Миокард. На краю острова.

Прошла пара дней. Лицо Жана начало заживать, теперь оно не выглядит как одна большая спелая слива. Стартовала вторая попытка съездить в город за продуктами. Ничего не предвещало беды. Вместо Конни, отказавшегося возвращаться в это страшное место, в напарники Жану вызвалась Пик. — На этот-то раз всё пройдёт хорошо, правда? — улыбчиво смотрела она на любимого, порхая распрекрасными ресницами, — Ведь правда, да? Тот молчал, внимательно вглядываясь в лица прохожих. После всех последних происшествий у него воспалилось навязчивое чувство преследования, почти что паранойя. Из-за нахождения рядом с ним близкого человека, она набухла её сильней. — Эй, жеребец, перестань хмуриться, — слегка боднула его головой в плечо девушка, — Всё будет хорошо, про вас тут уже давно все забыли. — Но давай всё же будем внимательными. И ещё… не называй меня так при остальных, ладно? — Как не называть? Жеребцом? Его щёки покраснели. Он отвёл взгляд. — Да. — Почему? — Ну не надо. — Почему-у? Чтобы закрыть эту тему, Жан потянул на себя поводья, дав сигнал кобылке остановить телегу. Кошелёк, что был в его руках, оказался самым тяжёлым кошельком, какой он держал за всю жизнь. Ещё бы, ведь эта вещица принадлежит Микасе. Благодаря тому, что именно она покончила с Эреном, её закидывают деньгами все богатеи, притворяющиеся благодарными добродетелями. По началу она не брала эти подачки, либо растапливала ими печь, но затем смирилась. Хотя брать деньги за убийство самого дорогого человека противней, чем глотать гниль. Микаса поделилась богатствами, так как ей они попросту не нужны. «Делайте с ними что хотите» — прямо сказала она. И Жан уже знал, что хочет с ними сделать. Но об этом позже. Пока что они на пару с Пик прогулочным шагом, взявшись за руки, бродили меж пахнущих вообще всем на свете рыночных прилавков под открытым небом. Погода вновь выдалась солнечная. Тонкие слои снежка сверкали на крышах, на обочинах дорог, создавая ещё больше света, что аж ослепляло. Люди ходят, как во сне. Нет у них важнее дел. Не смотря на морозец, на многолюдном рынке ощущалось тепло. Теплота была не физическая, а, скорее, душевная. Будто тут какой-то праздник. На Парадизе очень давно не было так приятно. Неужели он перестал быть адом? И всё однажды сбудется. Главное — не париться. Ведь весь кошмар забудется. Всё ещё наладится. И никому не хватает времени подумать о времени, но и пусть, сейчас такие времена. Оживились улицы, прилавки ломятся от мяса, сыра, молока, одежды и деревянных игрушек. А ведь десяток лет назад многие боялись умереть от голода. Все перестали чувствовать себя героями несчастной истории. Глаз Пик зацепился за мужчину, торгующего охотничьим барахлом: стрелами, луками, ножами, сумками. — Давай, может, купим что-нибудь Энни? — потянула она за собой Жана, — Помню, она говорила, что мечтает о хорошем ноже. — Предлагаю сначала заняться важными покупками, а уже потом баловаться, — сухо ответил тот, чем и вызвал её цоканье. — Хватит уже дрожать, всё нормально. Никакие убийцы тут не ходят. Жан боялся не за себя, а за неё. Наконец-то, спустя столько оборотов вечно спешащих часовых стрелок, они вдвоём, сами по себе. Ему не хотелось, чтобы какие-то упыри вдруг разрушили эту идиллию. — Ну ладно. Предлагаю быстро купить необходимое и пойти прогуляться. Отдохнем, развеемся. Может, даже снимем комнатку в отеле, а? — с намёком предложил он, прикрыв глаза. — Нам надо вернуться до захода солнца, забыл уже? Иначе ребята будут волноваться. Но идея неплохая. Я бы где-нибудь с тобой уединилась. Мы ещё ни разу не ходили на свидания. — А как же та волшебная ночь на материке, когда ты пришла ко мне в шатёр? — замурлыкал Жан. Девушка улыбнулась, даже не покраснев, хотя воспоминания, нарисовавшиеся у неё в голове, культурными назвать не получалось. — Это не было свидание. Мне просто стало грустно, а ты выглядел таким скучающим. — С того момента я не скучал ни дня, — продолжал мурлыкать парень. — Ну всё, хватит, мы на улице! Когда она была рядом, ему становилось не так важно, услышат ли их все эти безликие незнакомцы или нет. Оставаясь с Пик наедине, он превращался в ласкового кота, тактильного и настойчивого. Жан хотел, чтобы этот день стал особенным. Он планировал сделать особенными и прошлые дни, что они проводили в гостях у охотницы, но возможности не выпадало. Эта недельная поездка на Парадиз, ставшая желанным отпуском от политической возни, является идеальной возможностью сделать Пик предложение, от которого она не сможет отказаться. Только Энни знала, что задумал Жан. И узнала она это случайно, когда застукала его за поиском идеального места, где можно спрятать кольцо, чтобы его будущая обладательница не нашла сюрприз раньше времени. Взяв с Энни обещание, что она не проболтается, Жан плыл на Парадиз только с одной целью — подарить той самой своё сердце. Остальное его мало волновало. Он начал подбивать всех остальных на эту авантюру просто ради того, чтобы не вызвать у Пик подозрений. Энни, ставшая главной соучастницей, забрала у Жана бремя организации путешествия, дабы тот не отвлекался от подготовки сюрприза. Естественно, у неё были свои причины делать это. Пик внимательна, от неё сложно что-то спрятать или утаить. Жану пришлось тяжко, чтобы весь его план не всплыл на поверхность. В течении дня он хранил кольцо на дне обуви, отчего постоянно прихрамывал. Во время сна украшение из розового золота хранилось внутри обеденного стола, в секретном местечке, которое Жан нашёл во время первого ужина. Когда стол внезапно разломался после потасовки Пик и Энни, у Жана чуть не остановился пульс. Благо, его заветная блёсточка ни разу не пострадала. Прямо сейчас кольцо было во внутреннем кармане его такого же зелёного, как и пиджак Пик, пальто, ожидая своего часа. — Предлагаю закончить побыстрее и заняться своими делами, — в мужском голосе задрожала неуверенность, которую он пытался скрыть. — Хорошо. Закупимся и поедем искать свободную комнату, она тут точно где-то есть… — ответила девушка. Жан ускорился, сжав её руку и почти бегом побежав по рынку, хватая всё нужное. Телега наполнялась покупками, кобылка смотрела на растущую гору и понимала, что дорога назад будет тяжёлой. Сил ей прибавлял лишь мешок морковки, из которого торчали оранжевые кончики. — Всё, едем! — загорелись глаза Жана, — Но! — хлыстнул он поводьями. Пик, сидевшая в конце телеги, болтала повисшими ножками, глазея по сторонам. Интересно, есть ли в этом разрушенном обломками стены городе отели? Ещё совсем недавно путешественники на Парадизе вызывали только подозрения. Отели никто не строил, потому как они бы пустовали львиную часть времени, не принося никакого дохода. С исчезновением титанов всё поменялось. Люди перестали бояться ездить из города в город, их больше ничего не сковывало. А с появлением железной дороги вскоре весь остров, даже в самых дальних местах, оброс зачатками новых городов, которые строили приезжие со всего мира, даже с материка. И им ведь надо где-то жить. Для них наверняка построены хотя бы самые простецкие гостиницы. Парочке влюблённых послов мира подобного места более чем хватит. — О! — привстала вдруг Пик, указав куда-то пальцем, — Гляди! Жан отвлёкся от дороги и посмотрел влево. В ответ на него, косясь, глянул двухэтажный трухлявый домик с залатанной наспех крышей и яркой вывеской: «Перевозчик», которая, казалось, совсем не подходила к нему. Оставив кобылку с телегой перед гостиницей, двое завалились внутрь, где их встретила миловидная горбатая бабушка в больших круглых очках, даже не заметившая, что кто-то вошёл. — Нам нужна комната, — Жан уронил на прилавок с десяток монет, чего более чем хватило, — Самая лучшая из ваших. — Ох, да, проходите, — бабушка, выпучив глаза, тут же прибрала упавшее на голову богатство и протянула ключик, — Второй этаж, пятый номер. Жан повёл подругу наверх, но та остановила его, вновь отвлёкши бабульку от чтения газеты. — А почему это место называется «Перевозчик»? — Ах, ну… — начала она рассказ, явно длинный, — Когда на острове уже не осталось титанов, но война с материком ещё шла, я и мой старик занимались перевозкой товаров. А название своей фирме дали такое, потому как все эти титаны тогда пользовались большой популярностью. Я говорила старику не называть компанию в честь вражеского титана, но тот так восхищался красотой этой самой… как её… Пек Крингер. Ну вот, он умер, а я осталась одна. Решила бросить всё это дело и вместо развозок осесть здесь, сдавать комнатки. — Вы не ревновали мужа? — Да кому был нужен этот хрыч, кроме меня… Жан чуть не засмеялся в голос, слушая это. Он прятал смех в локоть, отвернувшись и вжав голову в туловище. — Ага-а-а… — неловко протянула Пик. «Сама виновата, что затеяла это… Знала же, что ответ не понравится», — подумала она, пошатнувшись. — А откуда он знал, как выглядит обладательница Перевозчика? Где он её увидел? — Он её лично не видел, но ему рассказал наш внук. Тот участвовал в налёте на их осиное гнездо. Он видел её, да ещё и так близко! — Как звали вашего внука? — Пик решила выведать всё, раз уж заварила кашу. Если позориться, до то конца. Бабушка открыла беззубый рот, но не успей она произнести и слова, как Жан уволок девушку на второй этаж. — Пойдём уже, какое тебе дело до всего этого, Пек Кригнер? — от еле сдерживаемого смеха у него аж покраснело лицо. — Ещё раз меня так назовёшь — покусаю, — нахмурилась та. Пройдя по коридору, они нашли нужную дверь. По ту сторону их ожидала бледно жёлтая тесная квартирка. Совершенно обычная, хотя она должна быть самой лучшей из возможных. Пол скрипучий, окна выходят прямо на окна дома напротив, где какой-то мужчина засовывал хомяка в стеклянный сосуд, наполненный дымом, отчего их пришлось занавесить. На стенах развешаны старые никому неизвестные картины с изображениями осенней природы, не наделённые даже названиями. Кровать широкая, но короткая, подушек всего две, обе маленькие. Но этого должно хватить. Стоило Жану закрыть за собой дверь, как Пик набросилась на него с поцелуями, схватив за заднюю часть шеи одной рукой и за талию второй. — Иди сюда, мой жеребец! Тот, в свою очередь, сразу засунул ладони под одежду, начав её снимать. Нет, стоп! Сначала надо кое-что сделать… — Постой, — оторвавшись от её губ, он слегка отстранился, — Я забыл пальто в телеге. Мне оно нужно. — Зачем тебе пальто? Мы должны раздеваться, а не наоборот. — Прости, это важно. Я сейчас, я бегом! Он выскочил в коридор, браня свою растерянность. «Как я мог забыть его! Там же кольцо!» Благо, у местных не принято совать свой нос в чужие повозки. Военная полиция, на форме которой когда-то был изображён единорог, пристально следила за порядком на центральных улицах. Тут можно было чувствовать себя в безопасности. Жан прыгнул на телегу, схватил пальто, проверил внутренний карман. Хух, всё на месте. Пора идти назад. — Молодой человек, — остановила его вдруг старушка на стойкой. — Да-да? — воспитание не позволило ему проигнорировать старшую. — А ваша дама… она мне кого-то напоминает. — Вы прожили долгую жизнь, — стараясь быть вежливым, но не затягивая, ответил парень, потея от нервов, — видели целую кучу людей. Естественно она вам кого-то напоминает. Кажется, такой ответ устроил бабушку, и та вернулась к морям из букв на газете. Жан резво вскочил на второй этаж, почти не касаясь туфлями ступеней. Он был так быстр, что врезался в другую посетительницу гостиницы. — Простите, вы не ушиблись? — чуть не свалив её с ног, он вовремя сориентировался и взял незнакомку за локоть. Но та не была такой уж незнакомкой. В ней он увидел страшное: одну из тех двух дам, что чуть было не прикончили его с Конни пару дней назад. В тот день она была в элегантной шубе и на высоких каблуках, сейчас же стала похожей на простую трудяжку, всю работающую руками. В ней поменялось абсолютно всё, кроме лица. Будто бы она сменила личность. Она тоже узнала Жана, напугавшись до смерти. Вырвав руку из его хватки, девушка убежала вниз. Жан оскалился, сжал кулаки и ворвался в пятый номер. — Сейчас же уезжаем из города! — закричал он. Пик ждала его, лёжа на кровати в одном нижнем фиалковом белье. Такое внезапное заявление заставило её смутиться и прикрыть себя одеялом. — Что-что? Объяснись. — Я встретил одну из тех радикалов, которые хотят нашей смерти, — смотря в глазок, тараторил Жан, — Пожалуйста, одевайся побыстрее. Нам надо немедленно валить, пока она друзей не позвала. — Вот ведь… — прорычала девушка, спрыгнув с постели и потянувшись за одеждой, — Никакой личной жизни. Она была не напугана, а, скорее, зла. Насучив брови, финальным штрихом она накинула на плечи пиджак, откуда-то достав револьвер и пару гранат. — Откуда у тебя всё это?! — подпрыгнув, словно кот при виде огурца, воскликнул Жан. — На всякий случай, — мило улыбнулась девушка и с пинка вышибла дверь, выставив вперёд ствол, — Я никому не позволю мешать моему сексу! — Давай вниз! — выбежал вперёд неё Жан, наматывая по пути кусок ткани на кулак, если вдруг придётся драться. Они пробежали мимо бабушки, выглядевшей взволнованно. — Куда вы? — пристала та с кресла качалки, делая малюсенькие шажки. — Простите, нам пора ехать, у нас срочные дела! — скрыв пистолет за спину, Пик вежливо поклонилась, — У вас отличное название, не меняйте его! Затем они убежали, надеясь, что проблемы их не догонят.