Книга спешлов. Я и Ти. Ром Мок

Они вошли в кафе, расположенное в одной из точек торгового центра. Ти, не теряя времени, протянул черную кредитную карту, коротко велев закрыть заведение примерно на час. Сотрудники, нервно переглядываясь, поспешно покидали помещение, кивая и торопливо организовывая пространство. Жизнь богатых людей действительно похожа на сказку. Пич сидел напротив женщины средних лет. Ти, предоставив им возможность поговорить наедине, не согласился ждать снаружи. Он отступил и занял место за столиком позади вместе с Ромом и Моком, но его взгляд неотрывно следил за возлюбленным. Если бы Пич хоть немного выказал недовольство, скандал был бы неизбежен! Фотограф тихо вздохнул, уголки его губ слегка опустились в легкую улыбку. Ти смотрел на него так пристально, что это не только не вызывало дискомфорта, но и придавал ему больше спокойствия. – Пич, – женщина заговорила первой, ее голос выдавал беспокойство и неуверенность. – Мы давно не виделись. Всё ли у тебя хорошо, сынок? – У вас ко мне есть дело? – резко перебил он, не желая продолжать беседу или делать вид, что между ними есть какая-то близость. – Пич, ты все еще злишься на маму, сынок? – с грустью в голосе произнесла Мали, хотя её глаза нервно метались из стороны в сторону, а всё её поведение выдавало явное беспокойство. Может ли мать, которая не видела своего сына так долго, быть настолько встревоженной? – Лучше скажите прямо, зачем вы пришли. У меня мало времени, – вместо ответа продолжил Пич. Выбор подарков для детей дома – дело первостепенной важности. Если затянуть, боюсь, Ти скупит весь торговый центр. – Пич, я понимаю, что ты, наверное, злишься на меня до такой степени, что даже сбежал из дома. Но тогда ты был ребёнком, ты не мог понять, через что мне пришлось пройти, – она сделала паузу, глубоко вздохнула, её плечи опустились, и она выглядела совершенно сломленной. – А вы подумали о том, через что пришлось пройти двум детям, которым ещё не было и десяти? – спокойно спросил Пич, потянувшись за стаканом холодного американо, стоявшим на столе. Его безразличное поведение ещё больше сбивало Мали с толку. В её воспоминаниях сын оставался худеньким мальчиком, ростом, едва доходившим ей до пояса, слабым, пугливым, добрым и покладистым. Этот образ никак не вязался с холодным мужчиной, который сейчас сидел напротив неё. Но у неё не было другого выхода. Это был её единственный путь к спасению. – Я знаю… ты разочарован во мне и злишься, Пич. Но тогда у мамы не было выбора, — сказала женщина. – У вас был выбор, – перебил её Пич, его голос оставался спокойным, но в нём слышались нотки грусти. – У вас всегда был выбор. И вы выбрали оставить своих двоих детей умирать. Женщина вздрогнула, её плечи задрожали. Все заготовленные слова застряли у неё в горле. Она лишь неловко улыбнулась. – Пич, ты слишком суров, сынок. Это же была просто небольшая болезнь, дети часто болеют – это нормально. Он поднял взгляд. Черные блестящие глаза, которые раньше были полны нежности, теперь стали острыми, жестокими, так что она не осмеливалась смотреть в них. – Вы знаете, сколько маленьких детей умирает каждый год из-за высокой температуры? А сколько детей умирает ежегодно из-за насилия в семье? Мали сжала губы. Она не могла ответить на эти вопросы, а Пич и не ожидал, что женщина, способная бросить своих собственных детей, будет знать ответы. – Вы давно умерли для меня и моей младшей сестры. И я искренне надеюсь, что вы тоже считаете своих детей мертвыми, – произнес Пич. Его голос был ровным и спокойным, и лишь его возлюбленный, сидевший за соседним столиком, мог понять, как сильно тот старался сдерживаться. – Подожди, Пич! Мама просит прощения! Дай маме еще один шанс, хорошо? Только ты можешь действительно помочь маме! – мать с дрожью в голосе умоляла, а ее прозрачные слезы легко стекали из глаз. Молодой человек сохранял невозмутимое выражение лица. Поразительно, но слезы собственной матери совсем не задевали его чувств, так что казалось, будто он и вправду бессердечный, и неблагодарный. Но даже если бы его так и называли, ему было бы все равно. – Вы называете себя матерью только тогда, когда вам что-то нужно от меня. Вам не стыдно? – он стиснул зубы, чувствуя боль, словно его душу полосовали. – Хватит пытаться связаться со мной. Мы не знакомы. В этой жизни и в следующей давайте больше не встречаться. Он давно смирился с тем, что мать никогда его не любила. Но осознание этого и факт, что он слышит и видит это своими глазами, были гораздо болезненнее, чем он мог себе представить. Пич поднялся со своего места, сказав только «прощай». Мали, лишенная надежды и охваченная тревогой, вскочила, схватив сына за руку так крепко, что ногти впились в его светлую кожу. В ее голове была только одна мысль – удержать сына любой ценой. Молодой человек вздрогнул, тело вдруг застыло, онемевшее и обессиленное. Лицо мгновенно побледнело. Дыхание сбилось, он не мог контролировать его, а широко раскрытые глаза уставились на руку, которую мать сжимала мертвой хваткой. Всего через несколько секунд, прежде чем кто-либо успел что-то сделать, он почувствовал, как большая рука закрыла его глаза, полностью лишив возможности видеть. В его ушах раздался лишь короткий крик, прежде чем он почувствовал, что его запястье вновь стало свободным. Несмотря на боль, аромат духов, смешанный с уникальным запахом Тиракита, плотно окутывал его. Спина ощущала жар от широкой груди, прижатой к нему. Сильная рука кхун Ти, с осторожностью и теплотой, мягко обнимала его. Это мгновенно расслабило напряжённое до дрожи тело. Он понял, что теперь в безопасности. – Выбросьте ее отсюда, – произнес Тиракит низким, глубоким голосом, полным скрытой, но почти не сдерживаемой ярости. И несмотря на это, его объятия оставались мягкими, заботливыми и наполненными вниманием. Пич слабо улыбнулся, несмотря на то, что всё ещё ничего не видел перед собой. Но внутри он чувствовал большее облегчение, чем, когда мог видеть. – Все уже позади, дорогой. Я здесь, – прошептал Ти низким голосом ему на ухо, объятие все еще было крепким. Он нежно поглаживая его голову, чтобы успокоить. Казалось, мафиози был еще больше взволнован, чем сам он. Пич закрыл глаза и расслабленно прислонился к широкой груди, его губы изогнулись в легкой улыбке. Страх, который недавно охватывал его, казалось, исчез полностью. – Со мной всё в порядке, Пи, – молодой фотограф слегка убрал руку своего возлюбленного, которая закрывала его глаза, и поднял взгляд. Его уставшие глаза всё же светились нежностью. – Спасибо, Пи Киан. – Не нужно благодарности, – ответил Ти, нежно поцеловав макушку ещё несколько раз. – Ты моя любовь, моя семья. Любые трудности, я решу их для тебя. Улыбка Пича стала еще шире. Все плохие чувства, оставшиеся в душе, словно улетучились всего из-за одной фразы любимого мафиози. Да, вот это и есть его семья. Глава Арсении ослабил ладонь, закрывавшую глаза Пича, когда увидел, что тот снова улыбается. После этого он аккуратно взял его тонкую руку, чтобы осмотреть. Его возлюбленный был человеком со светлой кожей, к тому же часто работал то в студии, то за компьютером, изо дня в день почти не видя солнца, что делало его кожу еще белее. Когда его так сильно сжали, на коже отчетливо проступил красный отпечаток ладони, а также следы от впившихся ногтей. Хорошо, что не дошло до крови. Ти нахмурился, его лицо мгновенно стало холодным, а острый взгляд поднялся вверх. – Можно ли больше не оставлять это безнаказанным? Хотя он был так зол, что едва мог сдержать ярость, мафиози все же приложил максимум усилий, чтобы удержать себя. Он помнил, что в последний раз, когда он действовал импульсивно, Пич злился на него несколько дней. Фотограф придвинулся ближе и обнял своего возлюбленного, прижав лицо к его широкой груди. Затем он тихо пробормотал безразличным голосом: – Пусть будет как будет. Главное, чтобы она больше не вмешивалась ни в мои дела, ни в дела Плаб. – Но ты же пострадал, – раздраженно сказал Ти, крепче сжимая объятия. Он не собирался отпускать его и больше не хотел думать о той женщине. – Пи, ты просто обними меня покрепче, и мне уже не будет больно, – Пич хихикнул, с немного лукавым видом, таким милым и очаровательным, что мужчина едва сдержался от желания унести его в номер "позаниматься" более важными делами. Фотограф, заметив блеск в глазах своего мафиози, тут же догадался, о чем тот думает. Он отступил назад, поднял руку, чтобы прикрыть рот Ти, который уже наклонился для поцелуя, и поспешно сменил тему: – Нам нужно идти. Мы должны купить подарки для детей. – Я могу купить весь торговый центр и подарить им. Пусть берут, что хотят, – коротко ответил Тиракит, прежде чем подхватить младшего на руки и вынести его, не обращая внимания на взгляды окружающих. Только протестующий голос Пича становился все тише и тише. Мок вздохнул с облегчением, радуясь, что Пич смог остановить кхун Ти от вспышки гнева. Затем перевел взгляд на женщину средних лет, которую Ром отвел в заднюю часть кафе. Бывший секретарь быстрым шагом направился туда. Открыв дверь, он увидел, как женщина сидела на полу, дрожа всем телом. Рядом стоял нынешний глава клана Арсени, контролируя ситуацию. – Я вас предупреждал, – произнес Мок ровным, холодным тоном, без намека на эмоции, его черные глаза были столь же бесстрастны. – Я говорил вам, чтобы вы держались подальше и не появлялись перед кхун Пичем. – Н-но... Ведь... Ведь он мой сын! Вы... Это вы посторонние! Не лезьте в наши дела! – ответила Мали дрожащим голосом. Несмотря на страх, она упрямо продолжала говорить. Ее пожилой иностранный муж не возвращался домой уже неделю. Это был явный знак того, что он устал от нее и, возможно, уже нашел себе новую молодую спутницу. Она чувствовала, что скоро ее выгонят из дома. Мок нахмурился, собираясь что-то сказать, но Ром поднял руку, чтобы остановить его. Его лицо было мрачным, полным плохо скрываемого гнева. С некоторыми людьми просто не стоит говорить вежливо. – Ты знаешь, что Пич уже женат, у него своя семья? Ром произнёс это холодным голосом, его взгляд был жестким и колючим. Мали успела лишь мельком взглянуть на него, как её охватил ужас, а все заготовленные слова мгновенно исчезли из головы. – Ты должна знать ещё кое-что: муж твоего сына – это сын семьи Арсени, – молодой человек подчеркнул каждое слово, и с каждым его произнесением Мали становилось всё холоднее. – Пич – это часть семьи Арсени, и он больше никак не связан с тобой. Женщина средних лет рухнула на пол, ее глаза расширились от шока. В ушах эхом звучали слова, которые Ром только что произнёс. Она не была слишком осведомлена, но, живя за границей, невозможно было не слышать хотя бы раз о семье Арсени. Это одна из крупнейших мафиозных семей в мире. Но как? Как её сын, простой мальчишка, сбежавший из дома, смог познакомиться с человеком такого уровня? – Я предупреждаю тебя в последний раз: больше никогда не появляйся перед Пичем и Плаб. В противном случае я лично позабочусь о том, чтобы ты исчезла навсегда. Ром произнёс своё последнее предупреждение, после чего взял за руку Мока и вышел из кафе, оставив женщину на месте. Он даже не удосужился бросить на неё последний взгляд. Бывший секретарь поднял глаза на своего возлюбленного, который шёл рядом. На его лице появилась лёгкая улыбка, а их руки, все еще сцепленные, сжались крепче. Ром был очень чувствителен, когда дело касалось семьи, отчасти из-за непростого прошлого Мока. Он часто сожалел, что не смог помочь ему больше. Мок однажды сказал, что само присутствие любимого человека рядом – это уже огромная помощь. Но, похоже, Ром всё ещё не мог этого принять. – Зачем ты вообще разговаривал с такой женщиной? Это пустая трата времени. Она видит только саму себя. Пичу невероятно не повезло с такой матерью, – пробормотал младший из мафиози. Секретарь, шедший рядом, тихо рассмеялся. Младший действительно был таким заботливым, всегда защищал и оберегал своих близких. Хотя они оба, и старший, и младший, были одинаковыми в этом. – Что смешного? – Ром бросил на него взгляд, его крупная ладонь сжала руку Мока ещё крепче. Тот лишь чуть шире улыбнулся, его глаза излучали ещё больше нежности, чем обычно. – Мне просто хорошо. Разве нельзя? Он встретился взглядом с любимым, который ответил ему широкой улыбкой. Сердце Рома будто забилось чуть быстрее, а затем их ритмы стали едиными.