Где рождаются тени

Темнота. Затылок пульсировал тупой болью. Зрачки начали различать цвета под закрытыми веками. Туман в голове рассеивался. Драко разлепил светлые ресницы на несколько миллиметров. Глаза пронзил режущий яркий свет. Инстинктивно зажмурился. Боль усилилась, распространилась к вискам и проникла в зубы. К горлу подступила тошнота. Барабанные перепонки уловили вибрации слишком звонкого голоса: — Гарри, у него сотрясение! — Сотрясение выделяется другим цветом и формой. Смотри. Видишь? Жёлтый цвет вокруг, а не внутри. У него просто мигрень. — Печень и желудок тоже подсвечены жёлтым… Из-за интоксикации? — Да, явно пил на голодный желудок. Ударная доза по печени. — Может, его левитировать на диван? — Обойдётся. Ни на диван, ни тем более на кровать твёрдая холодная поверхность, на которой он лежал, не походила. Драко попытался вспомнить, что предшествовало его незавидному положению. А когда вспомнил, единственное, что смог — сконцентрироваться на дыхании, чтобы не исторгнуть подступившие к горлу остатки жгучего алкоголя вперемешку с желчью. «Пиздец, — ему захотелось провалиться под землю, остудить воспалённую мыслительную деятельность. — Вставай, — приказал он себе, — будь мужчиной». Тело откликнулось слабым импульсом в бёдрах. Колени согнулись, но позорно завалились набок. Верхняя часть туловища как лежала прямо, так и продолжила лежать. Закружилась голова. — Гарри, кажется, он пытается встать. — Пусть пытается дальше, кусок дерьма, — повеяло могильным холодом. — Давай поможем ему? — Обойдётся, — ворчливо повторил Поттер. Драко ещё раз отдал команду ноющим конечностям. Ноги выпрямились. Ладони и предплечья с трудом надавили на паркет. Плечи подались вверх. Спина и пресс напряглись и помогли приподняться на локтях. Мужчина осторожно открыл один глаз и увидел перед собой злого, как перуанский змеезуб, Поттера. Не сожрёт, так надкусает. И крови попьёт немыслимое количество в прямом и переносном смысле. Раздались шаркающие шаги сзади. — Я так не могу! — воскликнула Грейнджер. Она подхватила его подмышки и попробовала поднять вверх. Резко отпустила, не выдержав веса обмякшего мужчины. Упала на задницу. Звук был негромким, но достаточным, чтобы Драко мучительно зажмурился. — Прекрати! — с нажимом сказал Поттер. — Я сам. Мужчина ощутил голой кожей ледяные прикосновения по бокам. Его верхнюю часть потянули назад, волоча ноги по полу. Он попытался поставить ступни, чтобы опереться и встать, но ему не позволили, больно надавив на впадины подмышек. — Не дёргайся, — процедил Поттер. Драко резко рванули вверх и усадили на диван. Он приложил усилия, чтобы не соскользнуть вниз. Набрался неизвестно откуда храбрости и открыл глаза. Лучше бы не открывал. Картина предстала безобразная: подсохшие пятна огневиски, крови и распухший конверт на столе, бурые брызги и осколки стекла на кресле и полу, сложивший руки на груди Поттер со вздувшейся веной на лбу. Их друг от друга отделял кофейный столик. Ненадёжное прикрытие, но лучше, чем ничего. Взгляд блуждал из стороны в сторону, пока не остановился на Грейнджер. Она стояла сбоку дивана, обхватив себя руками. На ней осталось меньше одежды, чем Драко помнил. Девушка смотрела на него. На подбородке подсохший развод кирпичного цвета напомнил плохо смытую кровь… «Ты знала, что моя кровь такая же красная, как и твоя?» — услужливо напомнил собственный голос. Да поможет ему Салазар… Малфой был уверен, что его лицо осталось бесстрастной маской, но не потому, что эмоций не было, а потому, что он научился скрывать всё глубоко внутри себя. Так глубоко, что сам иногда не понимал, что чувствует. Одно из обязательных условий выживания в доме с плотоядной рептилией, могущественным неуравновешенным тёмным магом, безумной маниакальной тёткой и запуганными родителями, чьё выживание зависело от того, насколько ты послушный и полезный Пожиратель смерти. На последнем курсе обучения в школе ничего, кроме покорности судьбе, перманентного раздражения и усталости не осталось. А когда его оправдали в Визенгамоте, в груди ко всему прочему зародилась червоточина, со временем превратившаяся в огромную дыру. Но Драко продолжал заставлять себя есть, спать и делать, что должен. Потому что когда от тебя зависит благосостояние целого рода, ты не можешь позволить себе устать, а когда плюют в спину и сыплют проклятиями — остановиться. Семья — единственное, что когда-либо имело смысл, до того момента, как смертельно больного Люциуса освободили из заключения Азкабана под пожизненный домашний арест. — Ты должен делать так, как я сказал, — повелевал отец со дня своего возвращения. «Я делал, как ты говорил. Но к чему это привело?» — впервые в жизни подумал Драко. — Ты должен заниматься финансами, чтобы преумножить богатство рода, — наседал отец. «Среди пергаментов и бесконечных подсчётов, бездушных цифр и фальшивых улыбок я умираю», — впервые за долгое время что-то почувствовал Драко. — Ты должен выбрать будущую миссис Малфой из списка подходящих девушек, — приказал отец. «Я женюсь, если встречу женщину, с которой буду готов разделить жизнь», — впервые запротестовал Драко. — Ты должен жениться не позднее 21 года, — безапелляционно заявил отец. Драко не выдержал и озвучил свои возражения вслух. Впервые. Так началась холодная война между отцом и сыном, в которой смысл жизни Драко начал ускользать. Он не позволял себе думать, чем бы всё закончилось, если бы два года назад он не встретил Поттера в зловонной подворотне, перевернувшей их жизни с ног на голову. И вот тот самый Поттер стоит напротив него и смотрит с ненавистью. — Можешь начинать оправдываться, — сурово сказал мужчина. «Должно быть простое и логичное объяснение», — подумал Драко, но в сознании скользнуло еле уловимое сомнение. Он ощутил, что ему не понравится то, что он может обнаружить. Поэтому, не найдя более достойного ответа, вымолвил бесцветным голосом: — Оправданий нет. Кажется, у меня было помутнение рассудка. — Согласен, — мрачно подтвердил Поттер. Он выглядел пучком натянутых до предела нервов. Малфой слышал, как скрипит его челюсть. — С каким условием я позволил тебе остаться у нас? Мужчина промолчал, смиренно опустив взгляд. — С КАКИМ УСЛОВИЕМ? — рыкнул вампир так, что девушка вздрогнула. — Гермиона должна быть в безопасности. — У тебя есть полчаса, чтобы собрать вещи и свалить из моей квартиры. Драко остро осознал, что не хочет покидать своё комфортное пристанище. Здесь он чувствовал себя спокойно и уверенно, будто сами стены защищали его. Никаких воспоминаний об ужасах, происходивших в поместье. Никакого недовольного шёпота родственников с портретов. Но, главное, никаких бесконечных упрёков отца и витающего в воздухе напряжения. Никаких грустных взглядов матери, желавшей мира и гармонии за счёт его беспрекословного подчинения главе рода. Как будто она хотела внуков больше, чем счастья для сына. — Да, я нарушил обещание, — начал он осторожно, — но, пожалуйста, — просить было непривычно, но с Поттером многие вещи были за гранью его воспитания, — позволь остаться. — Нет, — злобно выплюнул мужчина. — Делай со мной, что хочешь, но позволь остаться, — твёрже повторил Драко и поднял глаза. — Я сказал НЕТ! Ты хоть понимаешь, что натворил!? — Я понимаю и прошу прощения, — он посмотрел на девушку, — и буду просить прощения столько, сколько нужно. Но, пожалуйста, позволь остаться! — настаивал Драко. Отчаяние затапливало лёгкие. — Ты опасен для Гермионы! Ты опасен для себя! Ты сказал, что хочешь умереть! — угрожающе прогремел голос Поттера. Внутри что-то с хрустом надломилось. — Ты забыл, что между нами!? При всём желании я не смогу тебе навредить! Но ты даже не представляешь, как хочется! Как же хочется надавить на твои шейные позвонки и полностью парализовать! Запереть в гробу до самой помолвки! А потом наложить Империус и заставить жениться! — Лучше выброси у бара, где собираются авроры, и надень на меня маску Пожирателя смерти, чтобы меня убили на месте! — слова с пугающей лёгкостью срывались с губ. — Тогда ты не будешь страдать! А я хочу, чтобы ты страдал! — он сжал кулаки и выпустил острые зубы. Грейнджер хмурилась и переводила внимательный взгляд с одного мужчины на другого, а когда заметила перемены на лице Поттера, схватила за руку, призывая к благоразумию. — Гарри, остановись! Он виноват передо мной! Значит мне решать, что с ним делать! — высказалась она и повернулась спиной, не позволяя увидеть их безмолвного диалога. Для Малфоя было логичным, что оскорблённая девушка предложила подобное, но невероятно, что Поттер согласился. Насколько блондин знал, никто ранее не имел такого влияния на него. Грейнджер развернулась спиной к вампиру и внимательно посмотрела на Драко. Она превратилась в живую преграду на пути к исполнению озвученной угрозы. — Почему ты хочешь остаться? — как всегда прямо спросила Грейнджер. Драко сглотнул. Он понимал, что лгать бесполезно и даже опасно. Если Поттер захочет, а он обязательно захочет, если услышит в его словах ложь, то бесцеремонно залезет к нему в голову и вывернет душу наизнанку. Это будет намного больнее, чем оголяться самостоятельно. Мужчина не понимал, для чего девушка постоянно лезет к нему внутрь. Там давно ничего не было, кроме пустоты. Малфой тяжело и протяжно вздохнул. — Мне нравится жить с вами, — сказал он часть правды, но гнетущая тишина в ответ означала, что ему следует продолжать. — В квартире безопасно, — снова тишина. — В любом другом месте за мной будут шпионить домовики отца, — стало тошно от того, какой он жалкий. — В поместье всё напоминает… — кадык дёрнулся, — я не могу там больше находиться. Я не могу… — унизительно защипало глаза. Раздавленный вынужденным откровением, Драко посмотрел на потолок. — Почему за тобой следят домовики? — Тебя не касается, — раздражённо выпалил мужчина, прежде чем подумать. Как пойманный в капкан зверь, он был готов отгрызть себе лапу, чем посвятить Грейнджер в тонкости отношений с родителями. Она безразлично пожала плечами и обманчиво мягко сказала: — Можешь не отвечать. Тебя никто не принуждает к тому, чего ты не хочешь делать. — В её взгляде появилось что-то тёмное, чего Драко никогда не видел. — Но в таком случае, вали на все четыре стороны. Она вынесла ему приговор. Драко отвернулся к окну и заметил свою грязную водолазку, лежавшую грудой неприкаянной ткани. Сердце кольнуло. Вернуться с поджатым хвостом к отцу и быть послушным псом или открыть гнилые внутренности двум враждебно настроенным волшебникам?.. Конечно, лучшим решением было бы сбежать в другую страну и подождать, когда отец умрёт. Жёстко, но как есть. Недавно Драко открыл для себя любопытный факт — родитель всю жизнь жил, как хотел. Он полюбил и женился на матери без принуждения, занимался любимым делом — считал деньги и играл в политику, примкнул к Волдеморту за свои идеалы, и даже когда понял, что путь к власти Тёмного лорда противоречит здравому смыслу, Люциус ничего не предпринял, чтобы защитить семью, чтобы сделать их существование приемлемым. Он только требовал, ломал и подчинял своей воле — так действовали на психику непростительные проклятия. Но от того, что Драко понимал причину его поведения, легче не становилось. Он тоже хотел любить, работать и жить, как хочет. Разве он много просил? Немного, но… Осознание последствий побега обрушилось, как снежная лавина. Ещё пару часов назад Драко мог, но не сейчас… Люциус не просто так написал про денежную компенсацию при отмене помолвки и благоразумии. Неужели?.. Неужели он поставил на кон состояние Малфоев? Быть такого не может! Но если догадка верная, то что станет с матерью, когда отец умрёт? Поместье, требующее постоянного обслуживания, домовики, которые пусть и мало, но едят, и абсолютное одиночество. Недопустимо. Немыслимо так подло поступать с единственным любящим его человеком. Нужно было выяснить условия договора. Требовалось вернуться в поместье, чтобы проникнуть в рабочий кабинет Люциуса. А для этого… — За мной следят домовики отца. Он хочет полностью контролировать мою жизнь. Раньше было терпимо, потом выносимо, но недавно перешло все границы. Он требует, чтобы я женился на незнакомой девушке. Она младшая сестра Дафны Гринграсс. Мы учились на одном курсе в Хогвартсе. Это всё, что мне известно о будущей жене. — Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы не жениться? — продолжила допрос с пристрастием Грейнджер. — Я могу сбежать из страны, но тогда, скорее всего маму ждёт одинокая и бедная жизнь. Я не могу так поступить с ней. Я единственный родственник. Отец скоро умрёт. — Почему она будет бедной? — Вы же читали письмо? Волшебники синхронно кивнули. Драко не удержался и закатил глаза. — Отец почти прямо написал, что при неповиновении, моё наследство перейдёт Гринграсс в качестве компенсации. — Наследство твоё, — поправила Грейнджер. — Почему же тогда твоя мама останется без денег? — В высшем обществе женщины не работают. Семью полностью содержит мужчина. — В смысле… — девушка нахмурила брови, — ты хочешь сказать, что у твоей мамы нет своих денег? Даже на покупки? — Есть, конечно, сколько пожелает. Но всеми финансами занимается отец. В том числе подсчётом расходов. — То есть она не могла оставить у себя ни кната и накопить на чёрный день? — продолжала не верить девушка. — Я не знаю, Грейнджер! И не хочу рисковать! — выпалил мужчина. — В чистокровных семьях не принято экономить или копить, только инвестировать и получать дивиденды. Кем бы я ни работал в будущем, явно не смогу обеспечить ей уровень той жизни, к которому она привыкла. Он ощущал себя голым клоуном на цирковой арене. И он лукавил. Драко бы зарабатывал достаточно денег, чтобы мама ни в чём не нуждалась, если бы примкнул к старым коллегам по службе, сбежавшим с битвы за Хогвартс. На чёрном рынке всегда найдётся место его скромным талантам легилимента, окклюмента и зельевара. Но мужчина всем своим существом не желал возвращаться в сточную канаву к отбросам общества. Он был уверен, что больше не выдержит. — Но есть надежда, что я неправильно понял отца или то, что он написал — пустая угроза. Если бы я знал условия брачного договора, то смог бы придумать, что делать дальше, без ущерба для мамы. — Ты не можешь его прочитать, потому что договор — рычаг давления на тебя? — Да, — кивнул Драко, — чтобы с ним ознакомиться, надо проникнуть в кабинет отца. Но будет подозрительным, если я после всего появлюсь в поместье без причины. Единственный повод — помолвка. Я могу отвлекать родителей и развлекать гостей, а кто-то другой должен сделать дубликат. — О… — вскинула брови девушка, — Ты хочешь попросить нас о помощи? «Не хочу, — воспротивился Драко, — но я должен». Он проникновенно заглянул в карие глаза и, не давая себе шанса передумать, на одном дыхании произнёс: — Я не имею права просить о помощи, тем более тебя. Мне жаль. Я не понимаю, как такое могло произойти. У меня ни разу не было ни мыслей, ни тем более желания совершить подобное ни с тобой, ни с любой другой девушкой. Моё поведение неприемлемо. Драко сглотнул. Пересохшее горло саднило. Грейнджер закусила щёку и прищурилась, внимательно его разглядывая, как обычно бывало, когда она нервничала. Поттер выглядел почти как человек: вампирские зубы перестали выступать, а желваки подрагивать. — Я не прошу меня простить. Лишь позволить остаться, пока я не придумаю, что делать дальше. — Он говорит правду? — девушка задумчиво обратилась к вампиру. — Похоже на то, — неохотно ответил мужчина. — Каждый заслуживает второго шанса… — Малфой не заслуживал и первого, — резко сказал Поттер. — Он не котёнок на обочине, чтобы его жалеть, и в состоянии сам о себе позаботиться. «Ты тоже не был котёнком, когда я тебя спас», — безрадостно вспомнил Драко и промолчал, не желая продолжения конфликта. — И всё-таки… Я готова принять извинения. В первый и последний раз. Можешь остаться. Поттер выглядел крайне недовольным таким поворотом событий, но спорить не стал. — Кажется, ты хотела, чтобы Малфой прибрался в гостиной без магии? — злорадно напомнил мужчина. — Точно… Гарри, какие у тебя планы на ночь? — Эм?.. — Я хочу, чтобы ты лично проследил, как Малфой убирается. — Обязательно, — он усмехнулся.

***

Драко закончил драить полы к пяти утра. Подушечки больших пальцев на ладони сводило судорогой. Мозоли проступили в нескольких местах, словно он учился летать на метле и постоянно соскальзывал, цепляясь за узкое дерево. Под ногтями скопилась грязь. Он рухнул на кровать и забылся до того, как организм проснулся в семь по привычке. Проснулся и больше не мог уснуть, потому что сознание заполонили мысли. Они сродни трупным белым червям копошились и разлагали его существо под тяжёлыми веками, заражали сомнениями и делали рыхлым подобием самого себя. Унизительно. Отвратительно. Грязно. Надо смыть с себя скверну вчерашнего дня, очистить разум и держать спину прямой, несмотря на повержено опущенные плечи. Мужчина стоял в ванной и держал лейку ду́ша над головой. Чувствительную кожу щипало слишком горячим потоком воды, но ему было плевать. Всё казалось неважным. Он сам был неважным — пустым сосудом для чужой воли. Когда пытка кипятком закончилась, Драко провёл ладонью по овальному запотевшему зеркалу и придирчиво посмотрел на себя: раскрасневшееся лицо, глубокий шрам на губе, чужие безжизненные глаза. Необходимо было залечить рану, но ему не хотелось. Желание ударить кулаком по своему отражению зародилось внезапно. Короткий импульс и осколки посыпались в раковину, обагрив костяшки пальцев. Мужчина вытащил небольшое лезвие, повредившее тонкую вену. Кровь ручейком заструилась на пол. Он наблюдал за ней и понимал яснее, чем когда-либо, что маглорождённым и полукровкам повезло родиться в семьях, не обременявших своих детей долгом священных двадцати восьми. Размышления на эту тему часто приводили его к простому выводу — у него было всё, кроме самого ценного — свободы. Драко взял белое маленькое полотенце и обмотал кисть руки, чтобы остановить кровотечение. Палочка лежала на краю раковины. Мужчина наизусть знал лечебные заклинания, но... Боль отрезвляла лучше бодрящего зелья. Он откликался на неё, как на любящие прикосновения. — Кикимер, — устало произнёс мужчина. Хлопок. Появился сгорбленный в поклоне старый домовик, ожидавший распоряжений. — Приберись, потом отправляйся в поместье Малфоев и собери букет белых роз. Оставь их в вазе на кухонном столе. Важно, чтобы никто в доме тебя не видел. И не нарушай композицию цветов в оранжерее, чтобы мама не расстроилась. — Да, хозяин. Будет исполнено немедленно, хозяин. Эльф плавно водил по воздуху крючковатым пальцем, испаряя воду с чёрного мрамора, обеспокоенно поглядывая на мужчину. — Отвернись, — приказал Драко, и домовик отпрянул, покорно опустив взгляд. Прошла минута, и волшебник остался наедине с собой. Остервенело натянул домашнюю одежду, раздражающе прилипавшую к влажной коже, обулся в начищенные до блеска лоферы, идеально уложил волосы и решительно направился в столовую. Как и предполагал, за столом на своём привычном месте сидел Поттер, развлекая себя чтением материалов аврорских расследований. Папки разделились на две стопки — те, что надо посмотреть, и те, что уже просмотрены. Драко знал потому, что привык запоминать привычки и распорядок дня всех, с кем живёт, на всякий случай. — Что читаешь? — Отвали. — Я могу помочь? — Себе помоги. «Поговорили…», — обречённо подумал Драко и сел напротив в момент, когда домовик материализовался с пышным букетом в старинной фарфоровой вазе. — Поставь здесь, — он указал на середину стола, — и сделай мне крепкий чай с завтраком. — Хочешь подкупить её, Малфой? — скептично спросил Поттер. — Хочу загладить свою вину. — Если бы ты действительно хотел загладить вину, то вчера бы покинул квартиру, — ядовито процедил мужчина и неожиданно признался: знаешь, ненавидеть кого-то слишком по-детски, но… сейчас я тебя как будто ненавижу. И как в школе хочется избить. — Я тоже себя ненавижу, если тебе от этого полегчает. А ещё ты бы мог мне помочь с брачным договором, чтобы поскорее избавиться от моей компании. Поттер промолчал. На столе появился заварочный чайник и молочник, свежие тосты и сливочное масло с красной рыбой. Есть не хотелось, но того требовала ежедневная рутина. Драко неторопливо пережёвывал пищу под шелест документов, обдумывая перспективы на обозримое будущее и разумное объяснение поцелую, поэтому не сразу заметил Грейнджер, подозрительно рано спустившуюся к завтраку. Мужчина окинул её взглядом и зацепился за неприлично короткие шорты, красивые округлые бёдра, стройные икры, узкие щиколотки и… безобразные растоптанные тапки. Его губы непроизвольно скривились, а глаза устремились вверх на бесформенную белую футболку, открывавшую изящное плечо с россыпью веснушек, которые непременно требовали медленных поцелуев. «Салазар побери…», — простонал про себя мужчина. У него так давно не было женщины, что он забыл, какими сигналами организм указывает на сексуальное влечение. Драко вспомнил, как вчера облизывал девичьи сладкие губы, как сжимал хрупкие спину и плечи, притягивая к себе, как вдыхал восхитительный аромат... Жар разливался по шее и грудным мышцам... Болезненно крутило низ живота... Импульс проникал в паховую область... «Великие основатели... Вот почему я постоянно подкалывал Грейнджер, даже когда это было неуместно! Я думал, что она меня раздражает...», — недоумение перехватило дыхание. Он почувствовал, как загорелись уши. Досадное открытие застало врасплох. Хорошо, что сидел, иначе бы позорно подкосились колени. Мужчина уставился в кружку чая, пытаясь совладать с выражением лица. Грейнджер тем временем расположилась рядом с вампиром. — Чем занимаешься, Гарри? — Ищу закономерности в делах о пропаже маглов за прошлый год. Полагаю, наше дело с этим как-то связано. Профессиональное чутьё меня редко подводит, поэтому я решил на выходных отработать версию. Если найду что-то интересное, продолжу завтра в офисе. — Тебе помочь? — Если тебя не затруднит, — он тепло улыбнулся, — но вначале поешь. Девушка потянулась к кофейнику и налила напиток в пустую кружку Поттера. Сделала маленький глоток и облизала пухлые губы. Взяла в руки одну из папок. Мужчина облокотился на спинку стула сзади неё и приобнял, указывая на пергамент. — Обращай внимание на такие детали, а лучше выписывай. Как закончим, сверим факты. Неприятно задело. Малфой надел самую невозмутимую маску из всех, которыми располагал, и обратил на себя внимание. Никто из них не должен заметить перемены в его состоянии. — Гхм... Грейнджер, цветы для тебя, — голос выверенно спокойный. Она с любопытством посмотрела на него, затем безразлично на букет. — Мне не нужны цветы, Малфой. — Тогда как мне исправить положение? — Никак. Не нужно было делать то, что ты сделал. Внутреннему голосу нечего было сказать на справедливое замечание, он лишь издал ехидный смешок и исчез, оставляя Драко в замешательстве.