Где рождаются тени

Гермиона неподвижно лежала на кровати, слушая отдалявшиеся шаги. Она смотрела, не мигая, на верхнюю часть зелёного балдахина. Когда тело занемело, отодвинулась ближе к краю. Свесила голову с постели так, чтобы смотреть в потолок. Моргнула раз, моргнула два и ощутила под боком знакомое тепло — Живоглот вернулся спать. Она знала, что не сможет спуститься в гостиную и продолжить чтение. И была уверена, что несмотря на накопленную усталость не сможет уснуть. Если бы это был парень из бара с одноразовым сексом, после которого она бы ушла среди ночи, не оставив свой номер телефона, то девушка чувствовала бы себя намного лучше. Оргазм расслаблял. Ощущение тепла чужого тела на какое-то время позволяло забыться и отпустить себя. Но главным был контроль. Всегда контроль, которого не хватало, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне. Воспоминания помимо воли надавили на виски, растягиваясь патокой по сознанию. На первом курсе университета Гермиона пыталась мимикрировать. Не выделяться. Не казаться чрезмерно умной. Закрывать глаза на нарушение правил и закона. Общаться с окружением так, чтобы выглядеть искренней и открытой. Люди должны были поверить в то, что они хорошо её знают, чтобы принять в свой мир. Мир без магии, без страха за свою жизнь и жизни дорогих людей, без гонки «дальше, выше, сильнее» из-за того, что ты маглорождённая. В чужой стране никому ничего не надо было доказывать.   Постепенно сокурсницы начали делиться с Гермионой переживаниями, откровениями, радостью и болью. И оказалось, что при серьёзных потрясениях девушки не уходили с головой в учёбу или литературу, а стригли волосы под каре, делали яркий маникюр, надевали платья и шли отрываться в ночные клубы. Наутро на парах спрашивали друг друга: «Хэй, классно потусили? Надо повторить!». Гермиона улыбалась и тоже согласно кивала. Но желаемой эмоциональной разгрузки, как у всех, не происходило. Наоборот, стресс копился и перерастал в полноценное неудовлетворение собой и своими выборами. На втором курсе Гермиона попыталась построить долгосрочные отношения с заботливым парнем, с хорошим чувством юмора и серьёзными намерениями. Не получилось. Когда забота обернулась ссорами, когда просьба вернуть подарки оказалась не шуткой, когда он обвинил её в разрыве отношений из-за общения с другими парнями — стало ясно, что в мужчинах она не разбирается и разбираться не хочет. После тяжёлого разрыва девушка испытала облегчение. Она грустила только потому, что не закончила этот роман раньше. И окрылённая освобождением, ничем и никем не ограниченная, поддалась своей тёмной стороне. Как-то раз на одной из вечеринок Гермиона крепко выпила и заприметила симпатичного парня. Сама подошла к нему и завязала непринуждённую беседу. Сама предложила поехать к нему. Сама под покровом ночи сбежала, хотя парень заверял, что он не «такой» и обычно так не делает, и обещал вкусный завтрак в постель. Он, может быть, и не «такой», а вот она… Вернувшись к себе в уютную квартиру, Гермиона поняла, что переспать с незнакомцем было чуть ли не лучшей идеей за последнее время. Не было смысла себя обманывать. На душе стало легко и спокойно. Ни к чему не обязывающий секс показал, что можно не быть серьёзной хотя бы где-то. Что не обязательно оправдывать ожидания, даже свои собственные. Что она может делать, что хочет, без оглядки на прежние моральные принципы и нормы традиционного общества. А когда Гермиона нашла родителей, устроилась на работу, параллельно продолжила учиться и вынужденно посещать психолога, то нужда в спонтанных связях отпала сама собой. Нервная система пришла в равновесие. Достаточно было спокойного размеренного быта в доме с лужайкой и дорогими людьми по соседству. Но когда желанная и необходимая часть жизни снова разбилась о реальность, психика, не подпитываемая стабильностью, откатилась к базовым настройкам всего за три недели пребывания в Лондоне. Чёртов Лондон. Чёртовы Пожиратели смерти. Чёртов Малфой, действовавший на нервы. Да, Гермиона его игнорировала. Да, намеренно наказывала. И да, сама от себя скрывала интерес. Вначале было недоверие и раздражение, после случая на Косой аллее — заинтересованность, после отрицания превосходства чистой крови и сожалений — понимание. Но зародившееся неравнодушие перечеркнул подарок. То, что коробочка с ювелирным украшением, стало понятно сразу, даже открывать не стоило. Мгновенно вспыхнуло ощущение, что её симпатию хотят купить. Будто она будет должна. А должной она никому не хотела быть. Спасибо большое, не надо. Во время скандала она поддалась секундному импульсу. Слишком взбесилась, слишком близко подошла, слишком сильно захотелось поставить наглеца на место. Девушка не жалела о сексе, несмотря на то что он был иррациональным. Разрядка — единственное, что ей хотелось получить, вместо чёртовой ювелирки. Но когда всё закончилось, настигло привычное желание отстраниться и вернуться в свой уютный мир… Мир, который теперь не существовал. Который осквернили, выпотрошили и растоптали. Гермиона набрала до упора в лёгкие воздух и медленно-медленно выдохнула. Она всё-таки попытается сделать вид, что ничего не было, и будет надеяться, что Малфой её не разочарует и останется до конца трусом. Не станет выяснять отношения. Отношения, которых нет. Даже выяснять нечего. Лёгкий смешок вырвался из рта. «Как меня угораздило вляпаться в Малфоя?» Чтобы принять свою ошибку, ей нужно было что-то проще и грубее успокоительного чая. Что-то, после чего не надо рефлексировать и сглаживать ситуацию. Проветриться — первое, что пришло на ум. Она наспех оделась и спустилась на крыльцо. Аппарировала в узкий проход между домами напротив квартиры. Вышла с другой стороны улицы и побрела без цели или плана. Паб нашёлся сам. Круглосуточный. Малолюдный. Явно существующий за счёт завсегдатаев с района. Несколько пожилых мужчин сидели за столом на скамейках и громко разговаривали. Двое мужчин расположились за стойкой на расстоянии стула друг от друга, оставив по одному месту по бокам. Девушка сняла куртку и повесила на единственную вешалку у входа. Разместилась у бара, предусмотрительно выбрав менее пьяного посетителя, державшего спину прямой, а не заваливавшегося на стол. Бармен, судя по отсутствию улыбки и тяжёлому взгляду, был собственником заведения. Гермиона заказала пинту тёмного эля и орешки, поставила локти на стол, сцепив пальцы, и положила на них подбородок в ожидании, которое продлилось не дольше нескольких минут. По квадратному экрану телевизора на высокой подставке транслировали какой-то матч. Девушка честно пыталась смотреть, чтобы отвлечься, но спорт никогда не входил в список её интересов. Она начала рассматривать фотографии на стене, и, когда повернула голову, неожиданно наткнулась на знакомый профиль. Гарри делал вид, что не замечает её. Рядом с ним стояло много пустых стопок. — Гарри? — Что? — коротко и с вызовом. Он выглядел чересчур собранным. Смотрел прямо перед собой. Руки с поджатыми пальцами покоились на стойке. Осязаемое волнение друга окутало девушку и сжало грудную клетку. — Ты в порядке? — Нет. — Не хочешь рассказать почему? — Не хочу. Гермиона внимательно на него посмотрела. Она не могла остаться в стороне и начала прокручивать в голове события сегодняшнего дня: «Что могло произойти? В расследовании пусть и небольшой, но прорыв. В Министерстве никаких эксцессов. Мы не виделись с самого утра. Может быть, он поссорился с кем-нибудь? Может, с Малфоем? Но последний не выглядел злым или расстроенным. Что ещё было? Думай, думай… Что же… О, нет!.. Я не наложила на спальню заглушающие чары!» — Ты всё слышал? — тревога просочилась в интонацию. — Больше, чем хотелось бы. Гарри опустил взгляд, плечи сгорбились, будто он пытался отгородиться. — Извини, в следующий раз буду аккуратнее. — В следующий раз? Ты хочешь продолжить заниматься с ним… — он запнулся на слове «секс». — Знаешь, я бы тоже хотел услышать ответ на вопрос «почему». — Секундная слабость, — нетрудно было догадаться о чём он спрашивал. — Секундой вы не ограничились, — мужчина зло усмехнулся. — Ты поэтому здесь? — Да. — Мне жаль. Я забылась и не подумала головой. — А чем ты подумала? — он повернул бледное лицо к ней и прищурился, едко и недовольно. Гермиона промолчала, зная, что провинилась. Слушать чужие всхлипы и стоны точно неприятное времяпрепровождение. Тем более, когда обладаешь вампирским слухом. — Извини. — Не надо, — ломко и с надрывом. — Я не имею права на тебя злиться, — он тяжело вздохнул и кинул острый взгляд в её сторону. — Но злишься. — Да, и меня это бесит. И бесит, что я не понимаю причины! — Когда человек против своей воли слышит звуки секса, это приравнивается к насильственному участию в половом акте. Поэтому ты злишься. Твои личные границы были нарушены. — Понятно. Это из магловской психологии? — Да. Они замолчали, и в образовавшейся тишине между ними Гермиона увидела за его злостью растерянность и что-то ещё, что ускользало и пряталось в глубине глаз. Внутри него без внешних проявлений происходили какие-то изменения. Матч по телевизору завершился, уступая место голливудскому блокбастеру. Пожилые мужчины гневно поворчали и покинули паб. Мужчина за соседним стулом прижался лбом к барной стойке и захрапел. Бармен сделал звук потише и ушёл в подсобку. — И часто у тебя бывают «секундные слабости»? Тяжёлый вопрос навис над волшебниками, как проклятье. Но за ним уже не было злости, только попытка выстроить логическую цепочку, привести действия подруги в понятную систему. Гермиона и рада была бы ответить, не приукрашивая правду, но дело было не в ней, а в том, как её преподнести. — Раньше часто, последние полтора-два года — нет. — Почему? Гарри смотрел на неё упрямо. Девичьи щёки заалели. А потом воспоминания заполонили разум, и краска сменилась бледностью и грустью. — У меня после войны развилось посттравматическое расстройство. Я проработала и причины, и симптомы, и считала, что полностью восстановилась, но по возвращении в Лондон вернулись панические атаки и бессонница. Я на пределе. Лишь в постели умею снимать напряжение. — Как это взаимосвязано? — Долго объяснять, — слова застряли в горле. Друг хмыкнул себе под нос и тон его голоса стал твёрже и ниже. — А ты попробуй. Я умею слушать, — ещё не приказ, но уже не просьба. Он развернулся к ней корпусом, чтобы цепко посмотреть в глаза. Её карие, как плодородная земля, его зелёные, как молодая трава, растущая на ней. У Гермионы не получилось отвести взгляд. Она некоторое время торговалась сама с собой и проиграла. Решила упростить психологию до наглядных примеров. — Смотри, вот у тебя депрессия, поэтому заливаешься алкоголем. У Малфоя тоже депрессия, но с сильной аутоагрессией, поэтому он тоже заливается алкоголем. Но алкоголь — это депрессант. Он усугубляет ваше подавленное состояние. Но вы всё равно продолжаете употреблять, потому совсем без разрядки существовать невозможно… и… — И? — И, честно, мне неприятно об этом говорить. Я даже не знаю, как об этом говорить. Я вообще раньше ни с кем эту часть своей жизни не обсуждала. Ну, знаешь, ох уж это общественное мнение. Когда у мужчины много половых партнёров — он красавчик, а когда у девушки… Понимаешь, да? Но ведь у каждого человека должно быть что-то, что помогает расслабиться. Я пробовала алкоголь, сигареты… ходила на йогу и медитировала... и читала запойно учебные книги, классическую литературу, фэнтези и даже романы. Но ничто, кроме секса, мне не помогало забыться. А мне многое тогда хотелось забыть и никогда не вспоминать. Выговорилась. Выдохнула. Отвернулась к экрану телевизора. Не заметила, как начала грызть нижнюю губу, пока она не треснула под натиском зубов. Боль отрезвила. — Я не надеюсь на понимание, — она вытерла кровь рукавом и помолчала, боясь услышать ответ на волнующий вопрос. — Но, может быть, ты сможешь меня не осуждать? — Тебя не за что осуждать, — резковато. — Ты не насиловала, не грабила и не убивала. Наверное, у меня очень устаревшие взгляды на физическую близость. Наверное, в Австралии всё по-другому. — В современном мире всё по-другому, — хмыкнула Гермиона. — И ты так говоришь, потому что это я. Другую бы девушку ты обозвал шлюхой. — Мне наплевать на других девушек! Гермиона удивлённо вскинула брови на возмущённый громкий возглас. Грустные зелёные глаза, подёрнутые алкогольной влажной плёнкой, принадлежали человеку, который кого-то потерял, а не услышал неподобающие звуки. — Своим поступком я всё усложнила. Надеюсь, ваши отношения с Малфоем не станут хуже из-за того, что я его трахнула. — Ты его… — мужчине не поддавались пошлые слова, — …что? — Я была инициатором секса. Он был в таком шоке, что не смог мне отказать. Я видела это и всё равно не остановилась. — А потом?.. — А потом я его выгнала, — она сказала неловко, будто извиняясь. Гарри прыснул. Он смеялся долго и оглушающе. Спящий мужчина вздрогнул, а секундой после захрапел с новой силой. Из подсобки выглянул бармен, убедился, что никто не дебоширит и более хмурый, чем прежде, скрылся за занавеской. — И что ты будешь делать дальше? — Ничего. Сделаю вид, что ничего не было. Друг продолжил посмеиваться, машинально проводя рукой по волосам вперёд и назад, блуждая взглядом по бару. А когда вернулся к девичьему лицу, глухо спросил, словно от ответа зависела чья-то жизнь. — Я правильно понял, что единственным способом расслабиться для тебя является постель? — Скорее единственный способ, который раньше работал безотказно. — А сейчас? — Гарри… — Гермиона нервно поёрзала на стуле. — Давай не будем развивать эту тему? Мне становится чересчур неловко. — Чересчур неловко было слышать тебя… гхм… — запнулся. — Ответь на вопрос. — В моменте я действительно расслабилась. Гермиона не понимала эмоции на лице друга, который находился рядом, но далеко в своих мыслях. Она сделала первый глоток уже тёплого эля и поморщилась. На экране телевизора бились насмерть. Свистели пули. Вспыхивали взрывы. Сверху сыпался пепел. Гудели полицейские машины. Главный герой защищал хрупкую девушку, умоляя её бежать и спасаться. — Понятно, — сказал Гарри. В фильме девушка не послушалась мужчину, продолжая сражаться плечом к плечу рядом с ним. Один точный выстрел переломил ход сражения. Красотка вскрикнула и рухнула навзничь. Главный герой упал рядом с ней на колени. Она погладила окровавленную щёку мужчины и сказала, что всегда любила только его. Он надрывно завыл, проклиная себя за слабость и обещая мучительную смерть каждому причастному. — …и следуя твоей логике про разрядку… — он будто продолжил внутренний монолог. — Если не Малфой, то будет кто-то другой? — Гарри! — девушка ткнула кулаком в его напряжённое плечо. — Я буду держать себя в руках. Он перехватил её кулак и сжал, разжимая пальцы, чтобы переплести со своими. И на девушку снизошло озарение. По Гарри никогда не было видно, что он пьян, лишь запах выдавал его пристрастие к огневиски. Она неверно истолковала блеск в его глазах, никак не относившийся к алкоголю. «Он сдерживает слёзы!?» — ужаснулась Гермиона. Гарри кивнул сам себе. Не поверил, но и спрашивать больше не стал. — По крайней мере, пока я не перееду в свою квартиру. Надеюсь, что скоро снова стану сильной волшебницей и финансово независимой. Не хочу быть для тебя обузой. Не хочу быть причиной твоего плохого настроения. — Никогда так не говори, — он отчеканил каждое слово. — Живи у меня, сколько хочешь. Бери столько галеонов, сколько потребуется. Трахай — остервенело выплюнул по слогам, — Малфоя, если тебе от этого легче… Мне всё равно. Правда. Всё равно. Главное, чтобы ты была в безопасности. — Он сжал девичьи пальцы и поднёс к своему лицу, трепетно коснулся мягкой кожи ледяными губами. — Я всегда буду твоим другом. Помнишь? Я готов ради тебя на всё. — Помню. А я всегда буду твоей подругой. Но позволь мне решать самой, где мне жить и с кем встречаться. Мужчина болезненно скривился, словно его ударили в солнечное сплетение. Только когда слёзы потекли по щекам, Гермиона осознала, что тоже плачет.

***

На следующее утро тишина в столовой была оглушающей. Гермиона переступила порог комнаты и никто, вопреки сложившейся традиции, не повернул головы для приветствия. Малфой сидел с прямой спиной, с идеально гладкой причёской и отстранённым выражением лица. Гарри — со вчерашней щетиной, взлохмаченный и мрачный, как в первую встречу в Сиднее. Девушка замерла на секунду, потом сделала несмелый шаг вперёд, словно ступая по тонкому льду. Вина больно уколола сердце. Она села рядом с другом и медленно протянула руку к его кружке, спрашивая разрешение не на кофе, а на нахождение рядом. Гарри неторопливо облокотился на спинку её стула, впуская в своё пространство, пододвигая разворот прессы на середину стола между ними. Малфой сильнее сжал пальцы, державшие «Ежедневный пророк». Гермиона сделала большой глоток и насладилась растекавшейся по вкусовым рецепторам горечью, которая начинала приносить удовольствие. Холодный фарфор после прикосновений друга остужал мысли, горячая жидкость обжигала язык. — Ммм… — протянула девушка, кладя голову на плечо Гарри. — Тебе удалось отдохнуть? — Нет. «Односложные ответы — это плохо, значит, он до сих пор злится, — рассудила про себя Гермиона. — Нужно сгладить ситуацию заботой». — Усталость на всех одинаково влияет, Гарри. Не стоит недооценивать отдых. — Я не смогу умереть из-за усталости. Отдыхать буду, когда всё закончится, — сказал тяжело, будто заставлял себя. «Непробиваемый…» — утомлённо зевнула Гермиона. Она подняла на него испытующий взгляд, всматриваясь в мельчайшие перемены. Выглядел хуже некуда, несмотря на его заверения, что вчерашний инцидент исчерпан. Тонко улавливающий настроение хозяев Кикимер появился с поклоном без лишних расшаркиваний и сразу подал излюбленный завтрак Гермионы. Девушка укусила сэндвич с индейкой и замерла — кусок застрял в горле. Она заставила себя проглотить, лишь залив достаточным количеством жидкости. Потом попыталась сосредоточиться на чтении новостей.   Малфой обратил внимание, что пирог с яблоками и чай в заварочном чайнике тоскливо остывают. — Как ты себя чувствуешь, Грейнджер? — спросил блондин. — Нормально...? — от неожиданности утвердительный ответ стал вопросом. «Не удостоила даже взглядом, — болезненно подумал Драко. — Какое мне дело, почему её волчий аппетит пропал? Во время ответа чуть шею Поттеру не поцеловала. У маглов что ли не принято соблюдать элементарную любезность после секса?» Мужчина не планировал смотреть на Гермиону, но не удержался и коротко окинул взглядом неразлучную парочку. Поттер угрюмо наблюдал за ним. «Ревнуешь? — Драко поднял бровь и ухмыльнулся, вперив свои серые в его зелёные. — Ластится к тебе, как кошка, наплевав на приличия. — Губы сами собой растянулись в широкую улыбку. — Хотя о каких приличиях можно говорить после вчерашнего. Ночью скачет на одном, утром обнимается с другим». Поттер перестал делать вид, что дышит. Поджал губы. Сильнее сжал спинку стула за девушкой. «Правда глаза колет?» Малфой довольно хмыкнул и сделал вид, что продолжил заинтересованно читать. Но зрачки не двигались. Все силы уходили на то, чтобы держать невозмутимое лицо. Даже на слушании в Визенгамоте он не чувствовал себя таким осквернённым. Хотелось закрыться за дополнительным слоем одежды. В наэлектризованном невербальном противостоянии Гермиона внимательно присмотрелась к обоим мужчинами. Одно неосторожное движение или слово может стать искрой на фитиле бомбы. Стыд окрасил лицо в розовый оттенок. Она прикрыла веки — так легче справиться с волнением. Девушка обречённо вздохнула. Вежливость спасёт мир, значит, надо проявить ответную вежливость. Исключительно ради соблюдения социальных условностей, а не потому, что волновалась за состояние Малфоя после того, как воспользовалась. — А ты? Как ты себя чувствуешь? — Тоже нормально. Спасибо, что поинтересовалась. Малфой не ожидал проявления участия с её стороны. Намерение поиграть на эмоциях Поттера, чтобы не только ему было гадко, сменилось парадоксальной признательностью. «Что за… Во мне, конечно, много отрицательных черт… Но я никогда не был дураком…» — усомнился в себе Драко и всё-таки отложил в сторону «Ежедневный пророк» сверху второго экземпляра, предназначенного для неё. — Я вчера встретил Теодора Нотта на Косой аллее. — Знакомая фамилия… — девушка задумчиво постучала по подбородку и отпрянула от Поттера, скрестив руки на груди. — Они с Малфоем сокурсники, — вставил Гарри. — Мы все здесь сокурсники, Поттер, — кислая интонация вампира не осталась незамеченной. — Вы со Слизерина. — И что? Иметь связи среди слизеринцев полезно. — Мне не интересны твои связи ни с кем, Малфой. Драко сжал зубы и громко сглотнул раздражение. Не получилось. Слова цеплялись друг за друга, перерастая в гневное возмущение. — Да? А я точно помню, как ты хотел воспользоваться моим положением в обществе, — растягивая гласные произнёс мужчина, явно наслаждаясь нервозностью собеседника. — Не твоя ли идея была внедрить меня в закрытый клуб чистокровных? Не Гермиона ли нашла первое зашифрованное послание в газете? Не мы ли обнаружили циклы в похищениях маглов? Ты думать разучился, Поттер? Молчишь? Хорошо. Я тебе подскажу: ты упускаешь отличную возможность покопаться в разумах влиятельных волшебников под предлогом посещения моей помолвки. — Вижу, что ты не теряешь надежды на мою помощь в поиске брачного договора, — отмахнулся Гарри. — При чём здесь это? Ты забыл, что наша первостепенная задача — найти родителей Гермионы? Массовое скопление чистокровных бывает лишь на особых мероприятиях, таких как помолвки, свадьбы, похороны, благотворительные аукционы. Тебе, не вызывая подозрений, можно посещать только аукционы, но на ближайшее время мероприятия не планируются. Ждать мы не можем. Значит, надо воспользоваться ситуацией. — Скорее ты хочешь воспользоваться нами в своих интересах. — Я предлагаю воспользоваться друг другом. Мои родители не смогут отказать герою войны, старшему аврору и по совместительству моему другу в посещении поместья в день помолвки. Гермионе тоже было бы выгодно пойти с нами. Я бы развлекал гостей и отвлекал родителей. Ты бы незаметно подверг легилименции волшебников и помог мне с договором. Гермионе бы пошло на пользу обзавестись связями и составить личное мнение о каждом госте. — И ты думаешь, что после того, что ты сделал, мы друзья? Думаешь, Гермиона согласится помочь тому, кто хотел её изнасиловать? Этому не бывать! Малфой прикрыл веки и растёр одну сторону лица ладонью, как будто у него внезапно заболела голова. Несколько светлых прядей упали на лоб. — Единственное, о чём я сейчас думаю, так это то, что ты реагируешь, как ребёнок, чью любимую игрушку потрогали без спроса. Несмотря на то, что Гермиона приняла мои извинения, и несмотря на то, что ты сам отказался от притязаний на неё, сам разрешил ухаживать за ней. И нет, у меня не было намерений воспользоваться Гермионой. Если бы я действительно хотел её тогда, то меня бы не остановили слабые попытки вырваться. Но я не моральный урод и так никогда не поступал! Драко перевёл дыхание, враждебно раздувая ноздри. — И… как ты там сказал? Этому не бывать? Гермиона много раз тебя просила не решать за неё, и, в отличие от меня, ты из раза в раз её не слышишь. — Я не решаю за неё. — Да ну? — Гхм-гхм. Девушка кашлянула тихо, но настолько отчётливо, что мужчины разом прикрыли рты. — Если позволите, — опасно спокойно и ласково произнесла Грейнджер, — я задам вам несколько уточняющих вопросов. — Сощуренно посмотрела в серые глаза напротив. — Драко, почему ты утверждаешь, что надо проверять только чистокровных? — Не только, — он ухватился за ниточку здравого смысла в пустой перепалке. — Вот смотри: мы точно знаем, что за похищениями маглов стоят тёмные волшебники. Тёмные волшебники чаще всего придерживаются идеи о превосходстве чистой крови и отношением к маглам, как к животным. Значит, первыми подозреваемыми становятся все без исключений чистокровные. Конечно, под подозрения попадают и полукровки, но начать проще с чистокровных, потому что их намного меньше. А небольшую группу волшебников легче проверить. И уже с полученной информацией мы сможем двигаться дальше. Тем более, что нет никаких подвижек в поимке Пожирателей смерти. — Блестяще! — непроизвольно похвалила девушка, за что была одарена недоверием со стороны Драко и неудовольствием со стороны Гарри. — Ты абсолютно прав в части посещения помолвки. Я согласна. — Гермиона! — воскликнул друг. — С тобой мы поговорим позже, — сказала, как отрезала. — Получается, если следовать за твоими размышлениями и нашими прошлыми гипотезами, то маглов похищают чистокровные с целью работорговли. Место каждый раз шифруется в газетах. Похищениями и заметанием следов занимаются профессионалы. Следовательно, подозреваемые — очень закрытое общество волшебников, и скорее всего малочисленное, причём не обязательно связанное с Пожирателями смерти, но и исключать эту вероятность нельзя. Похитители не доверяют своим покупателям даже с учётом того, что они чистокровные. И тем не менее потенциальные покупатели — наш единственный шанс узнать хоть какую-то дополнительную информацию. — Один покупатель точно будет на помолвке. Нотт подтвердил, что получил приглашение. — Ты разослал приглашения? У нас есть список гостей? — У меня нет списка, потому что всем занимались родители. Будет подозрительно, если я вдруг начну интересоваться подобной мелочью. — А что с Ноттом? — Я случайно вчера встретил Теодора и попробовал разузнать про наши «мероприятия». Услышав про «Челси» он чуть дух не испустил. Дальнейшие расспросы пришлось отложить, чтобы себя не выдать. — Отлично сработано, Драко! — воодушевилась Гермиона. — А как ты планируешь втереться к чистокровным в доверие? Твоя семья, насколько мне известно, считается предателями. Разве тебя примут обратно? — Чистокровные падки на власть и деньги. Мы лишились власти, но галеоны до сих пор заполняют хранилища в «Гринготтсе». Наверняка поэтому старик Гринграсс согласился выдать младшую дочь замуж за такого, как я. — Брр… Для меня слишком дико, что кто-то решает подобное за женщину. Да, Гарри? Друг сидел, как каменное изваяние, в одиноком гробовом молчании. При обращении к нему скосил раздосадованный взгляд на девушку и буркнул: — Что? Мне позволено открывать рот? — Ты меня спрашиваешь? Ничего не хочешь мне рассказать? — Например? — Например, с какой такой стати Малфою спрашивать у тебя разрешение на меня?   Гермиона резко встала из-за стола и прошлась вдоль комнаты, заламывая руки. Попытка усмирить праведное негодование не увенчалась успехом. Она подошла к середине стола и опёрлась на него ладонями. — Отвечай! — приказала всем и никому конкретно. — Понимаешь, — осторожно начал Драко, — прежде чем начать за тобой ухаживать, я спросил об этом Поттера, потому что он твой близкий друг, считай семья. Малфой и сам до конца не осознавал, почему желает успокоить вспыльчивую ведьму. — Нет, я не понимаю, — елейно процедила девушка. — Моя семья никогда не указывала, что мне делать! — она перевела испытующий взгляд с блондина на друга. — Гарри, почему ты допустил мысль, что имеешь право разрешать или не разрешать кому-то встречаться со мной? — Давай успокоимся, — рискнул предложить Драко, видя подозрительную безучастность Поттера. — Успокоимся!? Вы совсем охренели!? — гнев затмил благоразумие. Она до хруста пальцев сжала руку в кулак и ударила о стол. Столешница жалобно скрипнула. — Если я ещё раз, Гарри, замечу, что ты принимаешь за меня решения, я воспользуюсь предложением Гавейна Робардса и перееду в конспиративную квартиру подальше от тебя! А ты! — она ткнула пальцем в направлении Малфоя. — С чего ты решил, что нужно чьё-то одобрение, чтобы ухаживать за мной? Драко слышал своё сердцебиение в ушах, пытаясь угнаться за вопросами и защититься от упрёков цербера по имени Гермиона Грейнджер. — Я немного старомоден… — выдавил из себя блондин. Не мог же он сказать: «Я боялся, что Поттер меня сожрёт, если я просто посмотрю в твою сторону». — Оу, — наигранно надула губы девушка, — тогда прошу простить меня за осквернение твоего непорочного тела до свадьбы. Надеюсь, Астория не сильно расстроится, что ты отдал мне свой цветочек? Малфой вначале оцепенел, а потом медленно поднялся на ноги. — Извини? — Ах, а я у тебя не первая? — она наивно захлопала ресницами. — Не ты ли хвастался перед Гарри, что умеешь обращаться с женщинами? Не похоже на старомодность, знаешь ли. — Я не обязан терпеть оскорбления и участвовать в этом балагане, — Драко ответил натянуто спокойно и с достоинством, направляясь с гордо поднятым подбородком на выход из столовой. — Завтра я пойду с тобой, — Гермиона кинула через плечо. Мужчина замедлился у двери, молча кивнул, и вышел, оставив после себя вымученное затишье после бури. — Ты никуда… — Остановись, — Гермиона утомлённо вздохнула и покачнулась. Гарри незамедлительно оказался рядом и подхватил под локоть, но девушка отшатнулась. — Если есть ничтожная возможность узнать больше информации о похищениях, то я воспользуюсь шансом, — устало и тихо. — И запомни раз и навсегда: ты не мой хозяин. Я буду делать что хочу, с кем хочу, и там, где хочу. Ясно? — Предельно, — процедил друг. — Но в таком случае я пойду с тобой. — С условием, что ты поможешь Малфою с брачным договором. — Я тебя не узнаю, Гермиона, — поражённо сказал Гарри. — Что на тебя нашло? То ты ненавидишь его, то заступаешься, сейчас просишь помочь. На тебя произвели впечатления его слова о старомодности? Уверяю тебя, ты у него не первая. — Я знаю. Дело не в нём, а в том, что надо уметь быть благодарными. — За что ты его благодаришь? За то, что он тебя чуть не изнасиловал? — Никто не пытался меня изнасиловать. — Конечно. Забыла, как плакала у меня на руках? Забыла, как тебя трясло в панике? Или тебе так понравился секс ним, что ты готова его простить? — Во-первых, я его уже простила. Во-вторых, я говорила, что не намерена обсуждать свою личную жизнь с тобой. В-третьих, Малфой правильно предложил использовать друг друга. — И ты готова с этим мириться? — Почему нет? Ты использовал и используешь его в качестве информатора, он использует твои связи для карьеры в Министерстве, я по факту использую вас обоих для поиска родителей. Если заменить слово «использовать» на слово «помогать», то смысл не поменяется, лишь приобретёт приятную формулировку. — Я тебя понял. Только обещай мне, что не будешь спать с ним у меня за спиной. Если решишь продолжить ваше обоюдное использование друг друга, предупреди. — Хорошо. — Я не выдержу, если снова услышу вас. — Поняла. Она подошла к нему и крепко обняла за талию, остужая горячее лицо о ледяной торс через футболку. Мужчина стоял, не представляя куда деть руки несмотря на то, что много раз до этого прижимал девушку к себе. — Обними меня, — устало и нежно попросила Гермиона. — Обними и будь рядом. Меня не нужно защищать и за меня не нужно решать. Просто будь рядом. Ты мой лучший друг. И я люблю тебя. Но не могу терпеть, когда происходит подобная дичь с разрешениями и прочими распоряжениями моей жизнью. Прости, если чем-то обидела тебя. Я не специально. Девушка сказала три маленьких коротких слова между делом, между строк, между одной мыслью перед другой, но Гарри застыл и больше не слышал ничего, кроме ошеломляющего «я тебя люблю».