Миокард. На краю острова.

Строптивая блондинка прыгнула на коня Микасы. Хозяйка жеребца и Райнер даже не пытались её остановить, лишь успокоить. — Ничего с Армином не случилось, просто задержался где-нибудь из-за непогоды, — сказала Микаса. — Если в этом виноваты йегеристы., — скалилась Энни, взяв поводья в руки. Распахивая ворота компактной конюшни, Райнер добавил: — Тех самых йегеристов уже нет, а Армина как огня все боятся. Как в своё время боялись Эрвина. — Я всё же поеду в город, может что узнаю… — Сообщи любую информацию, мы тут-же примчимся. Она кивнула. Конь, такой же быстрый, как и его нелюдимая хозяйка, вопреки подступающему морозу стрелой метнулся в чащу, подняв в воздух липкие куски грязи. Микаса и Райнер вернулись в дом. — Всё будет хорошо, Армин не убиваемый, — облокотившись на подоконник, успокаивал сам себя Жан, — Зря Энни так нервничает. — Ты нервничаешь не меньше, — подметила Микаса, нахмурившись в его сторону, — Самый главный невротик всего острова. — Я-то? Знаю того, кто меня в этом превзошёл… Все, как пленные инопланетяне, чувствовали себя не в своей тарелке. Один только Конни, не слыша ничего вокруг, уплетал за обе щеки оленьи языки, наспех приготовленные Микасой. Раньше он не был так обжорлив… Лишь когда тарелка опустела, он облизал её, вытер рот рукавом и вопросительно огляделся. — А чё вы хмурые? — Ты, что, глупый? — тявкнул Жан, — Армин пропал. — В смысле, пропал? С чего вы взяли? — Его нет ни на Парадизе, ни на материке. Как под землю… Энни уже кинулась на поиски. Патлатый обжора ещё раз оглядел присутствующих, будто осознавая услышанное. А затем он схватился за волосы и, спрятав лицо, протянул: — Твою ма-а-ать!.. Догоняйте её! — Что? Зачем? — Он не пропал! Я забыл вам рассказать… — Рассказывай сейчас, — привстала Микаса. — Короче, Армин, как узнал, что вы четверо вот-вот приплывёте, отправился делать какой-то подарок для Энни. Просил передать, что задержится на пару дней. — Конни, твою мать! — стукнул по столу Жан, — Надо догонять Энни, там погода ни к чёрту! — Я догоню, — вызвался Райнер, — Конни, я возьму твою кобылу. — Да, только не загоняй её! Лошадь Конни была последней из всего двух ездовых животных. В отличие от жеребца Микасы ей вовсе не хотелось покидать уютную конюшню, набитую сеном. Но с Райнером поспорить не вышло. Когда он оседлал её, она слегка прогнулась, а затем выровнялась и недовольно фыркнула. — Энни не должна быть далеко. Догоняй! — командовала Микаса. — Понял. Но! Уютный домик, так желанный всё время плаванья, оказался позади. Недовольная кобылка погналась по свежим следам, ночную темноту освещала только лампа в руке великана. Еловые лапы то и дело пытались ударить его по лицу, как та старушка в поезде. В голове всплывали воспоминания о тренировках кадетов, когда они все были ещё молодые. О тех самых тренировках на морозе, когда Хистория и Эмир спасали умирающего товарища. Были же времена… Ветер крепчал. С наплывом зловещих туч стало ещё темнее и уже даже свет фонаря не мог прорезать тьму. Ударил мороз. «Вот и пришла зима» — подумал Райнер, щурясь и пытаясь вдохнуть воздух, избегающий двух кротовых нор — ноздрей, — шмыгающих его галлон за галлоном. Лошадь, пусть и непослушная, но быстрая, скакала так резво, что пронеслась мимо чего-то чёрного и шумного. Остановив её, Райнер оглянулся и увидел копошащийся в кустах силуэт. — Энни? — Помоги! — прозвучал из темноты её голос. Великан спрыгнул с лошади и побежал на звук. Девушка тянула поводья, хотя скакуна не было видно. — Что тут у тебя?.. Райнер перехватил их, и вместе они вытянули жеребца, застрявшего в кустах, обратно на дорогу. — Хух, — вздохнула Энни, — Я не разобрала дорогу и влетела в… — Не важно. Давай назад, с Армином всё в порядке. — Он приехал?! — Нет, но… Конни уверил, что с ним всё хорошо, он просто опаздывает. Сначала с плеч девушки будто камень спал. В почти неосвещаемой темени Райнер не смог увидеть её лица, но был уверен, что она улыбнулась. Однако затем её напитала злость. Ударив кулаком по ближайшему стволу дерева, она зарычала: — Тупой Конни! От удара по ёлке чёрный конь дёрнулся, неожиданным взмахом головы вырвал поводья из руки потерявшего бдительность Райнера и спрятался во тьме. — Стой! Куда! Когда тот кинулся за ним, то уже ничего не нашел, поймав только пустоту. Кобылка Конни тоже давно сбежала подальше от ночного леса. — Прекрасно… — вздохнула Энни, — Теперь искать их в потёмках… — Отставить, — железным тоном вдруг заявил Райнер, — Погода портится, оставим лошадей. Солдат должен в первую очередь думать о себе и напарниках, а не о животных. — Мы уже не солдаты, забыл? — Мы солдаты навсегда! — повысил он тон, схватив её за плечо, — Хочешь ты того или нет. Идём обратно, пока не заледенели. Энни бы с радостью с ним поспорила, но обжигающий ветер не был на её стороне. Петлевая дорога, натоптанная охотницей, заворачивала то влево, то вправо, и казалась подозрительно длинней, чем должна быть. Дом Микасы уже обязан был показаться, но нет. Лес тянулся во все стороны. Ещё и лампа начала засыпать, в ней кончалось топливо. — Даже если случайным образом найдём лошадей — нам придётся убить их, — заявил Райнер. — Зачем? — Мы будем спать внутри их тел до утра, пока не встанет солнце. — Нет, надеюсь. Это ведь лошади Конни и Микасы. — Ты стала мягкой. — Это ты задубел. Никак не привыкнешь к мирному времени? — Мир длится недолго… Стрессовая ситуация. Как ещё вести себя в ней? Только спрятать внутрь эмоции и просто делать всё, чтобы выжить. Это не стиль жизни, не отличительная черта характера, а дрессировка. Выученная команда, вбитая в голову при подготовке для становления Войном. Вторая личина, просыпающаяся тогда, когда основная слишком слаба, чтобы вынести реальность. Деревья расступились. Двое посиневших от стужи путников вышли на странную поляну, на которой по какой-то причине ничего не росло. Стоило им это сделать, как ветер утих, будто продолжив гулять меж елей, но боясь покинуть их предел. А с неба начали падать белые хлопья. — Первый снег. Я бы сказала, что это здорово, если бы не боялась умереть от холода, — подняла голову Энни, стянув с неё капюшон, чтобы получше разглядеть спускающийся на землю вальс из тысяч снежинок. — Глупости. Это просто снег. Белая смерть. Девушка глянула на великана диким взглядом. Внезапно она схватила его за край куртку и сунула под одежду руку, вытащив болтающиеся на цепочке часы. — Вот заладил! Полюбуйся! — Просто часы. Показывают, что мы вот-вот умрём здесь. — Нет, они показывают, что настало мирное время. Ты сам так сказал, когда купил их, забыл? Райнер взял их в руки. Даже две тонкие стрелки перестали ходить по кругу, застыв от холода. — Сломались… — Нет. Им просто надо в тепло. Кто угодно сломается, если проведёт слишком много времени в суровых условиях. Но если его вовремя вернуть в тепло, то… — Энни, — встал на месте Райнер, прожигая взглядом безделушку, — Как ты справляешься с ношей? — Не несу всё на одном горбу. Дыхание участилось. Глаза намокли, хотя плакать нельзя. Не при девушке же. Ноги подкосились, согнулись, и гигант упал на колени. А снег кружится, летает. Облетает его по кругу, оседает на плечах, на ресницах, прячется в светлые волосы. Он будто бы светится. — Я хочу в тепло, Энни. — Эх… — вздохнула та, сев рядом с ним, — Не рассказывай никому, ладно? Она обняла его и прижала к себе. Два тела, почти остывшие на морозе, начали греться друг другом. И стало чуть-чуть легче. Девственно чистый, блестящий на лунном свете снег падал на них, будто тоже желая обнять. — Я это делаю, чтобы мы не умерли, ясно? — шептала на ухо блондинка, — Помни, что я побью тебя, если распустишь руки. — Да я их не чувствую… И вновь он знал, что она улыбнулась, хотя доказать это не мог. — Наконец-то ты тот Райнер, который менее противный. Ещё пару секунд. И вновь надо идти, искать дорогу домой. Но что-то слышно неподалёку… Стук копыт и воздушные шаги… — Вы что тут делаете?! — крикнула Пик, держа в руках поводья от двух сбежавших скакунов. — Пик?! — оттолкнула от себя Райнера Энни и встала на ноги, — Как ты нашла нас?! Тот мёртвым грузом упал на спину, раскинув руки в разные стороны. В объятиях девушки было так тепло… — Вышла проветриться, увидела прискакавших лошадок, начала искать вас. Это было несложно. Вы пошли не в ту сторону… Она выглядела так, будто холод ей не по чём. Словно ангел-спаситель она повела заплутавших в тепло. Но, как и всё хорошее, её устойчивость к морозу в какой-то момент кончилась. Когда троица уже подходила к дому, Пик вдруг дёрнулась, а Райнер с Энни услышали хруст. — Ай! Ох, спину застудила… «Нашла коса на камень» — подумал великан. — Садись на коня, отдохни. — Не-не, мы уже почти… Ох, больно… В моменте девушка стала похожей на старую бабку, растирающую ладонью позвонки и неспешно ковыляющую. Жан был в ярости, когда увидел её такой. — Пик?! Что вы с ней сделали?! — Нашёлся герой, — возмутилась Энни, — Пошёл бы вместо неё, раз немерзлявый такой. — Я ему запретила, — пробормотала Пик перед тем, как упасть в руки возлюбленному, затащившему её внутрь. Даже несмотря на то, что мерзлота была уже невмоготу, Райнер и Энни не торопились идти за ними. Загнав лошадей в конюшню, они вдруг, не сговариваясь, застыли на крыльце, посмотрев в небо. — Первый снег в новом мире, — сказал великан. — Спасибо, что пошёл спасать меня, — пусть и с привычным холодом, но чуть теплее, чем обычно, ответила девушка. — И тебе спасибо, что спасла от самого себя. Хвойные деревья натягивали на себя белоснежные шубы, парочка ездовых животных наконец-то заснула в тепле и уюте. Где-то далеко-далеко выл отбывающий поезд, ему подпевала стая волков. Одинокое дерево на холме прощалось с осенью. А самым оживлённым местом во всей округе стал маленький охотничий домик, в котором вот-вот возникнет новая проблема: кто с кем будет спать?