Книга спешлов. Я и Ти. Ром Мок

Женщина выпрямилась, её взгляд метался между смущением и решимостью, но она старалась изо всех сил сохранять видимость спокойствия. – У меня есть важное дело, о котором я хотела бы поговорить с вами. Найдёте минутку? – её голос звучал мягко, но в нём проскальзывала настойчивость. – Как видите, я сейчас занят, – ответил Пич, поднимая камеру, которую держал в руках, и демонстрируя её Ниве с лёгкой улыбкой на губах. – Но если вы сможете подождать или предложить другое время, я смогу выслушать вас позже. – Я подожду, – твёрдо заявила она, не собираясь отступать. Он слегка покачал головой, жестом указав на кресло неподалёку. – Тогда присядьте и подождите немного. Я скоро закончу. Нива молча кивнула и, повернувшись, направилась к указанному креслу. Её движения были плавными, но в них сквозило напряжение. Пич проводил женщину взглядом, в котором читалась осторожность, прежде чем снова обратился к стоящему рядом Моку. – Спасибо, кхун Мок. Извините за беспокойство. – Это моя работа – защищать семью Арсени, – спокойно ответил молодой человек в голосе которого звучала искренняя преданность. Эти слова вызвали у Пича тёплое чувство. Он знал, что Мок уважает и ценит семью Арсени как свою собственную. Теперь, когда Пич стал частью этой семьи, он чувствовал, что обрёл нечто большее, чем просто родственные связи. Теперь у него была большая семья. Не только они двое, брат и сестра, как раньше. – Если вы не возражаете, кхун Пич, я хотел бы сопровождать вас вечером, – добавил Мок, нахмурив брови и бросив подозрительный взгляд на девушку. – Она выглядит... подозрительно. Лучше перестраховаться. Пич перевёл взгляд на Ниву. Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то, похожее на сомнение. – Всего лишь женщина. Не думаю, что это что-то серьёзное. – Женщина может быть приманкой. Осторожность никогда не бывает лишней. Фотограф задумчиво кивнул, его взгляд опустился на камеру, словно он искал в ней ответы. Через мгновение он спросил: – Кто она для семьи Пи Киана? Он хотел знать всё. Любая деталь могла оказаться важной. Сейчас он чувствовал себя в неведении, а это было самое опасное состояние. – Семья Перс когда-то сотрудничала с Арсени в бизнесе. В те времена она часто сопровождала кхун Ти на различных мероприятиях. Это помогало продвигать их дела. Но потом их пути разошлись, – Мок говорил спокойно, но его нахмуренные брови выдавали напряжение. – Или она уже успела доставить вам неприятности, кхун Пич? Пич сжал губы, украдкой бросив взгляд на Ти. Его возлюбленный выглядел раздражённым и напряжённым, словно готов был сорваться с места и броситься к той женщине, но что-то удерживало его. Возможно, данное обещание. Он просто сидел неподвижно, а его младший брат держал его за плечо, слегка сжимая его в жесте, который казался скорее насмешливым, чем серьёзным. Фотограф тихо вздохнул. Вся сцена была настолько очевидной, что Пичу даже не нужно было задавать вопросов. Поведение Ти говорило само за себя. Но вместо волнения или раздражения он лишь улыбнулся, с лёгкой теплотой в глазах. Он знал характер своего возлюбленного и понимал: это раздражение – не что иное, как проявление искренней заботы. – Эта женщина сказала, что она бывшая девушка кхун Ти, – наконец произнёс Пич, оборачиваясь к Моку. Его лёгкая, расслабленная улыбка не исчезала, словно он хотел показать, что его это совершенно не беспокоит. Он доверял своему возлюбленному. Кроме того, даже если она действительно была бывшей, это всего лишь часть прошлого, и нет никакой необходимости поднимать этот вопрос, чтобы он стал проблемой для их настоящих отношений. – Бывшая девушка? – переспросил Мок, его лицо стало ещё более хмурым. – Она так сказала, – Пич пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие. – Меня это не волнует. Прошлое остаётся в прошлом. Но человек, который говорит такие вещи нынешнему партнёру, явно имеет свои намерения. Нужно понять, чего она добивается. Мок внимательно посмотрел в глаза молодому фотографу. В его мягком, спокойном взгляде появилась твёрдость, словно он готов был встать на защиту чего-то важного. "Защитить... Приятно осознавать, что мы, семья Арсени, и есть то самое важное, что Пич пытается защитить". Мок слегка улыбнулся, чувствуя, как его тревога постепенно уходит. – Понял. Но всё же позвольте мне пойти с вами. Вместе будет безопаснее. Пич широко улыбнулся, его глаза заискрились. – Конечно, помоги мне, пожалуйста, кхун Мок. – Ни за что! – раздался властный голос, прерывая их разговор. Мок резко повернулся, заметив Рома, стоящего рядом с Ти. Его голова была высоко поднята, а руки скрещены на груди, выражая явный протест. – Я пойду с Моком вдвоём, – твёрдо заявил Пич, не испугавшись громкого голоса младшего брата своего возлюбленного. Он подошёл ближе к Тиракиту и осторожно потянул за край его рубашки. Его большие глаза смотрели с мольбой. – Я тоже мужчина. Я хочу защищать и заботиться о своём возлюбленном. Разве это неправильно? Ти, готовый возразить, проглотил протест. Его дымчатые глаза засияли от неожиданного удовольствия, хотя брови оставались напряжённо сведёнными. Пич снова слегка потянул его за руку, и этого оказалось достаточно, чтобы молчаливый мафиози наконец уступил. – Хорошо, – произнёс Ти, удерживая младшего брата, который пытался вмешаться. – Но если ты получишь хотя бы царапину, я разберусь со всеми. Пич уверенно кивнул, подтверждая свои намерения. Затем мягко подтолкнул Тиракита вернуться обратно в отель и подождать там, а сам направился к девушке, которая всё ещё сидела на маленьком диване в ожидании. Рядом с ним шёл Мок. Оглянувшись назад, фотограф с лёгкой насмешкой заметил: – Похоже, кхун Ром всё ещё раздражён. – Пусть остаётся так, – спокойно ответил бывший секретарь. Его голос звучал ровно, но уголки губ слегка приподнялись, а в глазах появилась едва заметная мягкость. Пич лишь слегка улыбнулся, не добавляя ни слова. Его мысли вновь погрузились в нерешённые рабочие вопросы. Ему повезло ощутить тепло и любовь семьи Арсени. Жизнь, которая раньше ограничивалась только им и сестрой, стала частью большой семьи. Это позволило ему понять, что значит любить и быть любимым. Он осознал истинную ценность слова «семья». Теперь настало время самому защищать тех, кто стал для него дорог. Пич остановился у дивана и сел в большое кресло рядом. Его взгляд был сосредоточенным и спокойным, а руки скрещены на коленях. – Извините за ожидание, – произнёс он ровным тоном. Уголки его губ изогнулись в привычной улыбке, которая, однако, не достигала глаз. – Мисс Нива, что привело вас ко мне? Женщина молча сидела напротив, внимательно изучая его. Он же уверенно встретил её взгляд, не показывая ни малейшего волнения. Его лёгкая улыбка оставалась неизменной, а её поведение не оказывало на него никакого давления. До того как он начал встречаться с кхун Ти, ему уже доводилось сталкиваться с ситуациями, когда телохранители приводили его прямо к мафиози. Поэтому резкий взгляд женщины не произвёл на него особого впечатления. – Поймите, вас обманывают, – наконец сказала она. – Простите? – он переспросил, слегка нахмурившись, не понимая, к чему она клонит. Женщина тихо вздохнула, словно испытывая к нему жалость. – Я не знаю, что этот мужчина вам наговорил. Но он мафиози. У него нет сердца. Он просто использует вас, чтобы прикрыться, чтобы вы заботились о ребёнке другой женщины вместо него. Я не хочу, чтобы вы страдали так же, как я. Пич моргнул несколько раз, затем бросил взгляд на Мока, который стоял рядом молча. Обычно невозмутимый бывший секретарь на этот раз был в недоумении, что было для него редкостью. Казалось, что этот разговор не понимал не только он. Пич обернулся к женщине, чувствуя лёгкую иронию. Однако, уловив искренность её слов, он решил ответить спокойно и вежливо. – Извините, но, честно говоря, я не совсем понимаю смысл ваших слов, – молодой фотограф произнёс нейтрально, слегка улыбнувшись, чтобы разрядить напряжённую атмосферу. – Кхун Ти добр ко мне, мы любим друг друга, и между нами нет обмана или уловок. Пожалуйста, не переживайте. – Ты действительно думаешь, что то, что вы делаете, – это правильно? – Нива не сдавалась, продолжая задавать вопросы. – Я прошла через это. Он встречался со мной шесть месяцев, но был холодным и бесчувственным. Выбор бросить все ради этого человека – не лучший вариант. Когда-нибудь он поступит с вами так же, как и со мной. Пич замолчал. Его губы, на которых обычно играла легкая улыбка, стали неподвижными, а темные глаза пристально смотрели, пытаясь разгадать тайные мысли женщины напротив. Она выглядела расстроенной, но не до степени ярости. Он заметил смесь беспокойства и зависти, но не видел злого умысла. И это его не удивляло, ведь он знал, что многие люди распространяли слухи о нем и кхун Ти, и эти истории были искажены до неузнаваемости. Пич и Ти не обращали внимания. В жизни и без того хватает забот, чтобы заниматься слухами. Однако в глазах женщины напротив читалась уверенность, будто она была убеждена, что все это – не просто пустые сплетни. На самом деле, больше всего ему хотелось понять, что заставляет ее так верить в эти слухи. – Единственное, что я могу вам сказать: я и кхун Ти любим друг друга. Никто никого не обманывает. А двух детей я воспитываю по собственному желанию. И очень их люблю, – спокойно объяснил Пич, чувствуя нарастающее раздражение и решив, что пора заканчивать этот бессмысленный разговор. – Если у вас больше нет дел, я ухожу. Надеюсь, мы больше не встретимся. – Ты выбрал этого бесчувственного человека вместо собственной матери?! Этот внезапный вопрос заставил его замереть. Его черные глаза сузились, а лицо стало еще более холодным и непроницаемым. – ...Что вы сказали? – наконец произнес он. Нива остановилась, почти вздрогнув. Обычно Пич казался добродушным, легким в общении и улыбчивым. Именно поэтому она беспокоилась, узнав об этом. Но впервые она увидела ледяную жесткость и холодную угрозу в атмосфере вокруг молодого фотографа. Неизвестно, было ли это потому, что он слишком долго находился рядом с Ти и впитал эту атмосферу, или потому, что случайно задели его за живое. – Твоя мама, тетя Мали, очень скучает по тебе, – произнесла молодая женщина, голос её дрожал, слова путались и срывались. – Тетя сказала, что пыталась связаться с тобой, но тот мафиози помешал ей. Я знаю, насколько опасен этот человек, поэтому пришла тебя предупредить. – …??? – Тебе стоит вернуться к матери. Не рискуй своей жизнью… – У меня нет матери. Я сирота. Вы, кажется, меня с кем-то путаете, – Пич произнёс это ровным, холодным голосом, в котором сквозила ледяная отстранённость. Его лицо, обычно мягкое и доброе, теперь стало жёстким, почти угрожающим. – И не пытайтесь мерить других своей линейкой, устанавливать границы и указывать, что им делать. Вы ничего не знаете о жизни других людей. Нива застыла, её глаза расширились от удивления и страха. Пич, не добавив ни слова, поднялся, коротко кивнул ей в знак прощания и, не оборачиваясь, быстро ушёл. Его сердце бешено колотилось, он не мог понять, что сильнее – страх или ярость. Фотограф опустил голову, ускорил шаги, стремясь убежать, спрятаться от услышанного. Он мечтал найти укромное место, шкаф или сундук, куда можно было бы залезть, как в детстве. – Пич! Парень вздрогнул, резко поднял голову, испуганно оглядываясь. Глаза были широко раскрыты, лоб покрыт испариной, несмотря на прохладный воздух. Тело напряглось, он отчаянно пытался вырваться из рук, которые схватили его за плечо. Но, встретившись взглядом с дымчато-серыми глазами, полными любви и беспокойства, напряжение мгновенно спало. Пич тяжело дышал, осознав, что всё это время задерживал дыхание. Ноги дрожали, едва удерживая его. Ти, встревоженный, быстро обнял его, чувствуя, насколько нестабилен его любимый. Он гладил его по голове, утешая низким голосом, чередуя слова с нежными поцелуями в чёрные волосы, передавая тепло и заботу. Тиракит мельком взглянул за спину и встретился взглядом со своим младшим братом, который выглядел не менее обеспокоенным. Ром тихо кивнул, и Ти снова сосредоточился на Пиче. – Может, вернёмся ко мне в номер? – мягко предложил он, длинными пальцами перебирая кончики волос любимого. – Давай немного отдохнём. С тех пор, как мы приехали, я даже не обнял тебя. Я очень соскучился. – Разве тебе не нужно продолжить разговор с господином Ивано? – Пич поднял голову, чтобы посмотреть на него, но его тело оставалось тесно прижатым, словно ребёнок, нуждающийся в тепле. Ти нахмурился, задумавшись. – Тогда ты можешь пойти в отель. Просто зайди туда. Я купил это место. Там есть мои люди, они тебя знают. Пич тяжело вздохнул, его мрачность словно начала рассеиваться. – У меня забронирован свой номер. Молодой мафиози слегка замер, задумавшись, но не отпустил его. – Тогда я куплю ещё один отель. – Пи Киан!