Миокард. На краю острова.

Когда Жан слегка пришёл в себя после разбитой об череп бутылки, весь бар, в который их с Конни заманили, был перевёрнут вверх дном. Всюду осколки стекла, разлитый алкоголь и дыры от выстрелов. Почти сразу же к нему подполз напарник и, всунув в руку револьвер, приказал стрелять по всему, что шевелится. — Сколько я был без сознания?.. — сжимая рукой заболевшую голову, спросил Жан. — Секунды четыре, не знаю, не считал, занят был, — протараторил тот. Внезапно появившаяся пуля ужалила его в тёмно-серую гриву и откусила клок волос, разлетевшихся в разные стороны, словно от порыва ветра. Кто с кем воюет было решительно непонятно, но ясно одно: надо немедленно убираться, потому как все присутствующие пытались убить парочку послов мира. Жан выглянул из-за заваленного на бок стола и выстрелил в никуда, осознав, что валяется в луже чужой крови. Опустив взгляд, он увидел одну из тех красавиц, на которых повелись они с Конни. Из её шеи торчала рукоять раскладного ножа, вокруг которой собирался кровоподтёк. Её подруги рядом не было. — Да что тут творится-то! — вырвалось из рта. Патроны в барабане кончались. Конни, выстрелив всё, что мог, закатал рукава, и, икнув после целой кружки пива, перекатом нырнул под барную стойку неподалёку, со стороны которой донеслись всхлипы того, кого он там нашёл. Жан, не желая отставать от напарника, сосредоточился и, вырвав нож из тела красавицы, метнул его в огромный лоб агрессивно воющего мужика в жилетке, погнавшего в атаку. В разбитом вдребезги баре повисла тревожная тишина, разбавляемая только капающим с барной стойки, усыпанной стеклом, алкоголем. — Давай выбираться! — крикнул Жан и хромающе выскочил на улицу, мельком прихватив с вешалки своё пальто. Конни, не додумавшись сделать также, вылетел в одной клетчатой рубашке, со всех ног побежав за напарником. К месту перестрелки даже не думали стягиваться силы правосудия. Видимо, до этого уголка города они не дотягиваются. Чуть не врезавшись в кучу мусора, припорошённую снегом, Жан наконец остановился, дождался Конни, и они вместе упали на землю, переводя дух. — Охерено с девчонками пообжались! — вполне обоснованно ругался второй, метнув пустой револьвер в кирпичную стену, — Я всего лишь хотел выпить с красотками! Я, что, так много прошу?! — Не ори! — буркнул Жан, показав разбитый кулак. — Это всё твой Доменик де Коко, мать его… — притих Конни. — Что вообще произошло? Ты понял хоть что-то? Когда они отдышались, Конни начал рассказывать: — Да я ничо не сообразил, всё как обычно произошло слишком быстро! Одна из этих девок приставила мне нож к горлу, а в это время тебе об башку разбил бутылку какой-то тип! — Это я знаю. Твёрдая была бутылка, — всё ещё расчёсывая липкую голову, проскулил Жан. — Как я понял, мы угодили к каким-то радикалам йегеристам. Не все ещё перевелись… Они хотели порешить нас за то, что Эрена остановили. А девки были приманкой… — Конни чуть было не расплакался от разбитых надежд, — Неужели я такой урод, что только злодейкам нравлюсь?! — Не кори себя, брат, — утешил Жан, сев поближе к нему, — Во-первых, ты не сильный урод, хоть и не красавец. Во-вторых, ты им не нравился, это был фальшь. — Лучше б ты молчал, коняга, — обиженно толкнул его друг. Было глупо думать, что на Парадизе не осталось никого, кто был против смерти Эрена. Казалось бы, полгода мирных переговоров сделали своё дело, и мир между островом и материком перестал быть шатким, но… везде есть исключение. Жан был уверен, что у них всё ещё есть недоброжелатели, но не думал, что их так легко найти. — Как встретимся с Армином, надо ему всё рассказать, — решил он, медленно поднявшись. И он, и Конни перепачкались во всём, в чём могли. В крови, в алкоголе, в грязи. Некоторые бездомные выглядели почище. Так гулять по городу нельзя, они точно привлекут чьё-то внимание. Надо переодеться. Но где? Как же повезло, что они, не разбирая дороги, совершенно случайно прибежали к огромной свалке, в которой наверняка что-то да найдётся… Поняв, что их ждёт дальше, Жан заявил: — Помнишь, я сказал, что не буду сегодня пить? Я забираю слова назад. Сегодняшний позор мне нужно забыть… ***** Вся опушка залилась кровью и жалобным волчьим воем, когда двое охотников разбирались с хищниками. Райнер совершал одно меткое попадание за другим, во время перезарядки отбиваясь прикладом и военным ножом, что ждал своего звёздного часа в его сапоге. Микаса, пусть и без системы пространственного маневрирования, всё равно умудрялась летать между врагами, одним взмахом клинка обрубая сразу несколько жизней. После разрушительных баталий с титанами бой против простых волков казался ей мелочью. Пока серые поданные кончались, либо, поддаваясь страху, убегали в кусты, белый король поджидал удобного момента. Его могли выдавать только красные глаза, которые смешались со схожей палитрой брызг, облепивших весь снег, будто тут орудовал безумный художник с эпилепсией. Вырвав из пушистой туши нож, Райнер прорычал, сам став похожим на вошедшего в охотничий азарт волка: — Хорошая резня. Прямо как в Блавикене. — Не забывайся. Давай уходить, — ответила Микаса, лёгким взмахом лезвия закончив страдания последней жертвы. Вторым взмахом она очистила клинок от крови. Продолжать этот бой было незачем. Охотники собрались уходить, но Райнер помнил для чего всё это затевалось. Взяв уже остывший труп оленя за задние копыта, он закинул его на плечо, передав ружьё девушке. — Это не бессмысленное кровопролитие, если мы делали всё ради еды, — заявил он. — Примерно так пропаганда Марли и рассуждала. Только вместо еды они добивались безопасности. — И возразить нечего! Микаса видела, как великан превращается в монстра на её глазах, во взгляде которого всё больше террора и холода. Её это совсем не пугало, а, скорее, разочаровывало. «Вот, кого война потрепала сильнее всего», — подумала охотница. Двое нырнули в лес, оставив тела волков падальщикам. Они бежали домой, совсем не слыша, как за ними несётся тот, кто ещё не нанёс свой удар. Два ряда зубов вцепились в ногу Райнера, с лёгкостью проткнув военный сапог и чудом не задев сухожилие. Тот упал, откинул тело оленя, перевернулся на спину и принялся свободной ногой дубасить по морде волка, напоминающего волшебного духа охоты. Яростные удары гиганта не производили впечатления на хищника. Тот продолжал дербанить его ногу, всё сильнее сжимая челюсти, пока Райнер наконец не закричал от боли. И только в этот момент белоснежная голова, ставшая для Микасы и главным врагом, и единственным знакомым во всей округе на долгие месяцы, лопнула, впитав в себя всю дробь, с огненной искрой выпущенную из ружья. Челюсти разжались, второй по опасности хищник местных угодий завалился на бок. — Хух… долго же ты целишься… — выдохнул Райнер, расслабившись, лёжа на снегу. — Не хотела сделать тебя инвалидом ещё и в физическом смысле, — подошла охотница и посмотрела на него сверху вниз, — Ты весь в крови и воняешь псиной. — Ты тоже, — усмехнулся великан. Он был совсем не похож на того Райнера, к которому все привыкли в последнее время. Он был живой, свирепый, маниакально весёлый. Он был… опасный. И именно это заставило Микасу направить на него ружьё. — Ты кто такой? — спросила она. — В смысле? — ничуть не испугался он дула, из которого тянуло порохом. Он даже не приподнялся, продолжив валяться в снегу. — Ты тот Райнер, с которым мы останавливали… Эрена? Или тот Райнер, который крушил стены? — Я тот Райнер… Он задумался. Тишина. На языке ни одного слова. Он отвёл взгляд от Микасы и уставил его в кроны деревьев, нависшие над ними. Что ей ответить? Что ответить себе? Вот, что… — Я тот Райнер, который уже устал от крови. Его голос потускнел, замедлился, стал таким как прежде. Это удовлетворило Микасу. Она убрала ружьё и протянула руку: — Не забывай это. Почаще любуйся своими часами, если помогает. Великан поднялся, отряхнулся, посмотрел на свежий труп волка и задубевшее тело оленя. — Ну и да, спасибо, что помог разобраться с Акелой, — вдруг добавила Микаса, — Он мне здорово надоел. — Ты дала ему имя? — удивился Райнер, потащив за собой оленя и пойдя за ней. — Почему бы и нет. Провокационная, смелая, спокойная, но дерзкая. Микаса показалась ему такой красивой в этот самый момент. За всё время их знакомства он смотрел на неё как на врага, как на союзницу, но никогда не видел в ней девушки. Ещё бы, она ведь везде плелась за Эреном. А теперь она одна… как и Райнер… может, они смогут помочь друг другу? — Охотничья жизнь мне по душе, — с намёком произнёс он, слегка неловко, — Может, разрешишь мне пожить здесь ещё чуть-чуть… — Нет, — твёрдо отрезала Микаса, — Ищи другой лес. Этот занят. Молниеносный и понятный ответ. Что ж… Великану ничего не осталось, кроме как тихо кивнуть, оставив надежды. Видимо, взаимной симпатии он не дождётся. Эта девушка всё ещё с Эреном. Она будет с ним до гибели… ***** Пик и Энни в нервной скорости пытались убрать бардак, который навели. Они так старались вернуть охотничье логово в прежний вид, что совсем забыли привести самих себя в порядок. Когда Райнер и Микаса вернулись, они увидели застывших девушек, уставившихся на них. Руки Энни были по локоть в запёкшейся и потемневший крови, также, как и лицо Пик. — Почему вы все в крови?! — воскликнула Пик, дабы такой же вопрос не задали им. — Охота пошла не по плану, — ответила Микаса, пройдя пару шагов, — А что тут у вас?.. — осматривалась она. Дом выглядел также, как и когда она уходила. Но что-то тут было не так… — Чем вы тут занимались? — с подозрительным прищуром протянула она. Интуиция не подвела. Просто положив руку на одну из полок, Микаса добилась того, что та повисла на одном гвозде. Ловким движением она поймала общую с Эреном и Армином фотографию, на защитном стекле которой появилась трещинка. Зловещая тишина струилась во все стороны от покрытой кровью врагов охотницы. — А, э, Микаса, — пригнувшись, тихо сказала Пик, — Мы решили устроить разминку, и… — Я швырнула её слишком сильно, — спокойным тоном закончила Энни, — Прости нас. Райнер хмыкнул, в мыслях подметив, что не только у них сегодня были приключения. Он положил покусанное волками тело оленя на разделочный стол и спросил: — А где ещё двое? Опять повисла тишина. Солнце уже коснулось острых верхушек еловых пик, а уехавших в город за покупками Жана и Конни всё не было. Они прибыли позже. Телега не пополнилась чем-то новым. Из всего, что они купили, были только три спальных мешка. На остальное не хватило денег. Все финансы ушли на кое-что другое. Как только парочка приключенцев пересекла порог, Пик скривилась и зорко глянула на них. — Вы пили? — Что? — икнул Жан, — Нет, — и опять икнул. Конни, обогнавший его качающимися движениями, сел за стол. — Давайте жрать. — Где то, что вам было сказано купить? — сурово спросила Энни. — Не надоедай… — отмахнулся Жан, — Нас чуть не убили, а вам лишь бы!.. Пик побледнела. Она заметила лёгкий порез на шее Конни и волосы Жана, меж которых поселилась свернувшая кровь. От них обоих разило помойкой и пойлом. — Так! — ударила она по столу, — Бегом рассказывайте! И вы тоже! — крикнул она уже Райнеру с Микасой, — Во что вы все вляпались! Почему вы в крови?! — А сами-то, — скрестил руки на груди великан. Опухоль зарождающегося конфликта разбухала, и только Энни решила её вырезать. — Давайте просто забудем сегодняшний день и сядем спокойно ужинать? Возражающих не было. Все сели за стол, на котором не хватало места. Полюбившие совместную готовку Микаса и Пик несли на больших тарелках жареное мясо. Они поставили его на стол, и… тот рухнул. Его ножки разом сломались. На лице Жана чёрным мраком нарисовался животный ужас. — Ну только не стол, нет! — Надо было не швырять Пик… — протянула Энни.