Где рождаются тени

Дэн Харпер не любил вторники. Среда и четверг, кстати, тоже не были у него в почёте. Разве что пятница могла похвастаться его расположением, и то потому, что за ней шли долгожданные выходные, и работу можно было отложить до понедельника. А после понедельника всегда был чёртов вторник — день горящих дел и потной задницы. Не успел констебль просмотреть суточную сводку и выпить утренний кофе, как ему представили некоего Вернона Дурсля — дохлого очкарика из Интерпола, якобы способного помочь в расследовании. — Значит, говоришь, Интерпол связывает Уилкинсов с международной работорговлей? А? — Извините, я так не говорил, — ответил Вернон. — Я сказал, мне поручено содействовать в деле о похищении Уилкинс. — С каких пор Интерпол интересуется рядовым преступлением? Я вообще не говорил про похищение. Тебе откуда это известно? — Это очевидно, — холодно подметил очкарик. Дэн усмехнулся, наконец-то пробился через тошнотворную вежливость чьего-то сынка. Одежда простая, канцелярская — голубая рубашка и чёрные брюки, зато перстень, наверное, стоил месячного жалования. — А ведёшь ты себя так, будто я тебе должен помогать, — проворчал констебль. Он со стуком бросил папку с заполненными данными о следственных действиях, показаниями свидетеля, вызвавшего полицию, и фотографиями. — За полдня справишься? — язвительно спросил Дэн и поморщился остывшему кофе. — Садись за свободный стол, пройдусь до автомата. Вернувшись, констебль застал Вернона за методичной сортировкой фотографий. — Красивые картинки? Юноша проигнорировал колкость и строго поинтересовался: — Правильно понимаю, что нет никаких свидетелей? — Только Господь Бог не оставляет свидетелей. Наверняка кто-то что-то видел. Я ещё не всех соседей опросил, — нехотя признался Харпер. — Почему? — Что «почему»? Я что, отчитываться должен? Вернон холодно смерил его тяжёлым взглядом, несвойственным для служащего, отрабатывавшего зарплату. — Сегодня сможем заняться обходом потенциальных свидетелей? — Занимайся, а у меня и так дел полно, — из вредности упорствовал Дэн. — Я так не думаю, — мрачно отметил Вернон. — Я должен помогать, а не совершать оперативные действия. — Тогда приходи завтра, — кряхтя произнёс констебль, удобнее усаживаясь на стуле. — Я могу прийти завтра, — покладисто согласился юноша и осклабился. — Буквально вижу лицо комиссара, читающего мой рапорт: игнорирование рекомендаций, ненадлежащее использование рабочего времени, отсутствие содействия. Констебль злобно посмотрел на наглеца, правильно истолковавшего его «завтра». — Твой начальник — не комиссар. — А ваш — комиссар, — ещё шире растянул губы Вернон. — И я позабочусь, чтобы ваше бездействие не осталось безнаказанным. Больше вторников Дэн не любил выскочек, выслуживающихся перед начальством. Но больше молодых выскочек, он не любил выскочек со связями. — Поехали, — проскрипел констебль, угловато поднимаясь.

***

Утро не задалось. Поттеру достался старый полицейский, взъевшийся на него с первого взгляда. Аврору пришлось призвать всю имевшуюся у него вежливость и терпение, чтобы оставаться в рамках законного взаимодействия с маглами. В какой-то момент он подумал, что идея задействовать в расследовании полицию была опрометчивой и глупой. Почему никто не остановил его? Почему эту авантюру одобрило два Министерства Магии? Они не обошли и половины соседских домов, как начались причитания Харпера: — В рабочее время люди работают, а не сидят дома. — Существуют разные рабочие графики, — ответил Гарри. Ему показалось, что мужчина беззвучно передразнил его, отвернувшись в сторону. У следующего одноэтажного дома их встретила добродушная старушка. Представившись, полицейский уточнил, по какому вопросу требуется помощь, и, не услышав чёткого ответа, хотел попрощаться, однако, Поттер перенял инициативу. — Скажите, пожалуйста, за последние месяцы вы не замечали ничего странного? — Странного? Чего, например? — заинтересовалась женщина. — Может быть, вы видели неуместно одетого прохожего? Старушка покачала головой и поджала губы. — Или животные непривычно себя вели? — Пф, животные? Серьёзно? — саркастично прыснул полицейский. — У нас тихая семейная улица, — робко проронила женщина, — но с недавних пор часто пропадают домашние животные. Такого раньше никогда не случалось. Бывало, конечно, чей-то питомец убежит ненароком, но всегда находили, отдавали хозяевам. Страшно выходить на улицу, такое ощущение, что скоро люди начнут пропадать. Полицейский посерьёзнел. — Почему у вас такое ощущение? — Иногда мне кажется, что за домом кто-то следит, но я не вижу, кто. Моя старенькая Несси несколько раз громко лаяла и ночью, и днём. Я начала закрывать окна и двери на ключ. Аврор знал, что маглы чувствуют магию, даже когда не видят её источник. И если его предположение окажется верным, то эта милая женщина не зря боится за свою собаку. Вынужденные напарники посетили ещё несколько соседей, прежде чем подошли к подозрительному дому через улицу от семьи Уилкинс. Он выглядел заброшенным, с нестриженным газоном и затоптанным крыльцом. Пыль послужила заклинанием отслеживания, проявляя большие следы от ботинок. — Почему следы начинаются у двери? Наверное, из-за дождя и ветра размыло с крыльца, — пробормотал Дэн. Что для полицейского показалось странным, но объяснимым, для аврора послужило сигналом к боевой готовности — расположение отпечатков указывало на привычку аппарировать к дверям в лучших магических традициях. Он сосредоточился на окружающих звуках, чтобы при малейшем движении в их сторону спасти полицейского от смертельной атаки — международные тёмные волшебники не скупились на «Аваду Кедавру» для маглов и не обременяли себя Статутом о Секретности. — Что напрягся? А? — Отпечатки обуви совпадают с теми, что нашли в доме Уилкинс. — Возможно, — почесал подбородок полицейский. — Давай узнаем. Он безжалостно прошёлся по натоптанному и громко постучался. — Полиция! Откройте! И тут же стал выкручивать ручку двери, продолжая тарабанить по дереву. Из-за наведённого шума любой преступник, магического или магловского происхождения, успел бы скрыться. Поттер сжал челюсти и протиснулся между мужчиной и дверью, невербально произнося: «Аллохомора». Замок щёлкнул. — Как? Как ты открыл? Эй! Аврор ворвался в коридор и последовал за сладким запахом гнили, ведшим на кухню. Раскалённая докрасна раковина с обожжёнными останками указывала на то, что они только что упустили подозреваемого в похищении. Поттеру захотелось орать от тупости произошедшего сюра под названием «констебль Дэн Харпер». — Что вы себе позволяете? — угрожающе низким тоном спросил он подоспевшего полицейского. — Я тебя хочу спросить! Как ты открыл дверь? Какого чёрта сиганул вперёд меня? У тебя даже оружия нет! Помрёшь ты, а отдуваться перед начальством мне! Харпера трясло от злости так сильно, что он не сразу заметил творившийся бардак вокруг: перевёрнутая мусорная корзина, пепелище в раковине, больше десятка коробочек китайской лапши на столешнице, замусоленные кухонные полотенца в бурых разводах на обеденном столе. — Чёрт… Чёрт! Вызываю подкрепление! А ты стой, где стоишь, и ничего не трогай! Мужчина поспешил наружу, подальше от вони горелой шерсти и стухшего мяса. Аврор сжал кулаки до побеления костяшек пальцев и досчитал до десяти. «Надо осмотреться до приезда полиции», — приказал он себе. Яркие жёлтые занавески, изуродованные огнём снизу. На стене жёлтые крючки-подсолнечники, с висящей на них чёрной кожаной курткой. Дверца холодильника приоткрыта. Аврор заглянул внутрь и на мгновение задержал дыхание. Смесь звериного пота и страха, выраженная в грязных царапинах на белом пластике и огрызках сломанных когтей. Кто-то отчаянно боролся за жизнь. «Больной ублюдок», — подумал Поттер. Единственным Пожирателем смерти, не умевшим контролировать свою маниакальную тягу к истязанию живых существ, был Уолден Макнейр. Работа министерским палачом была лишь частью его развлечений между Первой и Второй магическими войнами. При обыске его квартиры на Косой аллее обнаружили богатую коллекцию лап, принадлежавших разным животным, в том числе магическим, запрещённым к ввозу в Великобританию или являвшимся исчезающими видами. Полиция приехала слишком быстро: оцепили периметр, сфотографировали каждую деталь, сняли отпечатки пальцев, сопоставили следы обуви, взяли на экспертизу остатки незапёкшейся крови в раковине, одну из коробочек лапши положили в прозрачную упаковку. — Подскажете, пожалуйста, — спросил аврор у шустрого полицейского, запечатывавшего пакет, — я правильно понимаю, что вся еда из одного китайского ресторана? — Судя по всему, да. В городе несколько точек сети стритфуда. А вы что, не местный? — Предпочитаю цельную еду, — фальшиво улыбнулся Поттер. — Не подскажете адреса? — Эй, Дэн! Ты же часто бываешь в Бао Бао? — полицейский крикнул Дэну Харперу, проводившему осмотр соседней комнаты. Уголки губ аврора медленно опустились вниз. Он не удержался от протяжного вздоха.

***

Китайская лапшичная рядом с публичной библиотекой Сиднея привлекала внимание красными фонариками и приглашала в прохладное маленькое помещение, заполненное до отказа посетителями. Кто-то ждал заказ на вынос, кто-то торопливо ужинал, а кто-то наслаждался ледяным лимонадом, спасаясь от летней декабрьской духоты. Поттеру требовалась передышка, чтобы собрать воедино логическую цепочку из полученной и уже имевшейся информации. Он заказал тройной эспрессо и погрузился в размышления за единственным свободным столиком у окна. Его мучила вопиющая несостыковка в действиях Макнейра. Зачем он похитил родителей Гермионы, если ему было известно её местоположение? Изначально он думал, что Пожиратель смерти хотел выманить её «на свет» и схватить, но теперь казалось, что маньяк играл в «кошки-мышки», нагнетая обстановку. А если он настолько заигрался и поверил в собственные силы, то, скорее всего, не аппарировал в безопасное место подальше от полиции, а, наоборот, следил за ними неподалёку. Значит ли, что Макнейр узнал его и проследил за передвижением по городу? Если да, то единственно верное решение — дать себя поймать. Аврор расплатился и вышел навстречу оранжевому закату, чтобы в ближайшем проулке свернуть в сумрачную неизвестность. Он услышал сзади себя торопливые шаги и остановился, чувствуя знакомый смрад. Парализующее проклятие ужалило в спину. Чужая рука схватила за ткань рубашки и рванула в изменяющееся пространство аппарации. Поттер упал лицом вниз оловянным солдатиком. Нельзя снимать с себя чары, чтобы не вызывать подозрений. Вначале надо понять, сколько сообщников находится здесь и где это «здесь» расположено. Его с размаха пнули под рёбра, затем ещё раз, и ещё раз, и ещё раз, смакуя каждый удар. Дёрнули вверх за ворот, отрывая верхние пуговицы, и толчком усадили на стул, привязывая руки за деревянной спинкой обычными верёвками. — Вот мы и встретились, мальчик, который скоро умрёт, — торжественно оскалился Макнейр. Из носа аврора по подбородку стекала густая бордовая кровь. Поттер сконцентрировался на боковом зрении и еле заметно повернулся в сторону. Маньяк привалился плечом к стене и с удовольствием разглядывал добычу, пока не обнаружил, что Поттер ведёт себя, как гость на званом вечере, а не как связанная жертва с разбитым носом и сломанными рёбрами. За окном окончательно стемнело. Вдалеке загорелись маленькие огни высотного делового центра. Пригород — установил мужчина и прислушался к окружающим звукам. Ветер и стрекотание цикад, проезжающие редкие машины. В доме тишина, нарушаемая взволнованным дыханием человека. — Попался, — вымолвил аврор. Он с треском разорвал путы на глазах опешившего маньяка и сильным ударом в грудь опрокинул его на пол, сдавливая горло коленом. Задыхаясь, Макнейр беспомощно разжал ладонь, и единственное оружие, способное его защитить, покатилось по пыли. Он барахтался мерзким тараканом в бесплодной попытке отодвинуть ногу нападавшего и урвать глоток воздуха. Зрачки закатились за орбиты одновременно с предсмертным хрипом. Аврор ослабил давление и поднялся на ноги, брезгливо рассматривая содеянное. Валявшуюся палочку он левитировал в невидимую кобуру на поясе брюк и надёжно зафиксировал застёжкой. — Поболтаем? — предложил Поттер. Он усадил обмякшего Пожирателя смерти на стул, невербально заковывая магическими цепями так, чтобы подонок сидел ровно и не падал. — Что… Как… Я не мог промахнуться… — простонал Макнейр, приходя в сознание. — Ты не промахнулся, — подтвердил мужчина. — Тогда как… С-сука… — Давай договоримся: я задаю вопросы, а ты отвечаешь. И никому не будет больно. — Много хочешь — мало получишь, — взъерепенился маньяк и смачно харкнул, целясь под ноги аврору. По уху Пожирателя смерти прилетела звенящая затрещина. — Не плюйся. Противно же. — Блядский уёбок… Сука… Когда я до тебя доберусь… — Меньше слов, пожалуйста. Я раздражителен, когда долго не ем. — Да мне какое дело, сколько ты не жрал, мелкий уёбок?! Да хоть помойных крыс жри, как дворняжка Сириус! — взвинтился мужчина. Аврор наотмашь ударил его по лицу, выбивая несколько зубов. Макнейр захлебнулся в откашливании осколков, попавших не в то горло. — Гха-кха… Ты знаешь, сколько отрастают новые кости?! — Тебе не понадобится «Костерост», — пообещал Поттер. — Мне не доставляет удовольствия ничего, что сейчас происходит. Я не садист, но не заставляй меня применять силу. — Да ну, — шепеляво промямлил пленник, отхаркивая кровь. — Я слышал, как ты развлёкся с Амикусом. Бедняжка Алекто не нашла ни кусочка братца, чтобы похоронить в семейном склепе. — Некоторые не понимают по-хорошему, — пожал плечами аврор, не собираясь оправдываться. — Если не хочешь закончить, как Амикус, говори правду. — Правду? — усмехнулся Пожиратель смерти. — Ты себе льстишь, мальчик. Поттер не хотел ухмыляться, но губы сами растянулись в тонкую нить еле сдерживаемого раздражения. Его достали за этот проклятый бесконечный день великовозрастные тупицы, мнящие себя профессионалами. Он достал из кобуры свою палочку, распространяя блокирующий барьер и антиаппарационные чары. Открыл спальню и произнёс заклинание обнаружения — в доме никого, кроме них. — Отключись, — повелел Поттер и вышел осмотреться. «Гоменум ревелио» не находит трупы, поэтому пришлось обыскивать одноэтажный дом, открывать ветхие шкафы и заглядывать под кровати. Создавалось ощущение заброшенного жилища. На бедной кухне — закопчённая газовая панель, маленький стол и пара стульев, вот и всё убранство. На заднем дворе воздух подёрнулся заклинанием недосягаемости и маглоотталкивающими чарами. В безоблачном небе мерцали тусклые звёзды. Аврор на миг прикрыл веки. Для допроса нужна подходящая тактика. Физическое насилие или вежливость раззадоривали обездвиженного маньяка, способного защищаться только сквернословием. Собравшись с мыслями, Поттер вернулся в комнату, где пленник с повисшей головой ожидал пробуждения. — Оживи. Пожиратель смерти медленно сфокусировал глаза на размытой фигуре, которая щёлкала пальцами у лица, проверяя реакцию. — Где родители Гермионы Грейнджер? — Я их убил, но вначале вдоволь позабавился. Ух, а мамочка у неё в самом соку, — причмокивая преподнёс мужчина. — Действительно, тебе с маглами и осталось развлекаться, — с отвращением ответил аврор, прищуриваясь. — Ни одна ведьма не подпустит к себе мразь вроде тебя. — Сукин сын! Да как ты смеешь! Он попытался выпутаться из цепей, но они лишь сильнее сдавили конечности. — Ты. Старый. Бедный. Вонючий. Выродок. С каждым словом Поттер разрезал воздух палочкой, целясь в сердце живой мишени. — Даже в лучшие годы не справился с кучкой школьников. Никто в здравом уме не будет иметь с тобой дел, — проникновенно закончил аврор. — Ты ошибаешься! — В чём же? Тёмный лорд брезговал поручать тебе стоящие миссии! Он знал, что ты ни на что не годен! — Нет! Неправда! Он поручил мне Нагини! — И как, получилось сберечь? Ты безвылазно сторожил её, а что в итоге? Думаешь, Малфои не справились бы без тебя? — Они предали нас! — с ненавистью воскликнул Макнейр. — Они опозорились! — Ты себя слышишь? Огромной змее нужна была защита? Все смеялись у тебя за спиной! Обзывали! Кому ты нужен? Кто спустя столько лет о тебе вспомнит? — Трэверс! Он надурил тебя тогда, надурит и сейчас! Воспоминание липким вонючим языком облизало щёку, потянуло за собой в лес трупов и сжигающего солнца. «Держи фокус!» — одёрнул себя аврор и с остервенением вцепился взглядом в проговорившегося маньяка. Но он заметил... Заметил в глазах ужас того злосчастного дня, длиною в целую жизнь. — Гарри Поттер… Наш наивный мальчик… Есть вещи пострашнее смерти, да? — Да. Твёрдый прямой ответ заставил Макнейра удивлённо заморгать. Не ослышался ли? — Поэтому тебе пора начинать молить о пощаде, пока я с тобой не закончил, — не удержавшись, процедил Поттер и тут же пожалел. — Не тешь себя надеждами! Я не боюсь Министерство! — распалился мужчина. — Этих никчёмных тупиц, жадных до власти! — он хрипло рассмеялся. — Тёмный Лорд возродится! Тебе повезло! Он был ослаблен битвой! Но трижды никому не везёт… Нет… — Ты прав, — спокойно произнёс аврор. — Трижды никому не везёт. Даже Волдеморту. Кто тебе сказал, что он может возродиться? Я видел его душу, там, на поляне. — Не смей! — фанатично воскликнул маньяк. — Он превратился в ничто от «Экспеллиармуса». — Повелитель возродится, когда небо окрасится… — Макнейр испуганно замолчал, лихорадочно раздувая ноздри. — Дальше, — зацепился аврор. — Всё тебе расскажи! — он снова зашёлся смехом. — Надо было лучше учиться в школе, пока твой защитничек был жив! Макнейр зажмурился. В его фантазии Поттер испытывал невероятную боль при упоминании Дамблдора и страх перед Повелителем. Однако, когда он вдоволь насладился и приоткрыл веки, на него смотрели два зелёных немигающих глаза. На секунду ему почудился Василиск. Его непроизвольно нервно передёрнуло всем телом. — Ты хорошо научился скрывать эмоции, Поттер. — А ты плохо умеешь держать язык за зубами, Макнейр. — И что ты мне сделаешь? Я знаю все приёмы авроров! Я ничего не скажу под пытками! Ох, а как пытал Повелитель… Вам всем до него далеко! Аврор положил руку за пазуху рубашки, разыгрывая сценку под названием «интерпретируй по-своему, мудила». — Я скорее себе язык откушу, чем произнесу слово под сывороткой правды! — бахвалился Макнейр. — Кто тебе сказал, что я воспользуюсь сывороткой? Мне для тебя даже воды из лужи жалко. Пожиратель смерти, оскорбившись, оскалился: — Мальчик, да я таких, как ты, на завтрак ем, а таких, как твоя грязнокровая шлюха, — он демонстративно прикусил нижнюю потрескавшуюся губу, — на обед трахаю, а… Он не успел договорить. Раздался хлюпающий звук с пронзительным гортанным криком, разлетевшимся по маленькой спальне. Поттер молниеносно произнёс заклинание немоты и пустой окровавленный рот Пожирателя смерти бесшумно продолжил извергать кровь. — Достаточно. Он буднично бросил бордовый продолговатый ошмёток на пол и раздавил, как надоевшую муху. Дальше не было смысла терпеть оскорбления погрязшего в прошлом неудачника. — Я хотел безболезненно, но… Ты не заслужил. Макнейр забился испуганным зверем, попавшимся в капкан. До него начало доходить, что изменились не методы допроса аврорами, а сам Поттер… И взгляд… Как он сразу не заметил… Аврор невербально произнёс: «Легилименс» и проник в чужое сознание резко, больно, не церемонясь. Он просматривал воспоминания и вслушивался в обрывки фраз до тех пор, пока маньяк сам не привёл к образу, о котором больше всего старался не думать. Поттер сфокусировался и поймал за руку Трэверса, присоединяясь к разговору на кухне с жёлтыми занавесками. — Ты неосторожен, — упрекнул Трэверс, морща нос. — Никто не знает, где меня искать. — Ты привлекаешь внимание, — он указал на высушенную лапку, лежавшую на кухонном столе в грязных полотенцах. — И что? Среди маглов тоже есть ценители. Животные пропадают каждый день. — Ладно, — отмахнулся собеседник. — Нашёл родителей грязнокровки? — Лучше. Я нашёл саму Грейнджер, — победоносно сообщил Макнейр. — Пока не трогай её. Выследи родителей. — Но зачем? Девчонка была ближе к Поттеру. — Я сказал: сначала — родители, затем — грязнокровка, — прорычал Трэверс. До смерти напуганный Пожиратель смерти, сопротивляясь, затуманил воспоминание попыткой мыслить: «Превышение полномочий… Лишение значка…» Аврор лишь усилил давление на разум, вырывая, как сорняки, кадр за кадром, пока в памяти не промелькнули знакомые лица. Родители Гермионы грудой лежали связанные и без сознания на полу пыльной спальни. Трэверс склонился над ними с выражением глубочайшей неприязни. — Уверен? — Да. Грейнджер приходила к ним в дом. И грязнокровка похожа на неё. Он брезгливо ткнул женщину носком ботинка. — Хорошо. Трэверс собрался ухватиться за маглов, но возмущённый Макнейр преградил путь. — А деньги? — Как достанешь грязнокровку. — Мы так не договаривались! — Ты со мной торговаться собрался? Трэверс ткнул древком Макнейра, который, скрипнув зубами, отошёл в сторону, и, не дожидаясь ответа, моментально аппарировал с пленниками. Разгневанный Макнейр вошёл в маленькую кухню и нашёл взглядом белого пушистого щенка, забившегося под стол. Изображение подёрнулось пеленой. Пожиратель смерти медленно терял сознание. Поттер разорвал связь и сделал шаг назад: глаза невольника отражали муки агонии, щёки впали, кожа побледнела. Брызги крови на полу, кровавое месиво под ногами, залитая алым одежда обоих мужчин источали дурманящий металлический аромат, свежий, как первый иней, покрывший цветы в саду. — Ты не учёл одну деталь, когда говорил про пытки Волдеморта. Тогда ему были нужны сторонники, — отрешённо пояснил мужчина, нащупывая взглядом бьющуюся вену на шее человека, — но ни мне, ни Министерству Магии отбросы вроде тебя не нужны. Вена сильнее забилась, качая горячую кровь по отвратительному дряхлому телу. Макнейр безумно выпучил глаза и замотал головой, пытаясь о чём-то сказать. Получилось нечленораздельное жалкое мычание. — Мне даже есть тебя противно, если честно, — Поттер вздохнул. — Но в моей ситуации еду не выбирают. Все мышцы маньяка напряглись. Жилы на шее и руках покраснели, натянулись в неистовом трепыхании. Он сделал отчаянную попытку вырваться, несмотря на безвыходное положение. — Знаешь… Животные, которых ты замучил, тоже хотели жить. И, больше не давая себе времени на раздумья, Поттер впился в шею Пожирателя смерти. Острые зубы вторым рядом прорезали дёсны и проткнули мягкую кожу жертвы, в рот потекла горячая солоноватая жидкость. С каждым глотком вампир чувствовал прилив энергии и покалывание чужой магии. Опьяняющее ощущение жизни исцелило надтреснутые рёбра и окрасило щёки здоровым румянцем. Боль, опустошение, ненависть и напряжение последних дней растворились в тёплом дурмане. Словно потерявшийся в пустыне путник, он нашёл пристанище и окунулся с головой в прозрачную воду оазиса. Освежающая влага принимала в своё лоно и позволяла остаться навечно. Ничто не существовало за её пределами. На кристальной отражающей поверхности он тоже не существовал, не отражался, словно эфемерная странствующая душа. Невероятное наслаждение без примеси огорчения или стыда иссякало, во рту появился кислый досадный привкус. Поттер с хлюпающим звуком вынул зубы из мышц, сглотнул и ошалело проморгался, в подступающей к горлу панике отшатнулся спиной к стене. Макнейр мёртв? Он пил человека после смерти? Как такое может быть? Мужчину скрутило пополам и вырвало. — Твою мать… Сколько времени я пил кровь мертвеца!? — выругался вслух. Его вырвало с новой силой, забрызгивая всё вокруг. Колени подкосились, и он рухнул на четвереньки, продолжая заливать пол спальни багровым цветом. В бреду мужчина попытался встать и упал лицом в лужу, захлёбываясь в собственной блевотине. На исключительной силе воли он перевернулся и восстановил прерывающееся дыхание. Если Макнейр быстро скончался, и он выпил много мертвечины, то в любой момент может впасть в бессознательное состояние. Нельзя отключаться. Некого позвать на помощь. Что же делать? Начальный план предполагал обставить всё, как будто они никогда не встречались. Но силы с каждой минутой таяли, пропитывая кровью деревянный пол. Требовались решительные радикальные меры.

***

В допросной Министерства Магии Великобритании напротив друг друга за маленьким столом сидели двое: аврор Гарри Поттер и инспектор Луис Райт. Первый выглядел точно его тошнит от самой процедуры проверки превышений полномочий, введённой Министром Магии сразу по окончании Второй магической войны. Второй скрупулёзно записывал сведения о происшествии в Сиднее. — Макнейр использовал «Адское пламя»? — Да. Инспектор скептично приподнял бровь, откладывая перо на специальную стойку, чтобы не запачкать чернилами пергамент. — Что именно он сказал и как действовал? — Он произнёс заклинание и… — Какое? — «Фиендфайр» — процедил прерванный аврор. — Продолжайте. — И попытался направить пламя на меня. Я успел уклониться и аппарировать на соседнюю улицу. О дальнейшей его судьбе мне ничего не известно. Предполагаю, что он не справился с магией и сжёг себя вместе с домом. — Как вы успели аппарировать на улицу, когда в правилах взаимодействия с потенциальной угрозой написано, что любое сооружение, будь то дом, квартира или иное помещение, имеющее крышу или двери, перед началом операции должно быть подвергнуто антиаппарационным и блокирующим чарам? — После того, как я уклонился от атаки, я выбежал на задний двор и аппарировал. — Угухм… — Луис Райт взял перо, покрутил его между пальцами и сделал новую пометку. — И вы утверждаете, что огонь бушевал в одном доме, не пытаясь перекинуться на другие объекты? — Я не утверждаю, потому что не мог видеть ситуацию целиком. — Но вы имели возможность подойти ближе и рассмотреть детально? — Физически мог, но по факту у лужаек соседних домов столпились маглы. Я не мог рисковать их жизнями, так как была вероятность того, что Макнейр жив, и тогда он бы стал палить из дома по мирному населению, пытаясь попасть в меня. — Звучит убедительно… Вы успели допросить его? — Да. — Но как? Одно из последних заклинаний вашей палочки — Силенцио. — Я применил заклинание, когда Пожиратель смерти атаковал меня Адским Пламенем. — Оригинально. Но зачем? — Чтобы он не успел применить непростительные проклятия по отношению ко мне. — Допустим, мистер Поттер, допустим. Также вы нарушили правила поиска и поимки особо опасных волшебников. Вы обязаны были связать и доставить Макнейра в Штаб на допрос, а не устраивать огненное шоу для маглов. — В правиле есть исключение, сэр, — надменно произнёс Поттер, — допрос вне Штаба допускается, если есть вероятность самоубийства или побега преступника при транспортировке, при условии, что предполагаемая информация имеет исключительную ценность для дальнейшего следствия. — И какую же ценность поведал вам Макнейр? — Имя заказчика похищения. — И что послужило поводом думать, что Пожиратель смерти сбежит? — Он сказал, что лучше умрёт, чем сдастся Министерству. Была вероятность самоубийства. — Допустим, это правда. Тогда как он смог вырваться? — Использовал невербальные навыки и левитировал свою палочку в руки, завязанные за спинкой стула. — Как вы не увидели парящую палочку? — начинал злиться Райт. — Он отвлекал моё внимание и низко левитировал её. Она по цвету сливалась с полом. — Согласно правилам, вы должны были изъять его палочку и положить в надёжное закрывающееся место. — Кобура достаточно надёжное место? — Не паясничайте и отвечайте на вопрос! — Я ответил на вопрос. Я положил его палочку в свою кобуру. — И как он смог левитировать её оттуда? — Не знаю, могу лишь предполагать. Проверяющий поджал губы. — Мистер Поттер, можно с вами начистоту? Это был не вопрос. — Я долгое время наблюдаю за вашей деятельностью на службе, и при всём моём уважении к вашим прошлым заслугам, — судя по тону, уважения в проверяющем было ещё меньше, чем правды в словах Поттера, — смею заметить, что ни одна операция по поимке Пожирателей смерти с вашим участием не завершается их поимкой. Вы не судья, мистер Поттер. Ваша работа — ловить волшебников, нарушивших закон, а не судить, и уж тем более не выносить смертный приговор. — Вы на что-то намекаете, сэр? — Я не намекаю, мистер Поттер, я говорю прямо: никто не выше закона. Вы понимаете, что я имею право запросить изъятие и досмотр ваших воспоминаний? — с вызовом спросил инспектор. — Для этого нужны основания, которых у вас нет, — в тон Райту ответил аврор. — И как вы сами заметили, никто не выше закона. Даже вы. Райт сжал зубы, отчего линия челюсти стала жёстче. Перо хрустнуло. — Можете идти, — процедил мужчина и жестом головы показал на выход. «Он что-то скрывает, и я найду что», — думал инспектор, провожая до ужаса бледного Поттера проницательным взглядом. По зачарованному стеклу, замаскированному под стену, с обратной стороны постучали. — Начинается, — проворчал Райт, восстанавливая целостность пера. В кабинет вошёл Гавейн Робардс и сел на табуретку, где ранее сидел аврор. — Тебе не кажется, что ты слишком суров к нему? — Сэр, — оскорбился Райт, — я исполняю свой долг. Выполняю работу в соответствии с законом. И тем более, Золотому мальчику не помешает иногда спускаться с небес на землю. — Золотой мальчик сделал для волшебников Великобритании больше, чем всё Министерство вместе взятое. Я прошу тебя лично, не будь костью в горле, Луис. — Я не понимаю, к чему вы клоните, сэр, — ощетинился инспектор. — Всё ты прекрасно понимаешь, — вздохнул глава Аврората и вышел из допросной.

***

Гермиона почти не выходила из спальни, полностью углубившись в повторение заклинаний за последние курсы обучения. Кикимер приносил сэндвичи и сладкий чёрный чай с молоком. Живоглот освоился и по-хозяйски разгуливал по квартире, поэтому на случай его возвращения постоянно приоткрытая дверь тонкой щёлкой пропускала внешние звуки. Книги заполонили пространство, вольготно расположившись на всех горизонтальных поверхностях. Гарри не было второй день, и, хотя он предупреждал о недельной командировке, внутреннее напряжение выражалось в беспокойных снах и бесконтрольном хрусте красными яблоками. Домовик заботливо каждое утро наполнял ими глубокую тарелку на краю туалетного столика. Внизу раздался несвойственный для квартиры грохот и тотчас стих. Девушка подождала какое-то время и, не сдержав любопытства, выглянула из комнаты в короткой пижаме. До её слуха донеслись подозрительные хрипы. Вооружившись палочкой, она спустилась на первый этаж и обомлела. Наполовину на заснеженном крыльце, наполовину в квартире на спине лежал Гарри, захлёбываясь рвотными массами. Его плотно сомкнутые глаза и синева кожи напоминали мертвеца. Гермиона поспешила перевернуть его на бок, но стало хуже — вместо рвоты изо рта вытекла вязкая кровь с вкраплениями желчи. — Кикимер! — испуганно заголосила Гермиона, не представляя, что делать дальше. — Кикимер! Кикимер! — Мисс Гермиона, чего изволите? — чинно проговорил материализовавшейся домовик, пока не увидел хозяина. Не раздумывая, он левитировал мужчину внутрь, захлопнул дверь и удалил рвотные массы с пола. Гарри неслышно что-то простонал. Гермиона затаила дыхание. Кикимер боязливо наклонился ближе и прислушался. — Мф… Малф… — на большее перед потерей сознания не хватило сил. — Приведи Малфоя! — первой спохватилась Гермиона. Кикимер беспрекословно подчинился и с хлопком исчез, а вскоре появился с обеспокоенным Драко в чёрных брюках и наспех заправленной в них водолазке. Видимо, не в первый раз столкнувшись с подобной ситуацией, он с хирургической точностью задал первый вопрос: — Когда? — Только что, — без лишних слов поняла его девушка. — Как? — Я не знаю, спустилась на грохот. — Кикимер, помоги левитировать его наверх, — приказал Малфой. — Почему не аппарировать? Так быстрее, — возразила Гермиона. Мужчина окинул её ледяным взглядом и процедил: — Он слишком слаб для аппарации. Она молча последовала за траурной процессией под скрип половиц, а когда занесла босую ногу за порог хозяйской спальни, мужчина преградил путь. — Тебе нельзя. — Почему? Я его подруга! — А чем ты поможешь, подруга? Будешь мне мешать. Малфой закрыл перед её носом дверь. Она хотела разозлиться, ворваться внутрь, объяснить нахалу, что её помощь может быть неоценима, но… Какой смысл, если диагностирующие и лечащие чары она ещё не вспоминала и не практиковала? И места у кровати немного… Сможет ли она хоть чем-то помочь? Девушка обессиленно села у перил, просунув ноги между деревянными балясинами и прижалась лбом к одной из них, обхватив себя руками. День обещал быть долгим.