигура подняла руку, наклонилась вперёд и произнесла: — Здравствуй, Ягода. Я прошу про— — ОНО ЗНАЕТ МОЁ ИМЯ! — взвыла она. — Не подходи! Не смей приближаться! Я тебя предупреждаю! — Ах, — произнесло оно всё с той же улыбкой, рука застыла у груди. — Полагаю, здесь произошло недоразумение. Он шагнул через порог ровно в тот момент, когда Инеффа и Нефер влетели в коридор. Свет снова вспыхнул, озарив всех. Инеффа сжимала смертоносную метлу, на лице — чистая решимость, ясно дающая понять, что она готова уничтожить любую угрозу. Нефер стояла за её спиной с кухонным ножом в руке, выражение лица — жёсткое и угрожающее. Ягода резко перестала визжать, когда фигура оказалась на свету — с насмешливой улыбкой и искрящимися, лишёнными зрачков глазами. — Ох… — лицо Ягоды вспыхнуло от стыда. — А, эм… — Здравствуй, Ягода, — повторил Флинс с тихим смешком. — Как я и пытался сказать, прошу прощения за то, что напугал тебя. У меня не было такого намерения. Ягоде захотелось просто умереть. О, Архонты, как она вообще могла так испугаться Флинса? Хотя… нет, это вообще-то объяснимо. Но проблема в том, что она знала его годами! Пугалась уже столько раз! Она должна была давно к этому привыкнуть! Что это вообще за чушь?! Позади неё Инеффа опустила метлу, готовую к удару, а Нефер — нож. Лицо синеволосой женщины сменилось с серьёзного на расслабленное, тогда как у другой выражение сползло в усталое разочарование. — Ягода, — вздохнула Нефер, потирая лоб свободной рукой. — Снова? Серьёзно? — Здравствуй, Флинс. Я рада, что ты не нарушитель, — поприветствовала Инеффа, кивнув. — Ты пришёл вовремя. Мы тебя ждали. Ягода неловко хихикнула, избегая смотреть на Флинса. — Ха-ха… эм, прости, Флинс. Мне следовало сразу понять, что это ты. Наверное… дело просто в освещении? Её голос становился всё тише, а румянец на лице — всё ярче. Флинс кивнул с улыбкой. — Именно. Я как раз собирался сказать об этом Инеффе. Фонарь на крыльце дал сбой. Ягода с облегчением обмякла, заметив, что на его лице нет ни тени обиды. — А, да, у нас тут то же самое. Свет в коридоре тоже странно себя ведёт. — Она неловко рассмеялась. — Наверное, что-то сломалось уже давно. Инеффа уставилась на Флинса пустым взглядом, но он отчётливо ощущал исходящие от неё раздражение и подозрительность. — Анализ показывает, что фонарь на крыльце и освещение в коридоре функционировали корректно до вашего прибытия. — Ээ, анализ, ты что, робот? — фыркнула Ягода, уперев руки в бёдра и повернувшись к Инеффе. — Что именно ты там сейчас анализировала? Честно, это, скорее всего, был просто временный сбой. — Она отмахнулась. — Ну знаешь, как когда вайфай на минуту отваливается. — Ты сказала, цитирую, что что-то сломалось уже давно, — заметила Инеффа. — Д-да, ну… я беру свои слова назад! — огрызнулась Ягода, раздражённо фыркнув. Нефер тяжело вздохнула и потерев переносицу. — Хватит, — сказала она. — Пойдёмте уже обратно в гостиную. — Согласен, — кивнул Флинс, закрывая за собой дверь и наклоняясь, чтобы снять обувь. — Комфортная обстановка куда больше располагает к оживлённой беседе. Впрочем, позвольте спросить — где Лаума и Айно? — Мы здесь. Стоило помянуть ангела — и она явилась. Лаума и Айно стояли в конце коридора. Старшая держала в сильной руке металлическую бейсбольную биту, небрежно, но готово, а за младшей тянулась стайка маленьких ботов с сердитыми мордочками. Похоже, у Флинса была весьма воодушевлённая группа встречающих. — Прошу прощения, что не встретила тебя сразу, Флинс, — сказала Лаума, с раскаянием прижав руку к груди. — Мы с Айно спрятались, когда услышали крики… на случай, если ты окажешься вооружённым злоумышленником. — Извинения излишни, — ответил Флинс, тепло улыбнувшись, и она ответила ему тем же. — Рад снова видеть тебя, Лаума. — Привет, Флинс! — с энтузиазмом воскликнула Айно. — Лаума хотела спрятать меня, чтобы защитить и всё такое. Но, по-моему, это было не обязательно. Я и сама могу справиться с любыми злюками. Во время речи она прикрывала рот рукой — большой зелёный рукав почти полностью скрывал её лицо. Голос звучал приглушённо, будто она что-то жевала. Похоже, в разгар суматохи Айно всё-таки успела стащить конфету. Приоритеты у неё были предельно ясны. Флинс рассмеялся. — Здравствуй, Айно. Очень рад тебя видеть, и я уверен, ты действительно вполне способна за себя постоять. Твои боты выглядят весьма грозными противниками. Инеффа прищурилась, оценивая, не стащила ли Айно сладости — и если да, то сколько. Рядом с ней Ягода, ошеломлённая, приложила ладонь ко лбу, не веря, что девочка могла заняться этим в момент возможной опасности. Айно опустила руку и наклонилась вперёд с широкой ухмылкой. — Есть что починить? Может, телефон? Я возьмусь, но предупреждаю сразу — расплачиваться придётся крумкаке с ягодами! — Айно, — предупредила Инеффа, — ты уже съела три крумкака сегодня. Ты исчерпала дневную норму. — Я и не говорила, что обязательно сегодня, — захныкала Айно. Нефер вмешалась прежде, чем Инеффа успела ответить, устало: — Как бы ни был увлекателен этот разговор, давайте продолжим его где-нибудь в другом месте. Например, в гостиной. Пойдёмте. — Не надо так напирать, — Айно задорно показала язык. — Никто ведь никуда не убегает. — Эй, мелкая, — прорычала Ягода, скрестив руки на груди, — прояви уважение к начальству! Айно зыркнула на неё в ответ и, размахнув своими комично огромными рукавами, скопировала её позу. — Она твой начальник! Не мой. Вообще-то, раз уж она у меня дома, это ей стоит проявлять уважение! — Ну-ну, давайте без ссор, — мягко сказала Лаума, поглаживая Айно по голове. — Встреча друзей не должна начинаться с такого напряжения. — Это она первая начала! — Айно ткнула пальцем в Ягоду. Ягода недоверчиво фыркнула: — Я ничего не начинала! — Инеффа! Скажи Ягоде, что она не права! — Чего?! Инеффа, скажи Айно, что это она не права! Голова Инеффы металась из стороны в сторону, пока обе спорили, не давая ей вставить ни слова. Лаума безуспешно пыталась успокоить их обеих. А боты из мастерской носились вокруг, некоторые вставая по разные стороны от девочек, явно демонстрируя, кого они поддерживают в этом конфликте. Брови Нефер дёрнулись. В её ноги с чириканьем врезался один из ботов. Улыбка Флинса стала шире. Ах, как приятно было собраться вместе с друзьями. Развлечение здесь поджидало за каждым углом.

* * * * *

Флинса обманули. И не кто-нибудь, а его собственные друзья. С каменным лицом он сидел на удобном диване напротив большого телевизора — улучшенного до сенсорного экрана розоволосым гением. Айно подкупили сладостями и отправили в её комнату. Инеффа безучастно наблюдала, как девочка, сгребя в охапку гору конфет, умчалась к себе. — Айно превысит допустимую норму, — уныло сказала она. — Я прослежу, чтобы перед сном её зубы были очищены тщательно и надлежащим образом. Все знали, что Айно прикончит все сладости ещё до полуночи. — Прости, Инеффа, но это мероприятие не подходит для детей, — сказала Лаума, ободряюще похлопав её по спине. Ягода тоже похлопала её по спине. — Подумай об этом так, — сказала она, — теперь ей точно не светят сладости до конца месяца! У тебя есть отличный повод остановить её уже сейчас! Это, похоже, приободрило Инеффу. Она повернула голову и посмотрела на Ягоду, и в глазах у неё вспыхнула жизнь. — Действительно. Теперь Айно не сможет жаловаться, если я ограничу сладости до следующего месяца. Теперь рядом с ним сидела Лаума, стараясь успокоить его. С другой стороны устроилась Инеффа — не ради поддержки, а на случай, если он попытается сбежать. Ягода заняла кресло неподалёку, держа в протезированной руке миску с попкорном и закидывая пригоршни в рот. Нефер стояла прямо перед ними, у самого телевизора, с указкой, на конце которой была зелёная ладонь. Она с серьёзным видом постукивала металлической ручкой по своей ладони. — Это интервенция, — заявила Нефер. — До меня дошло, что ты не осознаёшь некоторых критически важных вещей касающихся отношений. Про себя она зло подумала: Я бы никогда так не поступила, будь у меня выбор. Этот любопытный ублюдок слишком хорошо освоил правила игры. На экране телевизора, на белом фоне, алыми буквами сиял заголовок: Красные флаги: общая информация. Чуть ниже, мелким шрифтом, издевательское: У тебя плохой вкус. Не требовалось пояснений, для кого была подготовлена эта презентация и кто именно здесь подразумевался под «красным флагом». Флинс почувствовал себя оскорблённым. Причём сразу за двоих — за себя и за Рери. Во-первых, с его вкусом всё было в полном порядке. Нефер вообще видела Рери? Этот мужчина был невероятно красив и до неприличия горяч. А во-вторых, Рери вовсе не был красным флагом. По крайней мере, не настолько уж большим. — Это действительно необходимо? — спросил он, нахмурившись. — Мне кажется, есть куда более приятные способы провести время вместе. Он посмотрел на неё умоляющим взглядом. — В конце концов, мы впервые собрались за долгое время. Нефер направила указку прямо на него, зелёная ладонь уставилась ему в голову. — Даже не пытайся выкрутиться с помощью сладких речей. Я не одна из твоих людей. Она одарила его улыбкой, полной чистого яда. — Мы сможем насладиться остатком вечера после, — мягко сказала Лаума, ставя ему на колени миску с виноградом. — Вот, перекуси. Очевидно, она собиралась остаться на стороне своей возлюбленной — вместе с остальными его друзьями. Флинс угрюмо уставился на миску с красным виноградом и пожелал, чтобы тот превратился в вино. Тогда у него хотя бы было бы что выпить во время этого ужасного занятия. Напиться до беспамятства всё равно не вышло бы, но важна была сама мысль. Увы, ради Айно у Инеффы действовало правило — никакого алкоголя. Флинс это понимал и с этим соглашался. И всё же быть сейчас трезвым было мучительно. — Ну что ж, начнём, — Нефер коснулась экрана телевизора. Тот переключился на следующую страницу. Заголовок гласил: Что такое красные флаги? — Итак, Флинс, можешь сказать, что такое красные флаги? — спросила она тоном учительницы, выбирающей именно того ученика, который совершенно не хотел отвечать. Сдержанно и коротко Флинс ответил: — Люди, с которыми нездорово состоять в отношениях. Нефер кивнула. — Неплохой ответ. Не совсем безнадёжно. Она снова коснулась экрана, и появился новый текст. Не отрывая взгляда от Флинса, она прочитала вслух: — Красные флаги — это предупреждающие признаки нездорового и манипулятивного поведения. Однако этим термином также называют людей, которые проявляют подобное абьюзивное поведение по отношению к тем, с кем состоят в отношениях — будь то платонических или романтических. Я в курсе, раздражённо подумал Флинс. Какое это вообще имеет к нему отношение? Все его отношения были совершенно нормальными. Ещё одно касание экрана. Заголовок сменился: Какие черты присущи красным флагам? — Инеффа, — Нефер указала на неё палкой, — выйди, пожалуйста, и поделись с группой, какие черты обычно свойственны красным флагам. — Поняла, — Инеффа кивнула и поднялась, переходя на другую сторону телевизора, напротив Нефер. Ягода тут же, с попкорном в руках, заняла место рядом с Флинсом. Он всё ещё оставался в ловушке. Инеффа сцепила руки перед собой и устремила взгляд на троих, сидящих на диване. Впрочем, основное внимание всё равно было приковано к Флинсу, который, по всей видимости, и стал главной причиной этого собрания. — Красные флаги, — начала Инеффа, — проявляют такие черты, как: контролирующее поведение, изоляция, чрезмерная ревность и собственничество, нечестность, манипуляции, отсутствие эмпатии и другое. — Она повернула голову к Нефер. — Перечислить остальное? Нефер на мгновение задумалась, затем покачала головой. — Нет, для текущей ситуации ты назвала всё самое важное. — Поняла. Мне оставаться стоять? — Если тебе не сложно. — Это не проблема. После этого Нефер снова коснулась экрана, и слайд сменился на тот, что был посвящён одной из черт, перечисленных Инеффой. Она подробно разобрала её, приводя примеры с дружелюбными для детей иллюстрациями. Так продолжалось ещё несколько минут — почти по каждому из упомянутых пунктов. Флинс слушал так внимательно, как только мог. С учётом того, что Нефер всё это время сверлила его тяжёлым взглядом, словно бросая ему вызывая хотя бы попробовать что-нибудь сказать или мысленно покинуть комнату, отвлечься было попросту невозможно. Пока это продолжалось, Лаума сочувственно похлопывала Флинса по бедру и таскала у него виноград. Ягода слушала с благоговейным вниманием, будто присутствовала на проповеди. Инеффа в какой-то момент даже забрала указку из рук Нефер и повела ею по соответствующим пунктам на экране телевизора. Наконец все эти черты были перечислены. Нефер сделала паузу, чтобы сделать глоток воды, жестом давая Инеффе слово для следующей части. — Флинс, скажи, пожалуйста, есть ли рядом с тобой кто-нибудь, кто проявляет какие-либо из обсуждённых черт? — спросила она. — Если тебе так важно знать, я не состою в романтических отношениях с кем-то подобным, — вздохнул Флинс. Он и Рери, к сожалению, ещё не дошли до этой стадии, несмотря на взаимные чувства. — Ты опускаешь ключевую информацию, — Инеффа уставилась на него. — Я не спрашивала тебя конкретно о романтических отношениях. Я спросила, часто ли ты находишься рядом с кем-то — не считая родителей или нас, — кто проявляет перечисленные черты вне зависимости от характера отношений. Флинс без выражения уставился в ответ, исподволь пытаясь выбить её из равновесия. Инеффа не дрогнула. Секунда. Две. Три. — Если ты не ответишь, я прикажу работникам Флагмана подавать тебе только фруктовый сок в течение года, — пригрозила Нефер, скрестив руки и впившись в него взглядом. — Я действительно общаюсь с кем-то, у кого проявляются некоторые из этих качеств, — тут же ответил Флинс, хоть и с заметной досадой. Как же по-змеиному со стороны Нефер. Инеффа на этом не остановилась. — Перечисли конкретные черты. Под угрозой лишения алкоголя Флинс подчинился. — Из заметных — ревность и собственническое отношение. — Что ещё? Флинс скрестил руки, стараясь не задеть миску с виноградом. — Я не считаю остальные достаточно серьёзными, чтобы их учитывать. Думаю, в наших же интересах двигаться дальше. — Правда? — Нефер приподняла бровь. — Даже изоляция? — Он меня не изолирует. По крайней мере, не полностью, но эту часть лучше опустить. — Ты говорил, что в последнее время почти не выходишь из квартиры, — надавила Нефер. — Более того, я едва ли слышу, чтобы ты вообще появлялся где-то на людях. Флинс спокойно скрестил лодыжки. — Я полагаю, что столь пристальное внимание к моей персоне является вторжением в частную жизнь. Её глаз дёрнулся, и сквозь стиснутую улыбку она произнесла: — Тогда как насчёт того, что твой парень повесил на тебя трекер, а? Или того, как он каждый раз перебивает нас, когда мы встречаемся, а потом уводит тебя? Разве это не вторжение в личное пространство или попытка изолировать тебя от друзей? — Он просто немного тревожный и навязчивый, вот и всё, — невозмутимо ответил Флинс. — Это мне не вредит. Если станет слишком, я просто поговорю с ним об этом. Нефер замолчала, уставившись на него пустым взглядом. Спустя мгновение она протянула руку к Инеффе. — Инеффа, будь добра, дай мне указку, ладно? Инеффа посмотрела на неё с настороженностью, не выполняя просьбу и лишь крепче сжимая указку. — Я могу, но сначала должна спросить зачем. — Чтобы огреть Флинса ею, — сладко ответила Нефер мёртвыми глазами, — для снятия стресса. Может, заодно и ума ему прибавится. Ох, какой же жестокой могла быть его дорогая подруга. — Хорошо! — с натянутым смешком вмешалась Лаума. — Ха-ха, может, все немного успокоимся? Одной рукой она встала перед Флинсом, защищая его, а другой умиротворяюще протянулась к любимой. — Дорогая, я понимаю, что ты раздражена, но, пожалуйста, вспомни цель этой встречи. Нефер проигнорировала её, решительно не встречаясь с ней глазами и продолжая прожигать Флинса смертельным взглядом. — Моя любовь, — мягко позвала она, и её голубо-розовые глаза наполнились тёплым блеском. — Пожалуйста, посмотри на меня. Ах. Лаума пустила в ход свою магию. Ещё немного — и Нефер сдастся. Флинс закинул в рот виноградину и с живым интересом наблюдал за происходящим. Ему вдруг вспомнились времена, когда они ходили вокруг да около, обмениваясь тоскливыми взглядами и прячась за отрицанием. В голосе Лаумы появилась умоляющая нотка, на лице — лёгкая хмурь. — Нефер. И как тут можно было устоять? Взгляд Нефер тут же скользнул к Лауме, встретился с её мягким выражением — и воля дала трещину. После мгновения явной внутренней борьбы Нефер резко выдохнула, сдаваясь. — Ладно. Но это ещё не конец. Она бросила на Флинса тяжёлый взгляд, а затем перевела его на Инеффу. — Продолжай со следующего слайда, Инеффа. Мы продолжим разговор на эту тему позже. — Принято. Инеффа коснулась экрана, и на нём появился слайд с надписью: Опасность красных флагов. О, как же ему хотелось, чтобы это отклонение от презентации длилось дольше. Теперь он снова возвращался к страданиям. Вот бы Айно была здесь — тогда Флинс наверняка смог бы привлечь её на свою сторону и устроить отвлекающий манёвр. — У меня есть вводный вопрос. Флинс, прошу, скажи мне, — он с трудом подавил желание вздохнуть, — как ты относишься к таким действиям, как похищение человека, к которому испытываешь романтические чувства? Пожалуйста, ответь честно и открыто. Флинс добросовестно ответил: — Как к акту преданности и чистой любви. По комнате прокатился единый вздох — до краёв наполненный разочарованием. Флинс лишь моргнул, совершенно не тронутый неодобрением. Почему они ожидали иного, когда Флинс уже рассказывал им о старых традициях ухаживания в Снежной, было для него загадкой. Впрочем, он решил считать их уставшие лица заслуженной расплатой за это совершенно ненужное вмешательство. — Похоже, тот урок много лет назад в одно ухо влетел, из другого вылетел, — Нефер потерла лоб. — У тебя… весьма своеобразные вкусы, Флинс, — признала Лаума с натянутой улыбкой. — С тобой что-то не так, — выпалила Ягода, а потом поспешно добавила: — Не в плохом смысле. Ты правда классный. Просто… э-э-э… — она умоляюще посмотрела на Инеффу. — Этот ответ неверен, — заявила Инеффа, спасая Ягоду от пустого взгляда Флинса. Она коснулась экрана. Крупными буквами, жирным, подчёркнутым и ярко-красным там было написано: НЕТ. Похоже, они предвидели его ответ — просто надеялись, что ошибаются. Нефер, увидев это, лишь покачала головой. — Честно, я знала, что ты так ответишь, и всё равно разочарована. Флинс не удостоил её ответом. Вместо этого он закинул в рот ещё одну виноградину, получив отличный повод молчать. Вообще-то ему стоило сделать так с самого начала. Говорить с набитым ртом — дурной тон. А если ещё и жевать достаточно медленно, остальные могут устать ждать ответов, махнуть рукой и пойти дальше. Пока Нефер и Инеффа продолжали разбирать оставшуюся часть презентации, он изо всех сил старался слушать. В основном потому, что выбора у него не было, но ещё и потому, что не слушать было бы невежливо. Если честно, презентация была весьма хороша. Информативная, понятная, с предельной чёткостью разобран каждый раздел, а более серьёзные темы подавались с должной серьёзностью. Будь Флинс кем-то другим, он, вероятно, задумался бы — или даже всерьёз усомнился бы — в том, что Рери подходящий человек для отношений. Хорошо, что Флинс был самим собой. В те моменты, когда речь заходила о Рери, Флинс делал вид, что не понимает намёков, или отвечал расплывчато и неудовлетворительно. И пусть он знал, что друзья желают ему добра, его всё равно раздражали их вопросы — из-за того, что за ними стояло. Рери никогда бы не причинил ему вреда. Он был из тех, кто много лает, но не кусается. Да, без сомнений, он опасен. Флинс не был слеп. Его тело рассказывало историю насилия, и при желании он без труда мог переломать кому-нибудь кости. Его подчинённые боялись его не просто так. Но для Флинса всё это значило мало, когда с ним самим обращались так хорошо и так бережно. Важно было другое: сколько бы ярости в Рери ни вскипало, он никогда не срывал её на нём. Никогда не поднимал на него руку, полную злобы. Он мог рыкнуть, мог бурчать, но затем всё равно тянулся к нему, прижимался и относился с заботой. Если бы Рери был плохим возлюбленным, он не потакал бы прихотям и желаниям Флинса. Не следил бы за тем, чтобы у него было всё необходимое. Не готовил бы для него, не возил бы его каждый день, не держал бы так осторожно, не дарил бы столько подарков, не смеялся бы с ним, не улыбался бы ему — ничего этого не было бы. От того, что о нём заботились так яростно и так глубоко, сердце Флинса начинало биться быстрее. Рери был идеален для него. Для него одного. Честно говоря, Флинсу очень хотелось, чтобы друзья это поняли. Возможно, стоило усадить их и устроить уже свою собственную презентацию — рассказать, насколько хорошо с ним обращаются. Но эту идею он отложил. Сейчас ему просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось и он наконец смог по-настоящему насладиться вечером с друзьями. Впрочем, наслаждаться он начал ещё до конца презентации. И всё благодаря Инеффе и Ягоде. Дело подходило к концу. Инеффа перешла к последнему разделу, где говорилось о том, какими должны быть здоровые партнёры. Она как раз объясняла психологическое влияние здоровых, любящих отношений, когда Ягода её перебила. — Подождите, можно вопрос? — она подняла руку, словно на настоящем уроке. Инеффа коротко посмотрела на Нефер, та разрешающе кивнула, и лишь после этого ответила: — Да, можно. — Так вот, ты упоминала чувство тепла и желание всё время быть рядом с человеком, — нервно начала Ягода, — но, по-моему, половина этих признаков вообще-то может относиться и к дружбе, понимаешь? О? И что это сейчас было? — Ты права, — кивнула Инеффа. — Однако существуют и другие определяющие факторы. Например: желание чаще находиться рядом с объектом романтического интереса, стремление к большему физическому контакту, большая открытость с ним и так далее. Примеры, которые я приводила ранее в презентации, также могут подходить. Лицо Ягоды исказилось отчаянной гримасой, губы сложились в болезненную улыбку, и она нервно рассмеялась: — Н-но… ведь друзья тоже могут всё это чувствовать и делать, разве нет? Юрийные чувства Флинса начали тревожно покалывать. Инеффа, казалось, задумалась, её глаза словно засветились от процесса анализа. — Это возможно, — сказала она. — В конце концов, я постоянно чувствую подобное рядом со всеми вами. В комнате воцарилась тишина. Голубоволосая девушка наклонила голову, совершенно не осознавая тяжести только что произнесённых слов. — Однако, — продолжила она, — после прохождения данной презентации и получения новых данных я пришла к выводу, что мне необходимо провести тщательный анализ причин этого. Я займусь этим позже, так как текущая ситуация имеет приоритет. — Это правда происходит, — пробормотала Лаума рядом с ним, так тихо, что слышал только Флинс. Они переглянулись — с одинаковым волнением, пусть у одного в нём было куда больше тревоги, чем у другого. — Думаю, — лицо Инеффы всё так же оставалось бесстрастным, хотя на щеках проступил едва заметный румянец, — что анализ с высокой вероятностью приведёт к выводу о наличии у меня романтических чувств к тебе. Пожалуйста, дай мне один день для подтверждения. Если это окажется неверным, прошу считать всё сказанное недействительным. И в этом заявлении Инеффы было сразу несколько проблем. Оставалось лишь надеяться, что Ягода не воспримет это слишком близко к сердцу — хотя исключать того, что она почувствует вполне оправданное возмущение, Флинс бы не стал. Ягода — та самая, что только что получила признание, пусть и, по мнению Флинса, весьма посредственное, — сидела на диване с идеально прямой спиной. Почти пустая миска с попкорном лежала у неё на коленях, забытая. Флинс спокойно забрал миску с её коленей и переложил к себе. У него было ощущение, что, оставь он её у Ягоды, она бы не пережила следующие пару секунд. — Я-я… — запнулась Ягода, её лицо стремительно наливалось ярко-томатным цветом. — Инеффа, ты-ты… — Температура твоего тела, по-видимому, повышается, — обеспокоенно сказала Инеффа, делая шаг вперёд. — Ты выглядишь сильно возбуждённой. Позволь мне помочь тебе охладиться. Рот Ягоды распахнулся, на лице застыло полное непонимание. Флинс и Лаума переглянулись с тревогой. Ни один из них не знал, стоит ли вмешиваться или позволить двум девушкам разобраться самостоятельно. Даже у Нефер на лице мелькнуло скрытое беспокойство — губы сжались, взгляд метался из стороны в сторону. Флинсу не мешало наблюдать за тем, как его друзья флиртуют и развивают романтические отношения. Чаще всего это было отличным источником развлечения. Однако всё менялось, когда возникала вероятность задетых чувств. Это могло отразиться на всей компании и наполнить воздух неприятным напряжением. И вот, пожалуйста — Инеффа с треском провалила признание. Похоже, ей срочно требовался экспресс-курс по тому, как вообще признаваться, а заодно и по романтике в целом. Вероятно, проблема крылась в сочетании её предельной логичности и того факта, что — насколько всем было известно — подобные чувства она испытывала исключительно к Ягоде. Возможно, Инеффа просто не углублялась в самоанализ, считая, что, пока эти чувства не причиняют вреда, в них нет нужды разбираться. Хм. В этом она была почти как Флинс — тоже новичок в романтике. Только вот он надеялся, что Рери не устроит столь же неловкое признание. Или, наоборот, не будет тянуть слишком долго. Возможно, если что, Флинсу придётся взять инициативу в свои руки. — Подтвердить? Те-температура тела? Ч-что ты… — Ягоде понадобилась секунда, но затем она наконец осознала слова Инеффы и резко вскочила с места. Ладони хлопнули по её щекам от смущения. — Инеффа! Ты-ты дура! Я не могу поверить в это! Ох, нет. Это определённо не сулило ничего хорошего. Инеффа выглядела ошеломлённой и сделала шаг вперёд. — Ягода, я сказала что-то не так? — Ты сказала всё не так! — вскрикнула Ягода, и её глаза заблестели от подступающих слёз. — Кто-кто вообще так признаётся?! А потом ещё говорит, что может взять свои слова обратно?! Аргх, ты глупый, глупый робот! С этими последними словами Ягода развернулась и убежала. Она молнией метнулась в ближайший коридор, который, по чистой случайности, вёл к лестнице. Флинс готов был поспорить, что ей хотелось вовсе сбежать из дома. Однако сейчас это было не самым насущным. Все обернулись к Инеффе — и на ней было больше эмоций, чем за весь вечер. В её глазах плескалась паника, губы тревожно опустились. Одна рука тянулась вперёд — жест утешения, адресованный той, кто уже давно ушла. — Думаю, — осторожно начал Флинс, — тебе стоит пойти и поговорить с Ягодой, Инеффа. Твои слова, пусть и без злого умысла, причинили ей сильную боль. — Это ещё мягко сказано, — вмешалась Нефер, снова скрестив руки с осуждающим видом. — Это было не только худшее признание, которое я когда-либо видела, но ты ещё и ранила чувства Ягоды. Иди и разберись с тем, что натворила. Инеффа посмотрела на них потерянным взглядом, сжав руки в кулаки и чуть опустив плечи. — Я никогда не хотела причинить Ягоде боль. Я извинюсь перед ней, но всё ещё не до конца понимаю, в чём именно была моя ошибка. Пожалуйста, объясните мне. Лаума поднялась и мягко взяла Инеффу за руку, улыбаясь с теплом и пониманием. — Конечно. Пойдём, найдём более уединённое место и поговорим об этом. — Она положила ладонь Инеффе на спину и повела её к лестнице. — А потом ты пойдёшь к Ягоде. Лучше сделать это сегодня. Такие вещи нельзя оставлять на потом. Флинс и Нефер смотрели, как Лаума уводит Инеффу, говоря с ней вполголоса и успокаивающе проводя рукой по её спине. Он тяжело вздохнул. С помощью Лаумы у них всё должно наладиться. Инеффа быстро учится. Как только она обработает все необходимые данные и информацию, у неё появится более чёткое понимание романтики. И тогда любые будущие трудности в её отношениях с Ягодой, хочется верить, будут решаться куда менее болезненно. Теперь, когда они остались одни, он хотя бы мог уладить всё с Нефер. Этот разговор давно назревал. Он посмотрел на подругу. — Ну, похоже, Лаума с этим справится. Вряд ли наше присутствие там чем-то поможет. — Флинс кивнул в сторону задней веранды. — Нефер, не хочешь выйти со мной подышать свежим воздухом? Нефер несколько мгновений смотрела на него, всё ещё скрестив руки, затем вздохнула и закрыла глаза. — Да, пойдём.