Ненависть, любовь и скука

Он чувствует оглушающий удар — и теряет рассудок, но лишь на пару секунд, до тех пор, пока не слышит где-то выше, над собой, японскую речь. Эта мразь смотрела сверху вниз и улыбалась. Юшенг чувствует в этом взгляде весь огонь войны, всю ненависть мира, и сердце наполняется тем же. Сейчас он унижен, стоит на коленях и даже не смотрит в глаза захватчика — он задушил в себе гордость, оставив только желание жить. Он терпел выходки этого блядомерзкого японца, зная, что сможет восстановить страну. Он думает о светлом будущем, но лишь немного, до тех пор, пока его снова не окликают: — Свинья, ты там сдох что-ли? Он ненавидит этот голос. Он ненавидит японскую речь, ненавидит эту блядскую форму, ненавидит чужие карие глаза. Они сейчас впиваются с такими жестокостью и интересом, что тянет блевать — но он не ел уже два дня и единственное, чего хочется, так это наконец-то отдохнуть. Японец точно знал, что Юшенг выживет, даже если умрет, а потому не мелочился — он резал и жег чужое тело, он бил током и топил, зная, что на следующий день Пекин будет цел. Пока живы люди — жив и город. Токио был изощренен в своих действиях — но душить, несомненно, любил больше всего. Он обожал осознавать, что вся страна, весь чертов Китай сейчас находится у него в руках, находится под его контролем. Он душил Юшенга, продолжая сыпать оскорблениями, он приравнивал его к животному, к бревну — Наоки не видел в нем человека. Задыхаясь, Пекин стоял на коленях перед Токио, но не был сломлен. Юшенг знал, что сможет отомстить и эта мысль давала желание жить.