Книга спешлов. Я и Ти. Ром Мок

Пич уже не слышал разговоров внизу. Он решительно взял Ти за руку и повел его на второй этаж ресторана. Сегодня этот этаж не использовался, поэтому там никого не было. После того как они поднялись, Пич повернулся и встретился взглядом с другим человеком. Но прежде чем он успел что-то сказать, его резко притянули к себе, и жадный, горячий поцелуй заполнил все пространство между ними. Поцелуй молодого мафиози был наполнен жаждой, глубиной и настойчивостью. Он проникал в самое сердце, словно Ти стремился завладеть всеми чувствами другого человека, удерживая его в своих руках. Но в этой страсти была и трепетная нежность, как будто он боялся причинить боль, словно держал в руках что-то хрупкое и бесценное. Этот поцелуй был насыщен любовью, тоской, жаждой и множеством других эмоций, которые переполняли его, не находя выхода. Молодой мужчина долго не отпускал своего партнера, пока тот не начал тяжело дышать. Его щеки вспыхнули румянцем, и он, собравшись с силами, оттолкнул красивое лицо напротив. Только тогда Ти нехотя отстранился, но не смог удержаться от пары легких укусов и коротких поцелуев. – Ти, хватит. Нам нужно поговорить, – произнес Пич, позволяя Тиракиту вновь и вновь касаться его губ, пока не услышал собственный хриплый и дрожащий голос, который он старался сделать максимально серьезным. Он должен был быть твердым. Иначе все могло зайти слишком далеко прямо здесь и сейчас. – Извини. Я слишком сильно скучал по тебе, – ответил Ти, вздохнув и крепко прижав его к себе. Его объятия были такими плотными, будто он хотел растворить Пича в своих руках, не позволяя ему исчезнуть. Но это не вызывало дискомфорта. Наоборот, в этих объятиях была такая теплота, что хотелось выдохнуть с облегчением, забыть обо всем и просто утонуть в этом моменте. Эти объятия действительно могли защитить от всего. Пич глубоко вдохнул, уткнувшись лицом в широкую грудь, и расслабленно прошептал: – Я тоже скучал по тебе. Ти широко улыбнулся, готовый наслаждаться мгновением признания. Но не успел он насладиться этим моментом, как Пич отстранился, прищурился и строго посмотрел на него. – Но, Ти, ты не должен никому говорить, что мы встречаемся. – Почему? – Мафиози нахмурился, его лицо мгновенно потемнело, а объятия стали еще крепче. – Ты хочешь скрыть меня? Сделать меня своим тайным любовником? Да ты смелый, я смотрю! Пич остался невозмутимым, нисколько не испугавшись его реакции. – Какой сериал ты сейчас пересматриваешь? Ты же говорил, что в последнее время не смотришь дорамы. – Да так… немного читал роман, – Ти отвел взгляд, слегка кашлянув, чтобы скрыть смущение, прежде чем продолжить: – Но зачем скрывать? Мы ведь уже женаты. Даже если ты пожалеешь об этом или захочешь передумать, я все равно не соглашусь. Пич тяжело вздохнул, протянул руку, чтобы нежно коснуться щеки другого, а затем притянул его для короткого поцелуя. Это был лишь мимолетный момент, несколько легких прикосновений губ, вызванных его раздражением от грустного вида молодого мафиози. Тот, хоть и был ошеломлен, широко раскрыв глаза, все же охотно ответил на поцелуй. – Я ни разу не говорил, что не хочу быть женат на тебе, Пи Киан, – фотограф отстранился, произнеся с легкой усталостью в голосе: – Я просто хотел хоть раз доказать свою состоятельность. Ти слегка облизнул губы, словно ему было мало этого поцелуя, но все же продолжил разговор: – Что ты хочешь доказать? Тебе не нужно ничего доказывать. Пич поднял взгляд, встретившись с чарующим дымчатым взглядом собеседника, и серьезно произнес: – Я хочу, чтобы мое первое звание было "фотограф", а не просто "любимый кхун Ти". Пич не ненавидел находиться в тени Тиракита, не завидовал и не стремился быть таким же могущественным. Ему вполне хватало счастья быть обычным фотографом, и он с радостью принимал, когда его представляли как возлюбленного человека, которого он называет мужем. Но у него были и свои амбиции – стать признанным фотографом. Он хотел, чтобы его имя ассоциировалось не только с "возлюбленным" знаменитого Тиракита Киана Арсени, но и с его собственным талантом. – И первый шаг к тому, чтобы стать международным фотографом, – это создать работу, признанную на мировом уровне. – И ты готов позволить этим людям быть с тобой грубыми ради этого? – холодно перебил Ти, его голос звучал так, словно он мог убить кого-то, если бы тот оказался рядом. Однако он изо всех сил старался сдерживать свой гнев, чтобы не напугать любимого, ведь он прекрасно помнил, насколько Пич был травмирован подобными ситуациями. Пич слегка улыбнулся, не удивившись, что Ти об этом знал. Тот говорил ему, что отправит телохранителей, чтобы они издалека следили за его безопасностью, не вмешиваясь в повседневную жизнь. Это было сделано ради его защиты. Даже если сам Ти не занимал руководящей позиции, в мафиозных кругах безопасность никогда не бывает гарантированной. В тот момент Ти был сильно обеспокоен, боясь, что его могут обвинить в намеренном ограничении свободы. Он так нервничал, что едва удерживал самообладание, опасаясь ссоры, слез и обвинений. Но вместо этого он подавил все возражения поцелуем, чтобы прекратить спор. К сожалению, Пич только кивнул с пониманием, улыбнулся без всякого беспокойства, и спокойно продолжил передвигаться с телохранителями, сопровождавшими его на расстоянии. Это на некоторое время вызвало у кхун Ти легкую грусть и сожаление. Он хотел бы понять, почему ему грустно, но подумав решил, что лучше оставить это без ответа. Молодой фотограф слегка пожал плечами, как бы говоря, что ничего нельзя поделать. – Сейчас я для них всего лишь незнакомец без значительных достижений, но который вдруг стал отдавать приказы. Естественно, это вызывает недружелюбие. – Но они не имеют права так грубо разговаривать с кем бы то ни было, – сказал мафиози холодным тоном, который резко контрастировал с его мягким прикосновением к щеке Пича. – Особенно о тебе, дорогой. Молодой человек слегка наклонил голову, прижимая щеку к теплой ладони мужчины, и едва заметно двигая ею. Это заставило его мужа сглотнуть от волнения. Иногда людям просто нужен кто-то, кто поддержит их и даст силы двигаться дальше. – Со мной всё в порядке, – сказал Пич, повернув голову, чтобы крепко поцеловать ладонь Ти, затем расслабленно улыбнулся. – Пятый гость – это Пи Киан, верно? Как ты уговорил этого Симоне? – Наши семьи когда-то вели совместный бизнес, поэтому мы пересекались в детстве. Потом стали партнерами, иногда общались по работе, так что удалось договориться, – ответил Ти, не отрывая взгляда от губ любимого. – Сначала я отказался, потому что мне не нравится этот тип дел, но если ты будешь фотографом, я с радостью соглашусь. – Так вот почему ты решил внезапно появиться, не предупредив меня? – Пич отстранился, нахмурившись. – Ты знаешь, как я волновался, когда не мог с тобой связаться, Пи? Ты хотел, чтобы я получил сердечный приступ? – Прости, – сказал Ти, не выдержав, снова и снова целуя его губы с ноткой извинения. – Я хотел поскорее увидеть тебя, поэтому не успел предупредить. Хотел сделать сюрприз, а не заставить волноваться. – Хватит уже, сколько можно меня домогаться? Нам ещё нужно спуститься и работать, – Пич поднял руку, прикрыв рот своего мафиози, его щеки залились ярким румянцем. Он бросил на мужа сердитый взгляд. – А дети? Кто за ними присматривает? – Я уже сказал этим двоим. Они как раз летят в Таиланд и вызвались сами присмотреть за племянниками, – Ти снова поцеловал тонкую руку Пича, прежде чем отпустить её, и добавил: – Давай потом вместе выберем подарки для детей. Молодой фотограф лишь поджал губы, глядя в глубокие глаза цвета сигаретного дыма, которые излучали любовь. Его сердце едва не растаяло на месте. Как тут можно злиться? Ничего не поделаешь, он действительно очень любит Ти. Когда они далеко друг от друга, Пич тоже чувствует себя одиноким и грустит. – Понял, – вздохнул Пич, делая вид, что смирился. – Сначала закончим работу, а потом поговорим обо всем остальном. Ти мгновенно расплылся в широкой улыбке, его лицо засияло радостью, словно за спиной у него вилял невидимый хвост. Когда Пич начал спускаться по лестнице, молодой мафиози без единого возражения последовал за ним. Сначала дела, потом всё остальное. Позже… Когда Пич вернулся, Ивано Симоне уже прибыл и оживленно беседовал с Ромом. Было очевидно, что семья Симоне и семья Арсени не просто деловые партнёры, но, возможно, связаны куда более тесными узами, чем он предполагал. Ивано Симоне был мужчиной внушительного телосложения с широкими плечами, немного ниже Ти и Рома, но гораздо массивнее. Его мускулы выделялись особенно чётко, когда он снял пиджак и небрежно перекинул его через плечо, оставшись в белоснежной облегающей рубашке. Лицо его привлекало внимание: глубокие черты, ясные голубые глаза, контрастирующие с аккуратными усами тёмно-коричневого оттенка. На первый взгляд он выглядел добродушным мужчиной средних лет, но Пич догадывался, что это впечатление во многом создавалось благодаря присутствию братьев Арсени. Тиракит направился к беседующим, а Пич пошел к своим рабочим инструментам, которые становились всё дороже из-за того, что его возлюбленный постоянно покупал новые модели камер для дома. Хорошо хоть, что он ещё не купил целую компанию по производству камер. Пич сосредоточенно опустил взгляд на настройки камеры, готовясь к работе, но тут краем глаза он заметил чей-то силуэт, приближающийся к нему. Фотограф поднял голову, увидев, что это Мок, и широко улыбнулся, так что глаза превратились в дуги. – Здравствуйте, кхун Мок, давно не виделись. Как вы? – Всё хорошо, спасибо, – Мок слегка кивнул, его взгляд был мягким и доброжелательным, совсем не холодным и бесстрастным, как обычно. – А вы, кхун Пич, как поживаете? Нет никаких сложностей с кхун Ти? Имея за плечами многолетний опыт работы личным секретарём кхун Ти, молодой человек предполагал, что фотограф, вероятно, сталкивается с множеством захватывающих и непредсказуемых ситуаций ежедневно. Однако, зная характер собеседника, он был уверен, что всё у него под контролем. – Всё в порядке, – Пич тихо рассмеялся, сразу понимая, о чём идёт речь. – Хотя в последнее время я начал учить китайский, и иногда немного путаюсь. Кхун Ти изучал китайский, просматривая сериалы, но, похоже, запоминал больше тайских субтитров, чем китайских слов. – А как у вас дела, кхун Мок? – спросил Пич, указывая на младшего брата, который теперь исполнял роль главы семьи. – И почему вы с кхун Ромом здесь? Ром, будучи главой семьи Арсени, отвечал за дела, связанные с российской мафией, унаследовав эту роль от отца. Несмотря на вспыльчивый характер, он был серьёзным и ответственным человеком, который не увлекался развлечениями. Его внезапное появление здесь выглядело весьма неожиданным. – Так получилось, что у кхун Рома была деловая встреча с европейским филиалом "Arseny". Когда он узнал, что кхун Ти собирается приехать... В общем, Ром прибыл сюда не как Арсени, а в качестве телохранителя кхун Ти. Я решил присоединиться, чтобы присматривать за ним, – пояснил Мок, на лице которого читалась лёгкая усталость. – Не переживайте, я прослежу, чтобы они не мешали вашей работе, кхун Пич. Пич с сочувствием улыбнулся и мягко похлопал собеседника по плечу. – Вы, кхун Мок, тоже, кажется, сильно устали. Мок ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся. В его взгляде всё ещё сохранялась мягкость, но в глубине глаз мелькали лёгкие искры. – Кстати, можно я задам вам один вопрос, кхун Мок? – Пич опустил взгляд на камеру в своих руках, его голос стал тише, но для бывшего секретаря это не составляло трудности. – Вы случайно не знаете госпожу Ниру? Мок слегка нахмурился. – Нира? Вы имеете в виду Ниру Фёрст? Он действительно её знает. Сердце Пича на мгновение замедлило свой ритм, но вскоре вернулось в норму. На самом деле он не чувствовал ни боли, ни грусти. У каждого человека есть своё прошлое, свои истории – как светлые, так и тёмные. Всё это делает нас такими, какие мы есть сегодня. Однако он никак не мог понять, зачем этот человек, представившийся как «бывшая», появился перед ним его нынешним возлюбленным. Чего она хочет добиться? Пич хотел было задать этот вопрос, выяснить, какие проблемы между ними остались нерешёнными. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, на них упала тень высокого человека. Оба собеседника одновременно обернулись и увидели молодого мужчину, которого только недавно вспоминали. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на них с острым, подозрительным взглядом. – О чём болтаете? Что затеяли? – резко спросил Ром, не убирая рук с груди и внимательно изучая своего возлюбленного. – Или у Пича проблема, а ты снова лезешь туда, куда не надо, в одиночку? Оба моргнули, не понимая, за кого их принимают эти двое братьев. – Нет, – спокойно ответил Мок, его голос звучал ровно, без эмоций, словно он давно привык к такому тону. – Пич просто хотел узнать, почему мы здесь, Ром. – Почему? А я не могу прийти? – огрызнулся Ром, но в его глазах мелькнули весёлые и хитрые искорки. – Когда тут такая драма, я не могу просто уйти, не приняв участия. – Какая ещё драма? Тут только одни проблемы, – тяжело вздохнул Пич. Казалось, все вокруг делают лишь то, что им вздумается. – Не переживай, – уверенно заявил Ром, подняв руки. – Я здесь, чтобы обеспечить безопасность старшего брата, а не как представитель семьи Арсени. Однако его возлюбленный лишь равнодушно взглянул на него и холодным тоном ответил: – Твое присутствие только увеличивает риск и добавляет проблем, тебе так не кажется кхун Ром! – Мок, – с болью в голосе позвал глава семьи Арсени, глядя с тоской на своего возлюбленного. Пич лишь улыбнулся, а его глаза засияли от смеха. Ром списывал странные реплики Ти на то, что тот в детстве смотрел сериалы по настоянию матери. Однако и сам Ром перенял немало необычных привычек. Гены, видимо, всё-таки играют свою роль. Мок не обратил внимания на этот жест. Он повернулся к фотографу, посмотрел ему прямо в глаза и серьёзно произнёс: – Кхун Пич, вам не стоит беспокоиться о кхун Роме и кхун Ти. Я и моя команда позаботимся о них, чтобы избежать любых неприятностей. Пич тихо рассмеялся, глядя на грустное и немного унылое выражение лица Рома, а затем кивнул: – Спасибо. Полагаюсь на вас, Пи Мок. – Эй! Как ты можешь так говорить? Что я, по-твоему, за человек? – Ром обернулся к своему возлюбленному, в его глазах читалась лёгкая обида и шутливая мольба. Тем временем Мок, притворяясь, что ничего не замечает, едва заметно приподнял уголки губ в лёгкой улыбке, а его глаза блеснули от сдержанного удовольствия. Пич снова тихо засмеялся, затем его взгляд встретился с Ти, который молча наблюдал за происходящим из другого угла комнаты. Губы мафиози изогнулись в яркую, нежную и искреннюю улыбку. Это была его семья. Как бы далеко они ни находились друг от друга, они всегда останутся семьёй, как и сказал господин Ти в первый день их отношений.