«Люпен, за нами хвост»

      Уши каждого человека на территории музея резанул мужской крик. Уже напрягает не так ли? А вкупе с выстрелом пистолета уже ни у одного служителя порядка не осталось сомнений — виною всему вор. Голос кричащего был опознан как голос инспектора Зенигаты, так как именно его все из виду и потеряли. В панике сотрудники музея первые ринулись к ожерелью, на которое нацелился вор. Была объявлена тревога, ведь место бижутерии заняла подделка. Новость о краже, а за ней и обвинения в некомпетентности мигом добрались до адресата — местной полиции. Местные, покрасневшие от стыда, были демонтированы, потому далеко не сразу заставили себя взяться хоть за что-то.       Первое, на что отважились — это перепалка, в ходе которой полицейские пришли к первой толковой мысли: найдя инспектора, они настигнут и вора. Вспомнили, что при́бывшего японца (Зенигату) видели в последний раз, висящем на водосточной трубе. Из этого следовало, что искать того надо не на земле, а выше, например: на крыше музея, куда тот и держал путь.              Собранным наспех, отрядом пошли искать пути к этой самой крыше. А поняв, что таковых нет (вариант с вентиляцией либо не рассматривался вовсе, либо отметался) все двинулась к той самой трубе — последней "свидетельнице" неугомонного инспектора. Никто не решился повторить "подвиг" японца, а потому от трубы все мигом дистанцировались. Коллектив дружно решил пойти штурмом на стену, благо количество натренированных полицейских позволяло покрыть такие амбиции. Таким образом началась постройка воистину грандиозного строения, состоящей целиком и полностью из людей.       В то время когда местные организовывались у себя внизу, наверху страсти только-только разгорелись:       — Дзиген Дайске, ты ублюдок! — первое связное предложение, что смог составить инспектор, корчась от боли.       — Папаша! — кричал в ответ бородач. — Слово "предохранитель" для тебя какая-то шутка!?       Оба были в ярости, оба не ожидали того, что вытворит их оппонент. Не одно, даже самое смелое предположение инспектора из Интерпола, и близко не подобралось к тому, на что на самом деле пошёл напарник Люпена Третьего, будучи загнанным в угол! Бывший наёмник, судя по всему являвшийся голосом разума в банде Люпена, не нашёл выхода из ситуации лучше, чем наступить на ногу инспектору Зенигате. Этот "акт насилия" запустил неожиданную цепочку событий: инспектор истошно закричал, привлекая тем самым внимание полиции, после тот рефлекторно взялся за повреждённую конечность, ненароком нажав на курок. И наконец! Выпущенная пуля выбила, находящуюся в руках Дзигена, зажигалку.       Пока мужчина корчился от боли, держась за ногу и проклиная человека, пошедшего на сей грязный трюк, Дзиген не в первый раз поддался панике. Бородач, оказавшись на коленях, стал, не хуже немецкой овчарки, рыскать во мгле, ища улетевшую зажигалку. Привести в чувство обоих смогли только вопли полицейских, доносящиеся с левой стороны крыши.       Встрепенувшись, и стрелок и инспектор вскочили на ноги. Голоса местных, на удивление, больше пугали не злоумышленника, а инспектора. Добежав до левого края, Коичи принял ряд безуспешных пыток докричаться до подчинённых, мол, их помощь не требуется и, что он имеет преимущество над вором. Дзиген в это же время пристально наблюдал, лишь слегка отходя в сторону, будто готовясь к чему-то:       — Инспектор! — обратился к японцу человек, украсивший вершину человеческой башни. — Имею честь доложить...       — Идиоты! — уже не в первый (и не в последний) раз выругался Зенигата. — Сколько вам повторять: у меня всё под контролем! Вор у меня на мушке — ваша помощь не требуется!       — Я б с этим поспорил, — прозвучало вдалеке сомнение.       Несогласие выразил бородач, мало-помалу отошедший почти на противоположный край крыши. В подкрепление своих слов, он встал в расслабленную позу, всем видом показывая, что вышел из зоны досягаемости инспектора.       Зенигата был готов разорваться пополам, ведь только так у него получилось бы и направлять оружие на преступника, так и норови́вшего отклониться от прицела, и отгонять толпу полицейских (суматохой которых Дзиген мог бы и воспользоваться для побега). К огромному сожалению инспектора, эти "одарённые" никак не могли понять: чего Зенигата от них хочет?       Коичи стал так сильно и так быстро вертеться вокруг своей оси, поворачиваясь то к массе "коллег", то к стрелку, что его вестибулярный аппарат впервые в жизни сплоховал! С трудом сдержав порыв своего собственного организма, Коичи вновь отвернулся, в этот раз уже от всех. В тот момент, когда инспектор приводил в порядок свой желудок, Дзиген Дайске выступил с обращением к местным (на английском):       — Боже, не зря мы нацелились именно на этот район — такую бестолковую полицию надо ещё поискать!       — Сукин сын! — проронил инспектор, мигом пришедший в себя.       Верхние ряды первые были ущемлены в гордости. Не желая оставаться в таком положении одни, обидные слова мигом донеслись до каждого "кирпичика" башни. На злоумышленника ополчились все! Вмиг слова Зенигаты, которые итак слушали вполуха, потеряли остававшийся у них вес.       — Вы всё слышали! — громогласно заявил самый верхний. — Вор должен быть наказан!       — Да! — крикнула в унисон вся башня.       — Глупцы, неужто вы не понимаете: для чего он это сказал!? — инспектор попытался вразумить стадо.       — Да! Для того, чтобы принизить наше достоинство! — крикнули первые пять человек, запрыгнув на крышу.       Зенигата вцепился в первого, пойманного им, новобранца и по слогам тому проговорил:       — Эта про-во-кац-ия!       Совсем зелёного быстро выхватили единомышленники, в ответ прокричав:       — За это мы его и покараем!       Последние слова стали кличем всего отряда. Волна из ущемлённых буквально накрыла крышу музея. Одному Зенигате было с самого начала понятно, что именно этого и хотел Дзиген Дайске. Стрелок бросился бежать, чем ознаменовал вторую волну из новобранцев.       Инспектор пытался: вставать на пути, кричать, отталкивать, цеплять "лидеров" подгрупп, но всё было тщетно. Что первая волна "перемолола" Коичи, так и вторая церемониться не стала. Мужчина был в буквальном смысле растоптан местными, коих перестало волновать хоть что-то, кроме возможности отомстить вору, принизившего их достоинства.       Трудно было сказать: какая часть инспектор не получила урон? Куча синяков и ссадин, казалось, будут болеть даже на следующее утро, но сильнее их всех по мужчине ударила обида. И нет, обиду Зенигата затаил вовсе не на людей, не принёсших и толики пользы. Коичи был разочарован в самом себе. Он ведь предвидел почти каждый шаг... «Предвидеть то предвидел, а вот предотвратить не сумел...» — корил себя мужчина. По его мнению, Дзиген Дайске сбежал и по его вине в том числе!       Инспектор хоть и приуныл, но опускать руки он не собирался. Он принял этот неприятный опыт, как урок от жизни, и приподнялся с холодной поверхности, углядев значительный плюс в своём положении. «Я теперь не замерзаю!» — заметил инспектор. Да, подошва каждого из этих недоумков послужила отличным трением, соответственно и хорошим разогревающим средством!       Зенигата уж собрался вставать на ноги, но сперва он решил завершить анализ обстановки, в которой он оказался. Внезапно обнаружилось, что стрелок, вместо того, чтобы спрыгнуть с крыши и скрыться, всё таки устроил "догонялки" (не с инспектором, но с новобранцами). Он прыгал из стороны в сторону, уклоняясь от пуль. Периодически к тому прорывался какой-нибудь полицейский и, что сразу бросалось в глаза, Дзиген далеко не сразу отбегал от противника, хоть возможность такую имел.       «Опять что-то задумал»? — прикинул инспектор. Ответ на свой вопрос мужчина получил анекдотично быстро. Увидев как вдалеке вспыхнул огонёк, Коичи начал что-то подозревать. А как только за вспышкой последовал крик одного из новобранцев: «А где моя зажигалка!?», — то инспектор укрепился в своей позиции. «Он закурил», — сделал вывод Зенигата. Стрелок так успел доконать работника Интерпола своими выходками, что тот уже и удивляться не стал.       В тот момент, когда погоня настолько отдалилась от инспектора, что кроме маленького огонька зажжённой сигареты ничего более видно не было, инспектор грешным делом подумал: быть может у него есть шанс наверстать упущенное? Зенигата уж взял разгон, как вдруг... Под ногами что-то нехарактерно скрипнуло, а Коичи споткнулся, уже второй раз за вечер уткнувшись носом в землю. Неопознанный объект, в который вписался инспектор, был покрыт снегом. Начав отчищать загадочную находку, мужчина удивился её площади, которая даже в своём помятом виде очень внушала своими габаритами. Приглядевшись ещё внимательнее, Коичи распознал в находке воздушный шар.       Тут и пяти пядей во лбу иметь не надо, чтобы понять: кому принадлежит это средство передвижения? «Именно так он сюда и попал», — заключил инспектор. Тут же вспомнилось: как в момент, когда Коичи вцепился в трубу, вниз спустился мощный порыв ветра, который чуть не сбил новобранцев с ног. Что ж теперь стала понятна и природа этого "явления". Порыв ветра — это всего лишь очень неумелая попытка стрелка спустить шар на крышу.       Изучая улику, инспектор приподнял её, дабы лучше осмотреть. Сделав это, к его ногам упала та самая зажигалка, которую мужчина ненамеренно выбил из рук вора. Взяв предмет и повертев его в руках, Коичи вспомнил, что все странности Дзигена были связаны именно с ней. Инспектор вертел вторую улику в руках, подходя к тому месту, где её достал бородач. Пытаясь найти хоть какую-то логику в действиях преступника, мужчина осмотрелся. Зенигата чуть не проморгал наверное самую важную улику.       Далеко-далеко, прямо в самую темень тянулась она. И имя ей — верёвка. Находка, обнаруженная инспектором, была привязана намертво, то есть узел явно не должен был быть распущен ни при каких условиях. Попытки инспектора взаимодействовать с уликой были бесполезны, ведь что-то на другом конце не давало ей сдвинутся с места — верёвка была натянута в крайней степени. Тогда Зенигата сообразил: «Ха, ну ты ж наверняка сюда вернёшься». Для мужчины эта верёвка представлялась мостиком к чему-то, что помогло бы стрелку сбежать.       Коичи максимально аккуратно повис на находке, тем самым убедившись, что человеческий вес она выдержать способна. Мужчина укрепился в своей теории. Он полез дальше и выше, отнюдь не из за собственного любопытства, а для того, чтобы устроить засаду...       Дзиген оставил позади отряд полицейских. До этого бородач этого не реализовывал, так как был высок риск, что его подстрелили бы. Сама погоня была организована по двум причинам: во-первых обзавестись новой зажигалкой, во-вторых спровоцировать оскорблённых потратить все пули. Достигнув своих целей, злоумышленник направился к тому месту, с которого и началась погоня.       Исчезнув из реальности (а на деле повиснув на верёвке), Дзиген поджёг мёртвый узел. Подбежавшие сильно позже, новобранцы довольствовались лишь подгоревшим "узелоком".       Над городом воспарил мини-дирижабль. Его не было видно из-за того, что летел он высоко, далеко, так ещё и в темноте. Вор держался за верёвку, часть которой он сам же и подпалил, дабы дирижабль мог улететь с места преступления. Бородач был в хорошем расположении духа. Единственное, что его смущало — полёт был ниже, чем он рассчитывал. Ничего критичного, но всё равно странно. Стрелок решил проверить сохранность летательного средства.       Поднимая своё тело всё выше и выше, его окутало знакомое ощущение, как тогда — на крыше. И с каждым метром оно усиливалось, пока также, как тогда, не подтвердилось:       — Дзиген Дайске! — послышался голос человека, которому недавно наступили на ногу.       — П-папаша!? — перепугался вор, упустивший из виду инспектора.       — Да-да Дзиген Дайске, — теперь бородач понял, что слова были адресованы не совсем ему. — Повторяю, человек смуглой наружности, с бородой, худощавого телосложения, с хорошим знанием английского, В ШЛЯПЕ! Его зовут зовут Дзиген Дайске!       К бороде медленно, но верно стал спускаться инспектор Зенигата, из-за которого дирижабль и летел чуть ниже задуманного. Спускался мужчина аккуратно, мини-рация была пристёгнута к его карману. Он не прятал широчайшей улыбки. Он явно был предвкушении, не только от будущей поимки вора, но и от информации на другом конце связи. Поравнявшись с преступником, из рации инспектора донеслось:       — Докладываем: человек, подходящий под описание Дзигена Дайске, был замечен убегающим из музея Y! Докладываю: вертолёт следует за ним! Приём!       — Понял, принял, — ответил Коичи, смотря в глаза человека висящего рядом с ним. — Продолжать преследовать. Приём!       — Вас понял, принял. Приём! — рация замолчала.       — Ну так что, Люпен? Слишком долго ты меня дурил! — таким маслом растёкся голос инспектора.       Маска Дзигена покинула лицо Арсена. Глаза Люпена недовольно уставились на Зенигату.       — Папаша, я думал, увидев Дзигена на ограблении, ты усмиришь свой пыл, — пояснил свою маскировку вор, — но ты всё равно активизировался, только очень странным образом! Как ТЫ это объяснишь!?       — Никаких пояснений я тебе не должен, Люпен, ты арестован! — Зенигата поднял над головой наручники.       — Погоди, а зажигалку ты не нашёл? — Люпен спустится ниже, тем самым избежав кары от инспектора.       — Будет присутствовать на суде в виде улики! — Зенигата, последовав за Арсеном, также опустился.       — Значит она у тебя! — вор хитро посмотрел на папашу Зенигату.       В этот раз наручники пленили запястье злоумышленника. Инспектор уж обрадовался, как вдруг Люпен Третий набросился на него с объятиями. Арсен повис на Зенигате, заставив того держать вес их обоих. Пока Коичи до предела напрягал мышцы рук, паралельно угрожая вору обвинениями в домогательствах, преступник времени не терял. Возможно впервые в жизни Люпен обыскивал инспектора, а не наоборот. Среди гор мусора Арсен нашёл и кое-что интересное. Это была какая-то бумажка, разорванная пополам и спрятанная в разных карманах плаща инспектора. В отличии от всего остального, пропажу пятого послания Зенигата заметил сразу:       — Там ничего интересного нет! — буркнул мужчина.       — Верю, папаша, — говорил Люпен, пряча разорванное послание в воротник. — Ну рас уж нет, то лишившись его ты ничего не потеряешь!       — Люпен, паскуда! — даже выучив содержание письма наизусть, Зенигата не хотел терять улику.       — О, нашлась! — Арсен поцеловал найденную зажигалку. — Что ж, больше мне здесь делать нечего!       После этих слов вор выпустил инспектора из "объятий", но за верёвку хвататься не стал. Он стремительно полетел вниз, параллельно открывая свой непривычно большой рюкзак. Всё это время в сложенном виде там хранился планер! Расправив свои заранее подготовленные "крылья", Люпен Третий взмыл в воздухе. Вор последний раз подмигнул инспектору и полетел в противоположном от того направлении.