Где рождаются тени

Гермиона не спешила открывать глаза, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. На лицо падала узкая полоса света. Пахло деревом и свежим постельным бельём. «Раньше здесь пахло пылью, — сонно подумала девушка и широко распахнула веки. — Если я знаю, где нахожусь, то, значит, посвящена в тайну!» Она приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. Спальня, оформленная в старинном стиле, была обставлена деревянной кроватью с высоким бархатным пологом, резными стулом и туалетным столиком с зеркалом, висевшем на стене и отражавшем тяжёлые портьеры. Спущенные с постели ноги нашли шерстяные тапочки, будто специально подготовленные для неё. А решительно распахнутые шторы пропустили свет фонарей, от чего комната приобрела изумрудные оттенки. У изножья кровати — массивный раскрытый сундук с чемоданом внутри. Она вытащила и положила на одеяло плюшевую игрушку и рассеянно погладила по рыжей голове. Палочка находилась на столике, но трансфигурировать Живоглота самостоятельно было рискованно. «Нужно найти Гарри», — решила Гермиона и поверх несвежей футболки с шортами накинула большой махровый халат, висевший на стуле. Тело знобило, а во рту собралась горечь. Она коснулась серебряной ручки в форме змеи и осторожно отперла дверь. На открываемой взору площадке, словно из прошлой жизни, появились воспоминания о близнецах, подслушивавших собрания Ордена Феникса. Они шептались друг с другом с важными лицами и комично аппарировали с этажа на этаж… Гермиона судорожно вздохнула. «Фреда больше нет, — обречённо подумала она. — И того места больше нет». Коридор превратился из изъеденной временем рухляди в лакированную лестницу из тёмного дерева с густым ковролином и мягким освещением. На глазах проступила влага. Девушка надеялась никогда не возвращаться в Лондон. Со второго курса обучения на психолога обязательным условием для получения степени было прохождение личной терапии. И оказалось, что лгать профессиональному мозгоправу несложно. Сложно после, когда остаёшься один на один с собой и осознаёшь, что отдала слишком многое. Гермиона разрушила себя и свою семью, чтобы выиграть войну, но взамен не получила ничего. Она осталась абсолютно одна без сил и средств к существованию, и была чрезмерно гордой, чтобы попросить помощи у друзей. Рон требовал поддержки в неподъёмном размере. Гарри отстранился и пребывал в опустошённом состоянии. Супруги Уизли говорили: «Милая, оставайся у нас сколько потребуется», но мойка посуды и уборка по дому отнимали драгоценное время, рассчитанное на поиски родителей. Гермиона умирала, окружённая чужим трауром. Решение уехать стало внезапным, как содрать неправильно приклеенный пластырь со свежей раны. Она сделала всё, что могла и для кого могла. Настала пора подумать о себе. На другом континенте обида и злость на магический мир никуда не исчезли. Девушка постепенно перестала пользоваться магией, полагая, что в Австралии она и семья в безопасности. Но когда произошло похищение, Гермиона горько осознала, что ничего не закончилось, достала палочку из дальнего ящика комода и стала вспоминать, как пользоваться древком и правильно произносить заклинания. К приятному удивлению, навыки, отточенные годами, остались при ней. Вместе с воспоминаниями по щекам потекли горячие слёзы, и пришлось приложить усилия, чтобы остановить надвигавшуюся истерику. Внизу раздался стеклянный звон. Девушка насторожилась и бесшумно спустилась вниз. На втором этаже по стенам плясал свет от огня. Она перешагнула порог гостиной и не поверила: то ли это место, где они прятались от Пожирателей смерти на седьмом курсе? Просторная продолговатая комната величественно демонстрировала отреставрированный гобелен с древом семьи Блэк во всю стену. Сбоку висела внушительная картина с покровительственным львом. По бокам — небольшая колдография улыбающейся Золотой троицы в школьной форме и нарисованный Добби с бесчисленным множеством разноцветных носков. Гарри развалился на диване у камина с бутылкой алкоголя, отпивая из горла. На кофейном столике стояла ароматная запечённая индейка с овощами и йоркширским пудингом. Еда походила больше на рождественский декор, чем на ужин, с идеальными белыми краями тарелок и начищенным столовым серебром. — Не знаю, что сказать, — начала диалог девушка. — Тогда ничего не говори, — мужчина, не оборачиваясь, сделал приглашающий жест рукой. — Но я должна что-то сказать… — Привет? — предложил Гарри и приподнялся, чтобы придать телу вертикальное положение, оставляя свободную руку вальяжно лежать на спинке дивана. Гермиона заметила массивный перстень с зелёным камнем на указательном пальце. — Привет, — девушка попыталась улыбнуться, но из-за волнения выглядела так, точно загнала занозу под ноготь. — Мы до сих пор друзья? — Всегда, Гермиона, — с полуулыбкой произнёс мужчина и сделал большой глоток золотистого напитка, поднимая бутылку, как после тоста. Гермиона залезла на рядом стоявшее кресло и поджала ноги, закутываясь в полы халата. Волнение и шок, пережитые в родительской гостиной, уступали место новым тревогам. Её не покидало ощущение, что перед ней совершено незнакомый человек. Он был определённо выше, чем парень из юношеских воспоминаний. Сегодня?.. Или вчера?.. Во время объятий во дворе дома она уткнулась носом ему в грудь. А также Гарри — её Гарри, был эмоциональным и вспыльчивым, а новый сидит, как статуя из фарфора, и не мигает, наблюдая за танцем пламени. Она не знала, что будет испытывать при встрече со старым другом, но точно не ожидала беспокойства на уровне инстинкта «бей или беги». «Всё из-за квартиры, — подумала Гермиона, — тёмная магия оставляет шрамы не только на душе». После очередного глотка огневиски Гарри нарушил молчание: — Из всех возможных вариантов, я не ожидал Силенцио. Почему? — Эм… Я подумала, что оно короче по звучанию, чем другие защитные заклинания, и без должной тренировки я смогу произнести его быстрее, чем меня проклянут. — Ха! — он насмешливо приподнял бровь. — А если бы к тебе пришли с невербальными способностями? — Ну… тогда я ничего не смогла бы сделать. Стоило попытаться. — Похоже на тебя, — хмыкнул Гарри. — Как разглядела меня в темноте? На доме в Сиднее нет опознающих чар. — Ты использовал Экспелиармус. Я не Пожиратель смерти, но помню, как часто ты пользовался им на войне. И… твои волосы торчали во все стороны. Гарри засмеялся, взъерошивая и без того растрёпанную причёску. Его смех не был весёлым, скорее нервным. Гермиона вежливо дождалась, когда он остановится. — Почему ты использовал такое заклинание? Я думаю, авроры не используют его. И я правильно понимаю, ты был в Австралии по службе? — Да, я прибыл с рабочим визитом, но по личным мотивам. Не мог же я незаконно проникнуть в страну, чтобы повидаться с тобой. Пришлось суетиться и пинать офисных слизней в канун праздника. И… я использовал Экспелиармус, потому что боялся ранить тебя. Девушка хотела поблагодарить его, но вместо неё громко заурчал живот. — Ты голодна? Кикимер! Гермиона не успела проронить ни звука, прежде чем домовик оказался рядом с диваном в почтительном низком поклоне, ожидая поручений. — Ужин остыл. Пожалуйста, подогрей его и сделай глинтвейн. Ты же пьёшь красное вино? — он обратился к гостье. Девушка кивнула. Домовик округлил старческие желтоватые глаза, радостно потирая узловатые ладони. — Конечно, хозяин Гарри! Сию минуту, хозяин Гарри! Ещё что-нибудь желаете, хозяин Гарри? — Нет. Поторопись, пожалуйста. — Повинуюсь, хозяин Гарри! — домовик и блюда на столе с хлопком исчезли. — Хозяин Гарри? — девушка скептично попробовала на слух словосочетание. — Легче согласиться на хозяина, чем учить старого домовика новым манерам. — Ты можешь запретить. — Я учусь на чужих ошибках, Гермиона. Зачем ломать то, что работает? Риторический вопрос не нуждался в ответе, и девушка спросила то, что хотела узнать, будучи в Сиднее: — Почему я должна жить у тебя? — Ты против? Гермиона отвела взгляд. Она привыкла ни от кого не зависеть, и жить за чужой счёт не входило в её планы. — Дома авроров с начала их существования были секретной информацией. После второй войны стали рекомендовать накладывать Фиделиус. Несколько Пожирателей смерти сбежали. Поэтому самое безопасное для тебя место жительства — эта квартира. — Понятно… но ты снова это делаешь. — Что делаю? — искренне не понял Гарри. — Отвечаешь, не давая полного ответа. — Ну… — он широко улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Извини, привычка. Гермиона внимательно следила за языком его тела, но не могла различить хоть что-нибудь выдающее ложь: мышцы лица спокойны, никаких лишних движений или попытки закрыться. — Когда лгать стало твоей привычкой? — проницательно поинтересовалась она, убеждаясь, что им придется узнать друг друга заново, прежде чем называться друзьями. — Есть то, что я не могу разглашать. — Тогда говори: «Гермиона, я не могу тебе рассказать», — тон, каким объясняют пятилетке, почему нельзя разбивать чужие куличики из песка. — И ты успокоишься и перестанешь задавать вопросы? — он скептично прищурился. Девушка пожевала нижнюю губу и с неохотой подтвердила: — Нет, зато я не буду чувствовать себя обманутой. — Если тебе станет легче, то договорились, — усмехнулся Гарри. На столике материализовались на прежних местах аппетитные блюда с горячими напитками. Девушка скользнула жалостливым взглядом по ужину. — Мне кажется, я могу слюной подавиться, — призналась Гермиона. — Тогда чего ждёшь? Первым делом она взяла со стола кубок глинтвейна и парой глотков осушила наполовину, утоляя жажду и смывая послевкусие прошлого дня. Щёки окрасились в рубиновый оттенок, плечи расслабленно опустились. Она принялась отделять мясо от тушки. — Тебе отрезать? — Я пока не хочу. А ты ешь и не стесняйся, — заботливо посоветовал Гарри. Гермиона не заметила, как он придвинул к ней большой поднос с индейкой и отодвинул пустую закусочную тарелку. Спорить не хотелось, как и утруждать себя правилами поведения за столом. Она варварски откусила большой кусок: мясо таяло во рту, идеально пряное и солёное, с хрустящей корочкой и нежными волокнами… Сладкая морковь, воздушный пудинг и сливочный соус, зелёное гороховое пюре с копчёностями и запечённым картофелем… Девушка не подозревала, насколько проголодалась. Когда был последний полноценный приём пищи? Точно до вызова полиции на место похищения родителей. — Боже… — простонала Гермиона от наслаждения, прикрывая веки. «Мерлин… — недоумевая, подумал Гарри. — Сколько звуков… Она ест, будто сексом занимается». Он отвернулся к камину в то время, как девушка усердно жевала, иногда причмокивая. — Я всё, — сыто констатировала Гермиона, откидываясь на спинку кресла. Пространство погрузилось в ночную тишину с уютным потрескиванием поленьев. — Тебе стоит поспать перед новым днём, — вкрадчивый голос убаюкивал. — Хорошая идея. Гермиона встала, держась за подлокотники, тщетно пытаясь не выдать слабость в ногах. — Тебе помочь? — Нет, спасибо, — отозвалась девушка, выплывая в коридор. Гарри непроизвольно растянул губы в улыбке, и лучик тепла проник в грудную клетку. Откровением стало то, что он не забыл, как заботиться о ком-то. В воодушевлении он поручил домовику приобрести ёлку и украсить гостиную для человека, чьё появление позволило почувствовать себя живым.

***

В Лондоне наступило утро. Гарри любил гулять по немагическим районам города, представляя себя обычным человеком. Его никто не знал, не звал, не здоровался, не пытался уличить в чём-либо — словом, не проявлял ни малейшего интереса. Мысли затихали на короткое мгновение, а после пронзали острыми иглами. Но сегодня было иначе: голова думала над подарком для Гермионы, но не могла придумать ничего, кроме книг. Свежевыпавший снег хрустел под ботинками, проявляя мазками следы на тротуаре. В воздухе приятно ощущался мороз, рассыпавшийся на осколки серого неба. То здесь, то там появлялись прохожие и зажигались вывески магазинов. Мужчина задумчиво брёл по узкой улице, когда на глаза попалась зеркальная витрина с надписью: «Каждая женщина носит туфли, но не каждая чувствует себя в них особенной». Он фыркнул и прошёл мимо, но образ вещи, помогающей подруге почувствовать себя особенной, запечатлелся. Его чёрный силуэт отражался в больших и маленьких окнах магазинчиков с разными товарами: часами, одеждой, сувенирами, цветами, выпечкой, галантереей — и всё не то. Не дойдя нескольких шагов до Дырявого котла, рядом с которым виднелся большой книжный магазин, он развернулся и уверенно пошёл в обратную сторону. Обувной бутик оказался крохотным и уютным. Пока он в замешательстве оглядывал стеллажи с абсолютно разными туфлями, пестревшими разнообразием форм и цвета, как ребёнок в кафе-мороженом Флориана Фортескью, к нему подошла милая пожилая дама и спросила, для кого он выбирает обувь. — Школьной подруге. Консультант педантично задала следующий вопрос: — У вашей подруги есть хобби? — Извините, как это поможет с выбором? — он озадаченно нахмурил брови. — Мистер…? — Можете обращаться ко мне Гарри, мадам. — А вы можете обращаться ко мне Маргарет, Гарри, — лукаво улыбнулась женщина. — Скажите, пожалуйста, какое хобби у вашей подруги? — Она любит читать. — Какую-то конкретную литературу? — В основном учебную… Гарри осознал, что не знает даже, какие книги читала девушка вне классной работы. Маргарет участливо обратила его внимание на изящные красные лодочки с острым носом на тонком каблучке. Они были совершенно не в стиле Гермионы. Насколько он помнил, в школе она предпочитала сдержанные тона и чёрную обувь на низкой подошве. — Это абсолютно точно не то, что ей нужно, — засомневался мужчина. — Но это именно то, чего она хочет, — назидательно парировала женщина. Он открыл рот возразить, но она торопливо добавила: — Если ей не понравится подарок, вы можете прийти вместе в течение недели, и я заменю эти туфли на любую другую пару без доплаты. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться под неожиданным натиском и, уже расплачиваясь на кассе, он аккуратно задал вопрос: — Как вы узнали, что я выбираю подарок? — Я не первый год консультирую, Гарри. И совершенно точно вижу, когда мужчина подбирает обувь для кого-то особенного, — мудро заключила Маргарет. Гарри покинул магазин и, следуя до ближайшего проулка для аппарации, думал о том, что некоторые маглы способны читать мысли, не прибегая к легилименции.

***

В прихожей его ожидал Кикимер в низком поклоне, докладывая обстановку. — Хозяин Гарри, задание выполнено! Позвольте разместить под ёлкой? — он взял двумя руками коробку, перевязанную красной атласной лентой с пышным бантом. — Мисс Грейнджер недавно приняла водные процедуры. — Ступай, — приказал мужчина и поднялся по лестнице на второй этаж. Дверь в ванную была распахнута. На чёрном мраморном полу валялось мокрое белое полотенце. Оно выглядело инородным телом, выброшенным на тёмный скалистый берег, омываемый морской пеной. На одной из змеиных пастей — кране — висела розовая пушистая мочалка, вторившая разномастным баночкам на краю ванной, поддерживаемой серебряными змеиными хвостами. Его окутало ароматом молока и мёда. Очки запотели. — Гарри! — послышалось сзади. — Я уберу! Она зашла в комнату. Влажные распущенные кудри слегка распрямились под своей тяжестью. Свободный красный джемпер и облегающие джинсы. На босых ногах его растоптанные тапки. — Чем ты собралась убирать? — Эм...? — непонимающе заморгала Гермиона. — Где твоя палочка? — Чтобы убраться, достаточно иметь руки. Гарри демонстративно взмахнул древком и мокрое полотенце воспарило с шипящим звуком исходившего от него пара, а затем полностью сухое расположилось на витиеватом крючке. Ещё один ленивый взмах и на полу не осталось мыльных разводов. — Нам нужно обсудить план действий. Гермиона вздёрнула нос кверху. — Хотела предложить тебе то же самое! Девушка устремилась пропустить его вперед, но он по-джентельменски вытянул руку в пригласительном жесте. Они прошли в гостиную, и она обомлела. Рядом с камином стояла величественная пушистая ёлка, украшенная горящими свечами и большими красно-золотыми шарами. Пахло снегом и хвоей. Открытые портьеры пропускали тусклый свет с улицы, сверху по окнам струились светящиеся гирлянды. — Что это? Она заметила подарочную коробку. — День подарков, — пожал плечами мужчина. — Гарри, извини, но у меня ничего для тебя нет... — послышалось огорчение, смешанное с растерянностью. — В следующий раз ничего не получишь. — Нет уж, — хитро улыбнулась девушка, — я лучше устрою тебе сюрприз! Она по-ребячески схватила коробку и разорвала упаковку, оседая в кресло. — О! Гермиона выразительно уставилась на содержимое. — Не нравится? Так и знал, — проворчал Гарри. — Мы можем вернуть… — Нет! Просто… мне никогда не дарили ничего подобного. Девушка не решилась дотронуться до дорогой лакированной кожи от премиального модного дома. Вездесущая реклама бренда не оставляла шанса на неузнаваемость. Ему показалось, что она смутилась. Прозвучало преувеличенное и громкое «большое спасибо». — Пожалуйста... Позавтракаем? На столе появились жареные яйца с беконом, сэндвичи с индейкой, чёрный чай с молоком и кофе. А также глубокая ваза с красными яблоками. Кикимер материализовался рядом с мужчиной. — Хозяин Гарри, разрешите задать вопрос гостье? — Конечно. — Мисс Грейнджер... Девушка перебила его: — Можешь обращаться ко мне Гермиона и говорить со мной напрямую. Домовик скосил глаза на мужчину, тот мягко качнул головой. — Мисс… Гермиона, — исправился домовик. — Я позволил себе подготовить трапезу на основании ваших предпочтений в детстве. Будут ли иные пожелания к завтраку? — Ты помнишь? — удивилась девушка. — Приличный домовой эльф помнит требования всех членов семьи. — Как мило с твоей стороны, Кикимер! На столе всё, что мне нравится. Спасибо, — сердечно поблагодарила Гермиона. — Приятного аппетита! Эльф поклонился и исчез. Гарри погрузился в размышления, отпивая горячую чёрную жидкость из высокого стакана. Неизвестно, что придавало бодрости больше — стопроцентная робуста или прожигавшая вкусовые рецепторы горечь. Девушка наслаждалась вчерашней индейкой с хрустящими листьями салата, а когда закончила — довольно встряхнула пальцы над тарелкой, осыпая хлебные поджаристые крошки. — Удивительно, как поменялся Кикимер. Раньше бы он не упустил возможности обозвать меня грязнокровкой. Гермиона как ни в чём не бывало смачно захрумкала яблоком. Гарри поморщился, как будто на язык попала лимонная кислота. — С тех пор с ним регулярно проводились профилактические беседы, чтобы он перестал считать маглорождённых отбросами общества. Мужчина сделал большой глоток. — Кстати, об обществе и его идеологических отбросах. Министерство сменило риторику на доброжелательную по отношению к маглам и маглорождённым: в Хогвартсе магловедение — обязательный предмет с первого курса, а с избежавшими Азкабана школьниками проводилось практическое ознакомление с магловской культурой и бытом. Употребление «грязнокровка» и «осквернитель крови» преследуется по закону. Но по факту... — Гарри со стуком поставил кружку на стол. — Быстро искоренить вековые убеждения невозможно. Поэтому ты должна быть осторожна. Гермиона отметила про себя, что речь как будто отрепетированная. Ни единого лишнего слова. — Я очень осторожна. — Нельзя назвать осторожностью незащищённый дом в Сиднее. Силенцио вместо боевого проклятия. Попытку взять сомнительный предмет голыми руками. Мужчина из друга Гарри преображался в аврора Поттера. — Во-первых, я успела наложить на тебя немоту, — с обидой возразила девушка. — А, во-вторых... А что во-вторых? Кольцо могло быть проклятым. Боевой магией она не владела. Родителей не защитила. — Ты разучилась пользоваться магией, Гермиона. Она понуро опустила голову и отложила надкусанное яблоко. — Поэтому прошу тебя выходить из дома в сопровождении… — Нет! Девушка впилась в него взглядом. — …в сопровождении доверенных лиц. — Закончил предложение Поттер. — И кто эти доверенные лица? — Над этим надо подумать. На первое время... Она снова не дала договорить, кожу обдало вспышкой гнева: — Так подумай! Помогает, знаешь ли! Я не позволю себя контролировать! — Никто не хочет тебя контролировать, — сдерживаемое раздражение просочилось в голос. — Но… — Для этого есть Империус! — выплюнул мужчина, вскакивая с дивана. Он метнулся к окну, поворачиваясь спиной к девушке. — Прекрати психовать, пожалуйста, — с нажимом попросил Гарри. — Единственное, чего я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Меня не надо оберегать, — твёрдо произнесла девушка. — Я не девочка в беде. — Родители похи... — Да, я облажалась, Гарри! Я пародия на волшебницу! Но я могу за себя постоять! Он тяжело вздохнул. Давно его не прерывали на полуслове. — Как? — Я прошла курсы самообороны. — Тебя связали магическими верёвками и закинули в гниющее подземелье. Твои действия? Девушка сверлила его макушку. — Почему именно магическими? Могут и кандалами... Тогда бы я вывернула себе большой палец и смогла высвободиться. Она всеми силами цеплялась за магловскую жизнь и сама начинала видеть это. — Ты не сможешь выбрать, чем тебя свяжут и что с тобой сделают, прежде чем появится, и, если появится, шанс сбежать. Может быть, тебя парализуют и отравят кровь, в знак того, что она грязная. Старые маги любят символизм, — и последним аккордом добавил, ядовито передразнивая. — Знаешь ли. Повисла гнетущая тишина. Мужчина повернулся к ней с нечитаемым выражением лица, ожидая дальнейших препирательств. Гермиона молчала, кусая щёки изнутри. — Я буду сообщать, с кем и куда пошла. Компромисс? Он удивлённо изогнул бровь и одобрил, явно сомневаясь. — Компромисс. Гермиона почувствовала наваливавшуюся усталость после внезапного приступа злости. — Прости... Я.. должна доверять тебе. Но мы столько не виделись... Гарри приосанился, пряча руки в карманы брюк. — И ты прости. Не умею отделять работу от личной жизни. — Поэтому вы с Джинни расстались? — Что?.. Как? — опешил Гарри. — В доме нет ни пылинки, кроме сантиметрового слоя на рамке, лежащей лицевой стороной вниз. Над камином. Извини, я подсмотрела, кто на ней изображён. — Из тебя бы вышел хороший детектив, — фыркнул мужчина, и его глаза ярко загорелись озарением. — Гермиона! А что, если использовать обучение авроров в качестве твоей боевой подготовки? — А так можно? — Ты героиня войны, кто тебе запретит? — он коварно усмехнулся. — Но только после того, как вспомнишь основы магии. — Нужно будет расколдовать мою сумочку, там много учебников. И Живоглота. Ещё вчера! — И принять приглашение мистера Уизли на воскресный ужин. Гермиона почувствовала холодок, пробежавший по спине от такого тона. — Что произошло, Гарри? — Мы не в тех отношениях, чтобы ходить друг к другу в гости. Он взъерошил волосы. Вернулся на диван. Сложил руки на груди. — Я всё испортил. Девушка ждала продолжения, но буквы с трудом складывались в слова. — Джинни со мной рассталась по моей вине. Рон перестал со мной общаться. Я не представлял, как могу заявиться к ним домой. Даже по приглашению от мистера или миссис Уизли. — Что сейчас изменилось? — Обстоятельства. Ты ведь никому, кроме меня и Рона не говорила, где спрятала родителей? — Нет... — протянула девушка, понимая, куда он клонит. — Я так и предполагал. А раз я и ты никому не говорили, то остаётся Рон. Следовательно, важно знать, кому и когда он сообщил информацию. Всё может быть намного хуже, и его память подвергли изменениям, чтобы он сам этого не помнил. — Мою память тоже могли изменить. — Весь седьмой курс мы были вместе под присмотром друг друга. Так? Потом ты улетела в Австралию. Чтобы найти тебя там и изменить память, нужно было вначале узнать, где тебя искать. — Верно... А как насчёт твоей памяти? — Сказать почему не могу, но можешь быть в ней уверена. — А сказать, почему не хотел регистрировать мой выезд из Австралии, можешь? Гарри звучно расхохотался, шлёпая себя по бёдрам. — Гермиона! Приятно удивляешь способностью играючи подсовывать вопросы. Я прям растерялся. — Не зря четыре года на психолога училась. — Вот оно что, — мужчина загибал пальцы, прикидывая в уме. — Ты в этом году закончила? — Да, поздравь меня со степенью бакалавра. — Прими мои искренние поздравления! Гарри весело протянул руку, девушка крепко пожала в ответ ледяную ладонь. — Обжечься можно! Как ты себя чувствуешь? — Плохая терморегуляция. Он поспешно отстранился и по-деловому положил ногу на ногу. — Насчёт Австралии. Гхм... Предполагаю, что искали тебя. Раз вы жили рядом, родителей могли заметить нечаянно и похитить, чтобы ты себя выдала. Если это утверждение верно, то похититель должен наблюдать за их домом на случай твоего возвращения. Я не знаю, есть ли у преступника или их группы связи с местным министерством, поэтому перестраховался. Может, удастся схватить его во время мониторинга района. И тем более, чем дольше растянуто по времени преступление, тем выше шанс найти улики. Любая деталь, даже самая маленькая, значительна. Мужчина многозначительно взглянул на Гермиону, внимательно следившую за его логикой. — Ты что-нибудь замечала странное? Новости? Люди? Животные? — Честно говоря, я не помню... Что-то ускользало из поля зрения, что-то важное, нужное... Но эмоции затуманили разум. — Расскажи мне события во всех подробностях и с самого начала, пожалуйста. В начале декабря Гермиона уволилась с должности администратора госпиталя, чтобы как следует отдохнуть после четырёх лет непрерывного обучения и работы, а после — заняться частной практикой. Девушка часто посещала продуктовый магазин, путь до которого лежал мимо дома родителей. Неделю назад она обратила внимание на приоткрытую входную дверь, и хотела пройти мимо — в спальном районе такое не редкость. Однако была вторая странность. Отсутствовали рождественские украшения, ежегодно размещаемые четой Уилкинс на радость себе и соседям. Девушка позвонила на сотовые телефоны маме и папе. Автоответчик. Недолго думая, она взошла на крыльцо и постучалась. Пугающая тишина. Гермиона открыла дверь. В нос ударил зловонный запах протухшего мяса. Глаза заслезились. Тело сковал ужас, трясущаяся рука набрала единый номер экстренной помощи. Спустя долгих десять минут приехали полицейские. Начали оперативные действия. Отвезли её в участок. Она слышала себя со стороны, давая показания. Подписала документы, не в силах сфокусироваться на строчках. Первые сутки сотовый не переставал светиться из-за ежеминутного нажатия на кнопку звука в ожидании звонка детектива. Она не ела, не пила, не спала. На вторые сутки девушка заставила себя съесть сухое печенье, пачку которого Живоглот принёс в постель, как добычу, и продолжила лежать, всматриваясь в маленький синий экран. На третий день появилась разъедающая злость на свою безответственность, а вместе с ней силы встать с кровати. — Ожидайте, — сказал констебль, отвечая на её звонок. — Детектив обязательно с вами свяжется. Она не могла ждать. И была готова пойти на крайние меры, лишь бы узнать о деталях похищения, поэтому достала волшебную палочку. На следующий день Гермиона пришла в полицейский участок. — Мне нужен детектив по делу о похищении семьи Уилкинс. Я свидетель. — Девушка, ну я же по телефону вам говорил, что детектив сам с вами свяжется… Благодаря Конфундусу, применённому к констеблю, выяснилось, что полиция не нашла ни одной зацепки на месте преступления: не было отпечатков пальцев, других физических выделений, следов борьбы или незаконного проникновения, ничего ценного из дома не пропало — и ей стало ясно, что родителей похитили не маглы. Найти способ связаться с Гарри оказалось сложнее, чем вспомнить движения палочкой и пересилить страх перед нарушением закона. Патронус выглядел, как маленькая струйка искр. Адрес дома бесследно стёрся из памяти. Пришлось отслеживать перемещения птиц по городу, чтобы найти аналог совиной почты. И только серый буревестник согласился отправиться через океан, чтобы доставить её маленький конверт. За двойную оплату, конечно. Гермиона положила ладонь на сердце, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Пересказ событий погрузил её в паническое состояние первого дня. Руки похолодели. Дыхание стало поверхностным. Внизу раздался колокольный звон. Она встревоженно посмотрела на Гарри, тот прислушивался к голосам внизу. На его лице отразилось неудовольствие со смесью любопытства. В дверях появился Кикимер: — Хозяин Гарри, вашего приёма ожидает мистер Малфой.