Где рождаются тени

Из липкого кошмара Гермиону вытянул настойчивый стук. Не до конца опомнившись, она прокричала: «Кто там!?» и высунула голову из-под груды одеяла, силясь разлепить веки. — Гарри! — донеслось с обратной стороны незапертой двери. — Проходи! — громко пригласила девушка, а после подумала о том, что необязательно голосить, ведь у вампиров слух намного чувствительнее, чем у людей. Мужчина заглянул в комнату и увидел изумрудный полумрак зашторенной спальни. — Я начал думать, что ты сбежала. — А который час? — Около полудня. — Что!? Гермиона распахнула слезившиеся глаза и уставилась на друга, взмахнувшего рукой и слегка раскрывшего портьеры, которые пропустили яркий уличный свет в подтверждение сказанному. На щеке девушки виднелся след от подушки, что придавало её озадаченному лицу некую комичность. Она резко села с прямой спиной, и одеяло, соскользнувшее вниз, открыло помятый спортивный костюм. Её пальцы погрузились во взъерошенные волосы и стянули их на затылке. Гарри остановился у туалетного столика, не решаясь подойти ближе. — Ты хочешь сказать, что я проспала полдня? — спросила Гермиона и приглашающе похлопала ладонью по кровати. — Имеешь право, — пожал плечами мужчина и облегчённо присел рядом с подругой. — Я хотел позвать тебя на бранч. Кикимер не нарадуется гостям, которым можно продемонстрировать свои кулинарные таланты. — Хорошо, что ты сам об этом заговорил, — из сонного тон голоса приобретал поучительные нотки. — Отзови свой приказ следить за моими приёмами пищи, пожалуйста. Меня достало объясняться, почему я не буду есть. — Но ты должна есть не меньше трёх раз в день. — Кто тебе сказал? — В Мунго кормят три раза в день, это же что-то значит? — Гарри, я не больна, и сама решаю, что для меня полезно, а что нет. — Я пытаюсь быть заботливым, — без утаек признался мужчина. — И я ценю это, но давай без перегибов, — мягко произнесла девушка. — Если мне что-то будет нужно, я обязательно скажу. Гермиона потянулась вперёд и накрыла своей ладонью его, невесомо поглаживая пальцы. Накануне она сполна прочувствовала свой животный страх, скручивающий внутренности и диктующий необдуманные действия, в то время как Гарри никогда не позволял себе по отношению к ней недостойного поведения. Он явился за ней в Сидней сразу, как получил письмо, впустил в свой дом, разрешил посещать личную библиотеку в кабинете, помогал и оберегал, как умел. И единственное, что попросил взамен — не трогать документы. И что она сделала? Нещадно выпотрошила рабочий стол, просматривая личные переписки, свидетельства, договоры, протоколы и иные конфиденциальные данные. О чём она думала? Это же её Гарри — единственный близкий друг. Но смесь ужаса и осознания страшной тайны затуманила разум. В уютном безмолвии мужчина увидел сожаление в глазах напротив, коснулся взглядом искусанных бордовых губ, засохших солёных подтёков на щеках и почувствовал себя невыносимо виноватым перед ней. Ему захотелось обнять подругу, спрятать от всех возможных и невозможных бед, распустить небрежную косу, зарыться лицом в пушистые кудри, во все лёгкие вдохнуть успокаивающий сладкий аромат и прикоснуться губами к тёплой щеке, а затем спелой нижней губе, на которой вчера, как помада, алела кровь. Он мгновенно одёрнул себя и сглотнул наваждение, продиктованное жаждой, и сконцентрировался на карих радужках, переливавшихся золотыми вкраплениями на солнце. У неё всегда были такие притягательные глаза? Словно среди непроглядных серых оттенков зимы приоткрылось окошко в долгожданное яркое лето. — Хорошо, — осипшим голосом согласился Гарри. Гермиона часто заморгала, устремляя внимание на их переплетённые пальцы. — Как бы сказать… — она закусила внутреннюю часть верхней губы и нахмурилась. — Я не привыкла, чтобы обо мне агрессивно заботились. То ты запрещаешь мне выходить из квартиры, то спрашиваешь, можно ли с меня убрать гардину. — Я не хотел пугать тебя резкими действиями. А что до просьбы, — он сделал акцент на последнем слове, — не выходить из дома одной… Я хочу уберечь тебя от тех ужасов, что видел за годы службы. Гермиона, поверь, смерть предпочтительнее, чем то, во что может превратиться жизнь в неволе. — Я не сдамся без боя никому, — заверила его девушка. — И я полностью готова для поступления на курсы авроров. Когда начинается учебный год? — В понедельник. Отборочный тур прошёл в ноябре. В декабре огласили списки поступивших. Но для тебя сделают исключение. Думал обернуть дело так: Аврорат не делал огласку раньше времени из-за твоего скрытного образа жизни после войны, и поэтому твоего имени не было в публичном доступе. — Откуда уверенность, что для меня сделают исключение? — Оттуда, откуда я знаю нужных людей в Министерстве, — самодовольно усмехнулся мужчина. — Ты сильно изменился, — хмыкнула девушка. — Раньше бы ты никогда так не поступил. Её нежные пальцы выпорхнули из ладони друга, как птичка с веточки дерева, и оставили после себя ощущение пустоты. — Единственное, чего у нас нет — времени, — с жаром ответил Гарри, несвойственно для себя задетый её неодобрением. — А следующий набор через год. Хочешь подождать? Жди, только я ничего не смогу рассказывать о ходе расследования. Ты будешь полностью отрезана от информации. Или, может быть, — его внезапно пронзила догадка, — ты рассчитывала участвовать в миссиях по поиску родителей? Вообще без какой-либо подготовки? Этому не бывать! — Будто ты что-то секретное мне рассказываешь! — упрекнула Гермиона и закуталась по шею в одеяло. Напряжённая тишина опустилась на плечи волшебников. Мужчина взъерошил отросшие волосы и примирительно предложил: — Ладно, давай позавтракаем. После обсудим этическую сторону моих поступков. — Извини, — поспешно вымолвила она. — Я благодарна за всё, что ты для меня сделал и делаешь, не пойми неправильно! Просто… — она осторожно подбирала выражения. — Мне надо привыкнуть к твоему новому стилю ведения дел. — Что нового в том, что я немного пренебрегаю правилами? Мы с первого курса их нарушали, Гермиона. Вместе. С возрастом ставки выросли, и методы решения проблем тоже. — Гарри, но если следовать твоим словам, то по правилам ты ничего мне не расскажешь про Сидней, пока я не стану стажёром Аврората. — Расскажу. Куда я денусь, — мужчина тягостно вздохнул. — Но позже, когда сам во всём разберусь. — Возможно, вдвоём мы разберёмся быстрее? — с надеждой спросила девушка. — Возможно, но вначале поедим, — настаивал он. — Поедим? — скептично уточнила Гермиона. — Ты поешь, а я попью кофе. Оказывается, кофеин оживляет даже вампиров. Он весело подмигнул, желая подбодрить подругу, но вместо улыбки увидел смешанные эмоции на хорошеньком лице. Гермиона мило сморщила вздёрнутый носик с россыпью бледных веснушек. — Рано для шуток на эту тему? — Пожалуй... — сомневаясь, вымолвила она. — Извини, я всё ещё не могу поверить, что ты не сбежала и позволила находиться рядом. Забыл, какая ты храбрая и замечательная. — Гарри! — воскликнула ошеломлённая признаниями девушка, улыбаясь. — Ладно, — он похлопал себя по коленям и встал, направляясь к выходу. — Спускайся в столовую, как будешь готова.

***

В столовой девушку ожидала удивительная картина. Погода за окном была поистине редкой для Лондона: солнце заливало продолговатую комнату, отражаясь от поверхности деревянного овального стола на четырёх ножках, переливавшихся подвесок хрустальной люстры и от круглого столика у одного из двух окон в пол с невесомым тюлем. Во всю дальнюю стену располагался резной шкаф с витринными стёклами, демонстрировавшими красивую посуду из фарфора ручной росписи, дорогого хрусталя и фамильное столовое серебро. По бокам свисали длинные вайи папоротников. Стены украшали молочного оттенка цветочные обои с причудливыми зелёными лепестками, погружая в лёгкую атмосферу оранжереи. Гермиона замерла, рассматривая кардинально изменившийся интерьер, не замечая центральную композицию: двое мужчин, облачённых во всё чёрное, сидели друг напротив друга и буднично беседовали. — Скитер абсолютно от рук отбилась, — проворчал Малфой, листая газету. — Ладно, когда она прибавляла к правде домыслы, но, когда статья размером с разворот состоит из одних домыслов — чересчур смело для ведьмы её уровня. Он машинально левитировал «Ежедневный пророк» через стол, отвлекаясь на глоток душистого чая, но, когда услышал падающий звук, вместо шелеста в руках собеседника, поднял глаза. Поттер с идиотской (именно так охарактеризовал про себя Драко) улыбкой смотрел на девушку, стоявшую в дверном проёме в неприлично облегающих синих джинсах и белом объёмном свитере. Распущенные волосы кудрявились и пушились, ореолом обрамляя голову медным свечением. Она медлила, словно не знала, дозволено ли ей здесь находиться. — Гхм, — кашлянул Драко, разбавляя своим присутствием затянувшуюся паузу. — Чувством такта ты себя обременять не любишь, — осклабился Поттер, стоило ему повернуться в сторону нарушителя тихой идиллии. — У меня идеальные манеры, в отличие от тебя. Он вальяжно встал и учтиво отодвинул резной стул с мягким сиденьем-подушечкой, приглашая оторопевшую девушку разделить с ними трапезу. Гермиона сдвинула брови домиком, но не сдвинулась с места. — Ты её стесняешь, — буркнул Гарри. — А ты ей даже присесть не предложил. Бедняжка стоять устала. Деланно печальный тон раздосадовал девушку и напомнил первую встречу с блондином на Гриммо, когда мужчины так же разговаривали о ней при ней же. — Гарри, напомни, пожалуйста, Малфою, что мне неприятно, когда обо мне разговаривают в третьем лице, — и не дожидаясь, когда мужчина обратиться к оппоненту, продолжила: Малфой, ты не будешь так добр напомнить Гарри, что людям не нравится, когда с ними разговаривают опосредованно. Она демонстративно выбрала другое место за столом подальше от Драко и с напускным равнодушием уточнила, обращаясь к другу: «Ты меня пригласил позавтракать или посмотреть на театр двух актёров?» Пристыженный мужчина позвал Кикимера и распорядился подать на стол заранее приготовленные блюда. Он не поверил, что подруга по-настоящему обиделась, поэтому, чтобы разрядить обстановку, поинтересовался: «Помнишь Скитер?» Гермиона развернула газету и уставилась на угловую колдографию улыбающейся во все золотые зубы Риты Скитер с прытко пишущим пером в руке. Ярко подведённые глаза блестели сильнее, чем фальшивые камни оправы её очков. Заголовок помпезно гласил: «Тайна освобождения Люциуса Малфоя из Азкабана раскрыта! Взятка размером с семейное хранилище Гринготтса! Какое будущее уготовано самому юному Пожирателю смерти в истории? Будет ли он влачить жалкое существование с протянутой рукой?» Ниже, в доказательство сказанному, была напечатана большая колдография главы древнего рода, выходящего из банка, с гордо поднятым подбородком. Как бы Люциус ни выпрямлял спину и ни кутался в шикарную меховую накидку поверх шерстяного пальто, лицо казалось болезненным даже на чёрно-белом снимке. — Её забудешь, — фыркнула девушка и удивлённо обратилась к Драко: — Твой отец на свободе? Малфой застыл, как каменное изваяние, а после сделал глоток остывшего напитка, позволяя себе паузу перед ответом. — Поттер, обрати внимание, что чувством такта в этой комнате обделён не только я, — он сделал второй глоток. — А что касается твоего вопроса, Грейнджер, — надменная интонация выдавала волнение, — да, мой отец на свободе. — Почему? Прямолинейный вопрос покоробил непривыкшего к бесцеремонности аристократа. — Извини, я, кажется, забыл, когда мы стали настолько близки? — возмутился мужчина, не удержав эмоции за маской безразличия. В этот момент домовик материализовался с румяными сэндвичами с индейкой, скремблом с овощами и сосисками, открытым яблочным пирогом и заварочным чайником с молочником. Подобострастно пожелал присутствующим приятного аппетита и откланялся. Девушка глубоко вдохнула сладкий, солёный и пряный запахи домашнего завтрака, приготовленного по всем канонам Соединённого Королевства, и припомнила, что за последние сутки пила лишь воду. В животе звучно заурчало, из-за чего Малфой подозрительно окинул её взглядом. — Что это было? — Что было? — Живот. Твой живот издал звероподобный звук. Что это? — Ты что, ни разу не слышал урчание? — растерявшись поинтересовалась она. — У девушек нет, — озадаченно подтвердил он. Её лицо вытянулось в немом «оу», и она демонстративно скрылась за газетой. Настроение было приподнятым, поэтому Гермиона решила пропустить мимо ушей неоднозначные высказывания мужчины и погрузиться в свежие новости мира магов, параллельно аппетитно похрустывая сэндвичем, смачно откусывая невероятно жирные и оттого вкусные сосиски, и наслаждаясь терпким английским купажом чая, смягчённого сахаром и молоком. Ничего интересного, кроме занятной статьи скандальной журналистки и небольшой заметки о том, что молодая женская команда разгромила Пушек Педдл, не было. Разве что любопытный факт о перспективном ловце команды Джиневре Уизли выбивался из общей массы новостей. Но об этом стоило тактично промолчать, ведь фотография над камином в гостиной продолжала покрываться пылью. — Грейнджер, тебе обязательно издавать эти жуткие звуки? — неожиданно возмутился Драко, вырывая её из размышлений. — Малфой, а тебе обязательно быть занозой в заднице? — парировал вместо девушки Поттер. — Если что-то не нравится, дверь вон там, — он кивком указал направление. Блондин остро посмотрел на Гарри, пившего вторую кружку кофе за утро, а после на высунувшуюся из-за прессы девушку, складывающую пополам страницы рядом с собой. — Вообще-то, я рассчитывал попробовать пирог, если Грейнджер не хочет съесть его целиком, — зачем-то осведомился Драко, памятуя нечеловеческий аппетит Уизли. — Угощайся. Она пододвинула сервировочную подставку ближе к нему и растянула губы в подобии любезности. «С какой стати я вспомнил про Уизли? — подумал Драко, перекладывая на десертную тарелку кусок шарлотки. — Аппетит не передаётся воздушно-капельным путём». — Какие планы на день? Доброжелательный вопрос отвлечённой от чтения Гермионы прозвучал странно для обоих мужчин, отвыкших от непринуждённой болтовни в своём узком кругу. Они могли обсуждать политику Министерства, очередные сплетни и скандалы, тактику и прочие нюансы предстоящих миссий для Аврората, даже новости маглов, но никогда отвлечённые «как дела», «какие планы на выходные» и прочую нелепицу. Такие вопросы были дежурным прикрытием на работе с не менее дежурными приемлемыми ответами «отлично, а у тебя?» и «ничего особенного, а у тебя?». А дальше требовалось слушать изливания коллег, чтобы иметь возможность строить комфортные рабочие отношения с полученной личной информацией. Этому научил вампира Малфой — филигранно маневрировать между неудобными вопросами и не менее неудобными ответами. Не мог же Поттер ответить на вопрос «как дела» правду. Например, я до сих пор в шоке из-за своей смерти, только привык влачить жалкое существование вампиром, или невозможно полностью абстрагироваться от нереального шума офиса, кажется, мои барабанные перепонки скоро лопнут. Они одновременно переглянулась и уставились на неё. — Гхм, ну… Мне надо навести порядок в документах. Гарри многозначительно подмигнул девушке. Она смутилась и перевела взгляд на другого собеседника. — Грейнджер, ты в курсе, что личные вопросы не принято задавать малознакомым волшебникам? — Я всего лишь стараюсь быть вежливой, в отличие от тебя. Это было слишком. Малфои были известны своими манерами, и никто, абсолютно никто не мог упрекнуть их в отсутствии воспитания. — Хм, видимо, у маглов иной этикет, — то ли с издёвкой, то ли с сомнением произнёс блондин. Поттер щелчком пальцев, не произнося вслух шуточное заклинание, пнул его под столом по ноге. Драко дёрнулся и ударился коленом о столешницу. «Что за ребячество?», — подумал мужчина и скривился, а вслух раздражённо спросил: — Это было обязательно? — У тебя язык отсохнет, если ты на минуту перестанешь плеваться ядом? — прозвучал встречный вопрос. Сюрреалистичность сцены заставила Гермиону уткнуться носом в фарфоровую кружку, пряча широко растянутые губы. Девушка видела старания друга помочь ей влиться в новую компанию, потому рассудила, что если Гарри каким-то чудом стал общаться с Малфоем, то и ей нужно попробовать принять аристократа, как вредного соседского кота или, что больше походило на правду, как старый продавленный диван в арендованной квартире. Они существуют рядом и, может быть, в этом найдутся свои положительные стороны. Во всяком случае, Гарри точно не стал бы дружить с мерзавцем, значит, блондин не так плох, как она о нём помнила. Драко вздохнул, будто поддержание беседы «ни о чём» было непосильной ношей. — Я думал наведаться на Косую аллею, — уклончиво сообщил он, набивая рот пирогом, чтобы и дальше не отвечать на тупые, по его глубокому убеждению, вопросы. — Как раз хотел предложить Гермионе в ближайшие дни пройтись по магазинам, но раз вам по пути, сопроводи её, пожалуйста, — воодушевлённо рассудил друг. Малфой едва не поперхнулся и проглотил большой кусок за раз, медленно промокнул губы белоснежной вафельной салфеткой и скептично уточнил: — Ты мне предлагаешь подработать эскортом? — Как хочешь, так и называй, — усмехнулся Гарри. — Вы когда-нибудь научитесь спрашивать моё мнение? — с вызовом спросила девушка. — Вот видишь, — подхватил блондин. — Грейнджер не нравится. Мне тоже не нравится. Он поспешно встал из-за стола, намереваясь покинуть столовую, чтобы Поттер ещё чего хорошего не придумал, но был настигнут врасплох совершенно непредвиденным ответом Гермионы. — Я не сказала, что мне не нравится. Думаю, я бы могла принять твоё предложение, Гарри. Напиши мне список покупок, пожалуйста. Она не хотела злоупотреблять гостеприимством друга, понимая, как много он работает. Поэтому принять помощь от Малфоя не показалось ей крамольной идеей, наоборот, она увидела шанс узнать друг друга получше и, возможно, расположить к себе язвительного блондина, прибегая к своим знаниям в психологии. «Когда я обещал заботиться о ней, то имел в виду в твоё отсутствие», — подумал мужчина, смотря прямо в зелёные глаза. «Я не до конца восстановился, ты должен понимать, чем всё может обернуться», — вспыхнул аккуратно помещённый в голову Драко ответ. Он никогда не привыкнет к невероятной силе легилименции вампира, который не только безболезненно умеет проникать в чужое сознание, но и искусно вкладывает туда свои мысли. Это было похоже на то, как если бы в голове возникла непонятно откуда взявшаяся идея. И ничего не знающий волшебник, естественно, ничего бы не заподозрил. Ужасающая сила, которой Поттер практически не пользовался из-за моральных убеждений. Не то чтобы Драко не разделял их, но и полностью поддерживать моральный аскетизм не мог. «С ней нянчиться полдня, — продолжил упорствовать мужчина и недовольство отразилось на его лице. — Но, с другой стороны…» Он отвернулся к окну и грамотно рассудил, что променад с героиней войны не навредит репутации Малфоев. Наоборот, дополнит его послужной список по восстановлению доброго имени семьи, так же как появления в Министерстве Магии, работа под прикрытием на Аврорат, появления с Поттером и крупные пожертвования на восстановление Хогвартса. — Договорились, — согласился блондин вслух. Гермиона, внимательно наблюдавшая за невербальным диалогом, вдруг вспомнила и сопоставила требование Гарри представить обстановку дома родителей в Сиднее и посмотреть ему в глаза, после чего тот успешно переместил их в совершенно незнакомую ему комнату. А ведь для аппарации необходимо представить место и проложить путь до него. И как она раньше не догадалась? Вот для чего он пытался заглянуть ей в глаза в начале первой встречи! Неужели при каждом зрительном контакте он читает её мысли? Но друг рассказывал, что во время занятий со Снейпом ему было больно, а Волдеморт проникал в его сознание кошмарами. Почему она подобного не чувствовала? Или всё же он не вторгался в её разум? Но с Малфоем они точно разговаривали, иначе эту игру в гляделки не назвать. Она подавила беспокойство и рассудила, что пока не будет поднимать этот вопрос, справляясь с проблемами по мере их поступления. Сейчас важнее основательно подготовиться к учёбе и зарекомендовать себя на курсе.

***

На узком тротуаре через однополосную дорогу ожидал Малфой, облачённый в тёмное пальто, подчёркивавшее стройность фигуры, и классические чёрные брюки, отличавшиеся от домашних кроем штанин, слегка сужавшиеся к щиколотке. Безукоризненно начищенные туфли и покрытая лаком причёска вызывали в Гермионе противоречивые эмоции, от желания взлохматить до пожелания «расслабиться*». Теперь она видела разницу между Малфоем в растрёпанных чувствах, не ожидавшего увидеть постороннего в своей квартире, Малфоем в экстренной ситуации, предпочитавшим действовать в соответствии со своими убеждениями, и будущим лордом на публике. Он натянул маску чинной учтивости, всем видом транслируя холодную отстранённость от окружающего мира. Спина неестественно ровная, линия челюсти заостренна, на руке издалека виден массивный перстень. Девушка покрепче стиснула лямки кожаного рюкзака пушистыми белыми варежками, спускаясь по лестнице. Малфой как-то неприятно посмотрел на неё и энергично завертел головой в разные стороны, а затем пошёл вглубь узкого неприметного прохода между домами, не дожидаясь Гермиону, поскользнувшуюся на последней обледеневшей ступеньке и еле как удержавшую равновесие. Подходя ближе к мужчине, девушка всё-таки поддалась иррациональному импульсу. — «Людей в чёрном» пересмотрел? — Кого? — Продолжение фильма относительно недавно вышло. В Лондоне не показывали? Блондин никак не прокомментировал, вставая спиной к кирпичной стене рядом с ней, чтобы не загораживать обзор на сквозное пространство. — Волшебники до сих пор успешно игнорируют изобретения маглов? — Да как-то не до этого было, — пробурчал он. — Лучше скажи, что ты творишь? — Мне не надо было идти за тобой? — Надо было аппарировать сюда. Я специально заслонял проём на случай, если ты промахнёшься и близко к тротуару материализуешься. Зачем ты спустилась прям с крыльца? Тебя могли заметить. — Кто? — Да мало ли кто может разыскивать Поттера. Может, кто-нибудь хочет поквитаться за убитых или арестованных родственников. Вдобавок представь, как твоё появление из ниоткуда выглядело для маглов. Гермиона ахнула и прикрыла рот рукой, осознавая свою беспечность. Гарри даже не подумал предупредить её об очевидной для волшебников вещи, и она тоже хороша, из-за волнения забыла одно из главных правил «Фиделиуса». Казалось бы, они довольно долго жили в подобных условиях, но мозг, защищая психику, блокировал воспоминания о тех временах. — Тебе что, Поттер не показывал, куда аппарировать от дверей? — Нет... — виновато произнесла девушка. Он, точь-в-точь как Гарри, провёл рукой по волосам, но не взлохматил их, а сильнее пригладил. — Приготовься. Девушка протянула руку, как для рукопожатия. Драко подставил локоть и в недоумении посмотрел вниз. — Ты что делаешь? — недоверчиво спросил он. — Планирую аппарировать. — А для чего руку тянешь? Она почувствовала себя по-дурацки. Глупо было ожидать от аристократа действий Гарри, который всегда крепко держал её за руку во время перемещений. Поэтому девушка, ничего не объясняя, взяла Малфоя под руку и позволила аппарировать себя прямо в тёмный закоулок между большим книжным магазином и пабом «Дырявый котёл». Первая вылазка в Лондон за время добровольного заточения в квартире ощущалась Гермионой ознобом перед неизведанным новым волшебным миром, эхом которого были юношеские воспоминания, полные боли и безысходности, с плакатами нежелательных лиц на мёртвых витринах волшебных лавок, бездомными отчаявшимися волшебниками и беспределом патрулей Пожирателей смерти. — Малфой, — севшим тоном позвала Гермиона, все ещё цепляясь за него. — Давай до конца сегодняшнего дня представим, что мы друзья? Он дерзко хотел спросить «зачем», но слова застряли в горле, когда он увидел побледневшую Грейнджер с испариной под глазами и на щёках. — Что с тобой? Беспокойство неприятно кольнуло. Мужчина увидел, как девушка с силой зажмурилась и судорожно выдохнула. — Паническая атака. Который раз за день мужчина не понимал, о чём она говорит, но трясущиеся девичьи руки не сулили ничего хорошего. Надо было что-то предпринимать и поскорее. — Как тебе помочь? — Я сама себе помогу, только подожди немного. Не уходи. Она сильно сжала рукав его пальто, стискивая ткань в кулак. «Приступов не было несколько лет… — лихорадочно думала она, — Методы… Какие методы… Так… Не забывай дышать… Вдох на раз, два… Выдох на три, четыре… Раз, два… Три, четыре…» Малфой несколько минут наблюдал, как девушка размеренно вдыхала через нос, выдыхала через рот, тупо смотря перед собой в одну точку, а затем внезапно попросила: — Расскажи что-нибудь, пожалуйста. — Что? — удивился мужчина. — Что угодно. — Я не могу, Грейнджер. — Прошу тебя, Малфой. Пожалуйста. В «пожалуйста» будто были вложены последние её силы. Он стиснул челюсти, и на скулах выступили желваки, а после, не раздумывая, наложил маглоотталкивающие, заглушающие и антиаппарационные чары. — Мой отец смертельно болен, — сорвалось с языка прежде, чем он успел остановить себя от тяжёлого признания. — Представь, что смертельно больной лорд неприлично много благотворительствует на нужды Министерству Магии, которое не хочет тратить лишние галлеоны на содержание больного. Поэтому он появляется в Гринготтсе. Это единственное место, куда ему разрешено выходить из-под домашнего ареста до конца жизни. — О, — она широко раскрыла глаза. — Мне жаль. Прости, я не могла знать, когда спрашивала… — Не важно, — он жёстко отклонил извинения. — Теперь мы можем идти? Девушка согласно кивнула, и они вышли в многолюдный центр Лондона, но под действием многочисленных скрывающих чар «Дырявого котла» остались незаметными для маглов. Малфой открыл дверь перед Гермионой, пропуская вперед в слабо освещённый паб. Она не ожидала галантности после утренних постоянных препирательств. Но то ли её состояние в проулке повлияло на него в лучшую сторону, то ли маска аристократа на виду играла свою роль, то ли озвученная просьба возымела влияние на его поведение. В любом случае девушку устраивали позитивные перемены. На них сперва никто не обратил внимания. Но Ханна Эббот, новая хозяйка паба и бывшая их сокурсница с Хаффлпаффа, замерла за барной стойкой, до этого протирая бокал, который выскользнул из её рук и звонко разбился. Но она не шелохнулась и не сводила взгляд с идущих волшебников. Немногочисленные постояльцы и завсегдатаи стали оглядываться на странную парочку. Девушка в нелепой магловской зелёной куртке и пушистой белой шапке вызывала интерес не меньше, чем оправданный Пожиратель смерти, ведущий её за собой. — Грейнджер? — оторопело позвала Ханна, не веря своим глазам, когда за ними закрылась неприметная задняя дверь. Драко выдохнул в прохладной тишине маленького двора и попросил проследить за манипуляциями со стеной, а когда появилась арка, открывавшая взору шумную аллею, Гермиона вновь почувствовала поднимающуюся панику из низа напряжённого живота. Она стояла на месте, несмотря на то что мужчина сделал пару шагов вперёд и, обернувшись, спросил: «Ты идёшь?», но ноги предательски не слушались. Гермиона прикрыла на мгновение веки. — Мы можем прийти в другой день, — тихий и оттого низкий голос прозвучал интимно близко. Малфой заслонил её от любопытных волшебников, проходивших мимо. — Я должна, — твёрдо произнесла девушка и задрала голову, задев макушкой подбородок мужчины и сконфуженно извинившись. Драко торопливо отдалился, открывая её взору Косую аллею. Гермиона молча последовала за ним, осматриваясь по сторонам: витрина с прыгающими уменьшенными котелками, мальчишки дошкольного возраста, прилипшие носами к стеклу, за которым красовалась новая модель скоростной метлы, пестревшие волшебные канцелярские товары, радостно приветствовавшие покупателей, а на месте кафе-мороженого Флориана Фортескью открылся ресторан экспериментальной магической кухни, с длинной очередью ожидающих волшебников. Ностальгия в сердце напоминала девушке первый визит с родителями, когда волшебный мир казался им чудесной доброй сказкой, позволившей прикоснуться к своим тайнам. Чем глубже они продвигались по улице, тем мрачнее становился Малфой, отметила девушка. Мужчина мастерски игнорировал устремлённые на них взгляды и шёпотки за спиной, погружённый в размышления, вызванные предложением Грейнджер о дружбе. Он понял, что неуместное стремление подколоть девушку продиктовано всколыхнувшейся в памяти дымкой школьных времён, когда она раздражала его своим всезнанием и приближённостью к Избранному, нахально отказавшему ему в дружбе. Но что такое «настоящая дружба» Малфою не удалось познать. Давно в детстве, когда родители Гойла, Крэбба, Нотта и Забини посещали поместье, они играли вместе в детской, потом подписывали друг другу поздравительные открытки, в школе спали в одной комнате и несколько раз на памяти Драко встречались на летних каникулах. Потом всё стало сложно. Сложнее, чем мог бы вынести подросток. Стоит признаться, то, как заботились друг о друге Поттер, Грейнджер и когда-то Уизли, было похоже на семейные отношения. Получается, они выбрали себе семью после того, как покинули отчий дом, но до того, как заключили брачный союз. Значит ли это, что Драко тоже сделал выбор, когда после очередной ссоры с отцом переместился на Гриммо? Не останавливаясь, они быстро дошли до возвышавшегося над магазинчиками здания банка Гринготтс, по белым каменным ступеням которого степенно спускался Люциус Малфой. * Популярная английская идиома «To let one's hair down» — переводится как «распустить волосы», но означает «расслабиться».