Книга спешлов. Я и Ти. Ром Мок

– Как такое могло произойти?! Глухой, напряжённый голос кхуна Ти заставил Мока и Рома замереть, словно их застали с поличным. Мок сглотнул, Ром лишь нахмурился. Когда кхун Ти сердится, его невозможно успокоить. – Это моя вина... – пробормотал Мок, опустив голову. – Я думал, что кхун Мали уехала за границу и не стал следить за деталями. Даже не ожидал, что мы столкнёмся вот так... Младший брат, сидящий рядом, резко вскинул голову. – Нет, Пи Киан, это не вина Мока. Это всё из-за той тётушки! – Я никого не виню, – тяжело вздохнул Тиракит, потирая виски. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась скрытая угроза. – Я же говорил, что нужно было разобраться с этим заранее! – вспылил Ром, добавив пару резких слов. – Оставлять это на потом – только себе дороже! – Кхун Ром, успокойтесь, – мягко вмешался Мок успокаивая возлюбленного, а затем осторожно взглянул на бывшего начальника. – Это всё-таки мать Пича. А кхун Пич не одобряет насилия. К тому же, неизвестно, как он отреагирует на слова этой женщины. Ти нахмурился, его мысли унеслись в прошлое. Тогда, несколько лет назад, он уже допустил ошибку, скрыв правду от своего любимого. Это привело к ссоре, которую он до сих пор не мог забыть. Мужчина махнул рукой, давая знак всем разойтись. – Ладно, отдохните. Потом разберёмся. – Это вообще-то моя комната, – младший брат встал, указал на дверь с каменным выражением лица. Ти раздражённо цокнул языком, но подчинился. Однако, едва он открыл дверь, как застыл на месте. Перед ним стоял Пич, скрестив руки на груди. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Даже самый влиятельный мафиози, оказавшись перед своим любимым, который молча скрестил руки, мог лишь стоять прямо, словно провинившийся школьник. Ром быстро поднялся, уверенно подошел к двери и, с серьезным выражением лица, вытолкнул старшего брата из комнаты. – Отдыхайте, встретимся завтра, – холодно бросил он, захлопнув дверь прямо перед носом брата, оставив его стоять в одиночестве. Помогать он явно не собирался. – Каждый пусть сам разбирается со своей женой. Ти остался стоять неподвижно, его взгляд был пустым, а мысли путались. Но больше всего его терзала одна вещь, которая беспокоила его еще до того, как он прилетел сюда за своим любимым. Неужели ему действительно предстоит столкнуться с проклятием семи лет, о котором все так много говорят? – Может, вернемся в комнату? – спокойно предложил Пич, его голос звучал ровно, без намека на эмоции. Молодой мафиози только кивнул и послушно последовал за возлюбленным обратно в комнату. Как только дверь плотно закрылась, Ти неожиданно опустился на колени. Пич вздрогнул от неожиданности и инстинктивно отступил на два шага назад. – Что ты делаешь, Ти? – изумленно спросил он. – Ты же хотел ударить меня, поэтому я присел, чтобы не пришлось тянуться слишком высоко, – серьезно ответил грозный мафиози. Его лицо было таким напряженным, будто он готовился к самопожертвованию. Затем, с еще большим беспокойством, Ти добавил: – Нет, подожди, я позову Рома. Если ударишь меня, ты можешь повредить руку. Пич закрыл глаза и помассировал виски, стараясь сдержать свои эмоции. – Пи Киан… Я не собираюсь причинять тебе вред, – тихо сказал он. – Ах, точно, я забыл. Ты же не переносишь насилие, – мафиози вскочил на ноги. – Тогда я пойду, чтобы Ром ударил меня в той комнате, а потом вернусь. – Никуда не нужно идти! – резко оборвал его Пич. Тиракит, который только что поднялся, тут же снова сел на пол, моргая и глядя на любимого с мольбой. Он был готов на все, лишь бы избежать проклятия семи лет. Пич внимательно посмотрел на мужа, затем тяжело вздохнул и протянул руку, помогая ему подняться с пола и усесться на диван. Двое молодых мужчин сидели рядом на большом диване. Разговоров не было, но вокруг царила тихая, теплая атмосфера. Пич хорошо понимал, что любимый мафиози просто сильно переживает за него. Он знал это лучше всех. – Не говори об этом, Плаб, ладно? – голос фотографа стал мягче, когда он упомянул сестру, уехавшую в Японию к семье мужа. – Не переживай, Плаб будет в безопасности, – уверенно сказал Ти, и Пич невольно улыбнулся. Ти всегда оставался таким же добрым и заботливым, как в тот день, когда впервые сказал, что станет для него семьей. Как можно было на него сердиться? – Я не злюсь, – сказал Пич с легкой улыбкой. – Просто немного расстроен. – Прости меня. – Это не твоя вина, Пи Киан, – ответил он, качая головой. – Я знаю, ты хотел, как лучше. Кхун Ти – могущественный мафиози, упрямый и немного драматичный, – не был связан с ним кровными узами, но стал для него настоящей семьей. – Я понимаю, ты сделал это, чтобы защитить меня. И я действительно не хочу больше видеть ту женщину, – Пич вздохнул, его взгляд потускнел от грусти. Тиракит нахмурился, протянул руку и крепко обнял его. – Не грусти. Она не стоит твоих слез. – Я просто расстроен, что заставил Пи Киана разбираться с этим ради меня. И еще больше расстроен, что та женщина никогда не видела во мне своего сына. Он всегда думал, что её отстраненность и холодность к нему и Плаб, была вызвана страхом перед новым мужем. Молодой человек убеждал себя, что это был инстинкт самосохранения, что она просто любила себя больше, чем своих детей. Но теперь он знал правду: она никогда не считала его своим ребенком. Разве мать станет намеренно говорить плохо о собственном сыне посторонним? – Хватит. Больше не думай об этом, – голос кхун Ти был строг, но его объятие – теплым и успокаивающим. – Если ты не хочешь её видеть, тебе не нужно. Давай лучше займемся чем-то приятным. Пойдем купим подарки для Марн и Моок. Как тебе идея? – Завтра я свободен, – Пич улыбнулся шире, вспоминая о двух детях. – Но послезавтра, скорее всего, будет собрание. Нужно дождаться, пока арт-команда проверит работу, чтобы понять, что нужно исправить. – Отлично, тогда завтра отправимся за покупками, – кивнул Кхун Ти, выглядя расслабленным. – Дети уже сказали, что хотят, я всё записал. Пич рассмеялся, его глаза заискрились теплом. – Это можно назвать подкупом, не так ли? – Скорее, это плата за молчание, – ответил мафиози с лёгкой усталостью в голосе. – Я приехал к тебе без них, и уже за это получил выговор. Фотограф весело рассмеялся, и тяжесть, что давила на его сердце, мгновенно исчезла. Его семья была рядом, и ему больше ничего не было нужно. ****** Высокая женщина толкнула дверь дома и вошла, её мысли блуждали где-то далеко. Стройные ноги привычно направили её на кухню, хотя в голове всё ещё роились вопросы. Нива открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала глоток, когда услышала голос женщины средних лет, позвавшей её сзади. – О, вы вернулись, Кхун Нива? Она обернулась, молча посмотрела и улыбнулась, как обычно, но её улыбка была иной, не такой, как всегда. Мали, которой уже исполнилось пятьдесят, хоть и начала стареть, всё ещё сохраняла природную красоту. Добрая, мягкая, скромная – она никогда не стремилась к большему. За все годы совместной жизни Нива ни разу не видела, чтобы эта женщина проявляла гнев. – Тётя Мали, дядя ещё не вернулся, верно? – спросила она, стараясь отвлечься от недавних событий. – Нет, он, наверное, всё ещё на работе, – ответила Мали, сжав губы. Её глаза опустились вниз, а руки беспокойно теребили друг друга. – Вы видели моего сына? Нива замерла, её взгляд дрогнул, но вскоре снова стал спокойным. Это всего лишь мать, которая переживает за своего ребёнка, ничего больше. – Да, видела, – она сделала паузу, её голос звучал неуверенно. – Но он, кажется, очень зол на вас, тётя. Мали вздрогнула, её плечи заметно дрогнули. Она пыталась скрыть свою реакцию, но это было очевидно. – Он… он что-нибудь говорил вам? Тайка произнесла это с запинкой. Её поведение выдавало одновременно и нервозность, и беспокойство — это было заметно невооружённым глазом. Она совсем не походила на мать, искренне переживающую за сына, с которым давно разлучилась. Выражение лица Нивы стало спокойным и холодным. В её голове вновь зазвучали слова тех людей, словно эхо. Может быть, ей действительно стоит пересмотреть своё отношение к женщине, стоящей перед ней. – Нет, ничего не говорил. Почему вы спрашиваете? Есть что-то, о чём я не должна знать? – Нет, не в этом дело. Просто… я думала, может, он упоминал меня, – Мали ответила, заметно смутившись, а затем поспешно указала в сторону кухни. – Вы голодны? Я уже приготовила ужин. Нива ещё несколько секунд смотрела на неё, но Мали выдержала её взгляд лишь мгновение, затем поспешно отвела глаза, будто испугавшись. В конце концов, молодая женщина тяжело вздохнула. – Нет, спасибо, я не голодна, – холодно ответила она, после чего извинилась и поднялась в свою комнату, оставив жену своего дяди молча смотреть ей вслед. Мали дождалась, пока силуэт молодой женщины исчезнет из поля зрения, затем опустила взгляд. Её руки дрожали, сцепленные пальцы сжимались так крепко, что побелели. Губы были плотно сжаты, а в душе бушевала паника. За всю свою жизнь она ни разу не смогла постоять за себя. После того как она потеряла первого мужа вскоре после рождения младшей дочери, она решила положиться на мужчину, которого знали как хулигана в их районе. Хотя она понимала, что он пьёт и склонен к насилию, у неё не хватило смелости отказаться. Когда тот мужчина начал употреблять наркотики и попал в тюрьму, она снова переехала к другому мужчине, а затем ещё к нескольким, принимая любую работу, которую предлагали как лёгкий способ заработать. В конце концов, ей повезло: пожилой иностранец, которому было под пятьдесят, обратил на неё внимание и даже увёз за границу. Но спустя несколько лет его интерес, основанный лишь на похоти и желании обладать, начал угасать. Этот мужчина средних лет снова стал искать более молодых женщин, следуя своей ненасытной натуре. И теперь она была на грани того, чтобы оказаться выброшенной из его жизни. Мали металась по комнате, не находя себе места. Её возраст уже давал о себе знать: морщины на лице стали явным свидетельством времени. Мысли о том, что её муж может увлечься молодой и красивой женщиной, не давали ей покоя. Как вторая жена без права голоса, она понимала, что в таком случае её могут изгнать из дома. Но что тогда? Как она сможет выжить? Несмотря на своё положение, Мали привыкла жить в роскоши. Деньги, изысканные блюда, дорогая одежда, личный водитель – всё это было частью её жизни. Но потерять всё это? Мысль об этом приводила её в ужас. В момент отчаяния её взгляд случайно упал на фотографию сына в известном журнале. Она плохо знала английский, поэтому сначала даже не узнала его лицо. Её внимание привлекло знакомое тайское имя, и, всматриваясь в фотографию, она наконец вспомнила своего сына – неблагодарного беглеца, который сбежал с младшей сестрой много лет назад. Вот он! Её шанс на спасение! Мали нервно сжала руки, одна из них непроизвольно потянулась к губам. Тревога захлестнула её, но вместе с ней пришла надежда. Мисс Нива обещала помочь ей вернуть сына, чтобы он взял на себя ответственность за свою мать. Если её муж действительно оставит её ради другой, она сможет переехать к сыну, который будет заботиться о ней. Но кто бы мог подумать, что связаться с собственным сыном окажется так сложно? – Должен быть выход, – прошептала она, и её глаза вспыхнули решимостью. Она верила, что стоит ей встретиться с сыном, и его добросердечность, его любовь к семье не позволят ему отвернуться от неё. Мали была готова сделать всё, чтобы это стало реальностью. Ведь это её единственная надежда на спасение.