«Люпен, за нами хвост»

      Гоэмон Исикава лежал тихо и неподвижно. Он был окружён. С одной стороны был профессиональный стрелок, а с другой женщина, может шпионка, может просто авантюристка. Да, ситуация сильно облегчалась тем, что эти двое являлись его напарниками. Но даже так будить своих "сожителей" Гоэмон не хотел.       С грацией, которой бы позавидовали многие кошачье, Исикава почти воспарил над кроватью, настолько он был невесом. Ничего под его ногами не скрипнуло, ни постель, ни половицы. Самурай, всё также тихо, осмотрел всё помещение. Он быстро нашёл то, что искал, и того, кого искал. Благо всё находилось в зоне досягаемости.       Перед тем как поднять меч, юноша остановил на спящем воре свой взгляд, полный укора. Исикава сдерживал всего себя от того, чтобы дать Люпену по голове. Как бы его не оскорбляло то, в какое унизительное положение его поставил вор, Гоэмон понимал: натворив что-то сейчас, он потеряет свою единственную возможность уйти СПОКОЙНО. Вновь завладев своим клинком, воин направился к выходу.       Он шёл так долго, как только позволяло его самообладание. И всё же своё предчувствие он игнорировать уже не смог. Исикава остановился, спрятался и достал меч из ножен. Он остановил взор на лезвии и ужаснулся — его худшие опасения подтвердились. «Тень не исчезла,— констатировал факт самурай. — Напротив стала отчётливее».       Юноша спрятал клинок с тяжёлым грузом на сердце. Он знал, что тень на его мече — это предвестник смерти. Но чья это судьба: его или кого-то из его окружения? Самурай не знал. Единственный, кто имел представление на этот счёт, это был бывший учитель Момочи, не успевший завершить его обучение.       Номер отеля полностью опустел немногим позже. Три оставшихся жильца покинули его вместе, но вскоре и они раскололись — Мине Фудзико пошла своей дорогой, не забыв, конечно, забрать то, что украла она, и то, что украли для неё. Остались только два жильца, двое мужчин. Первым же делом те сняли себе квартиру где-то на отшибе, подальше от злосчастного отеля.       Дзиген с Люпеном проживали вместе. Дружба и ничего более! И планировали они жить так, пока им не надоест или... До поры до времени другие причины расселения не рассматривались. Эти двое уже давно стали друг другу островками стабильности, которые всегда дрейфовали вместе.       Настало уже третье утро после ограбления. Люпен переключал телевизионные каналы и, не находя ожидаемого, принялся ловить полицейские волны. Арсен недоумевал. Кража, которая была доверена его лучшему другу, от слова совсем не имела огласки! А ведь был сворован популярный, хоть и в узких кругах, артефакт. И ладно СМИ — им много чего не договаривают, но полиция... Даже инспектор, который уж точно должен был знать об ограблении Дзигена, молчал. Ну, или того заставляли молчать...       «И ладно бы обо всех четырёх замалчивали, но ведь нет, — замечал Арсен. — И моя, и кражи Фудзико с Гоэмоном — все освещаются! В чём логика?»       В это же время, из холла за вором, на котором кроме трусов ничего не было, осуществлялась слежка. За ней стоял напарник Арсена, который в свою очередь был одет по зимнему. На Люпена тот смотрел сверху вниз, так как вор расположил всю свою аппаратуру на полу. Дзиген с самого раннего утра мог наблюдать такую ненужную, по его мнению, деятельность друга.       — Лучше б чем-то полезным занялся, ей богу, — говорил бородач, приподняв одну из чаш наушников, в которых находился Арсен.       — Лучше б помог разобраться, ей богу, — передразнил напарника Арсен, отмахиваясь от чужих рук.       — С чем то полезным может быть и помог...       Люпен резко повернулся в сторону стрелка, его задели не сами слова, а непонимание его друга. И всё ещё находясь на полу в согнутом положении, вор одарил Дзигена недобрым взором:       — А для кого я стараюсь!?       — Люпен, — Дзиген упал на одно колено, дабы друг его лучше понял, — о таком я тебя точно не просил.       — Ну как же так!? — Арсен встал во весь рост.       — Я понимаю, ты судишь по себе. Для ТЕБЯ внимание общественности — необходимость, — Дайске последовал примеру Люпена и тоже встал. — Я не ты, и в нём не нуждаюсь. Прошу не делай того, о чём тебя никто не просил. Не трать силы попусту.       Бородач головой понимал, что последние слова, как и много раз до этого, пролетят мимо ушей друга. Люпен уже скрестил руки на груди и отвернулся, чем обычно сигнализировал о своей незаинтересованности в дальнейшем развитии темы. Стрелку ничего более не оставалось, как верить. Верить, что однажды Арсен поймёт и отпустит.       Дзиген, уже и забывший о том что хотел предупредить о своём намерении прогуляться, взялся за ручку входной двери. Вдруг он услышал топот ног. Предвосхищая действия друга, стрелок заранее отказал тому:       — Люпен, больше протеина я тебе покупать не буду!       Арсен молча и с недоумением покосился на напарника. Хлопнув несколько раз глазами, вор встал в позу:       — Ну сколько тебе повторять: белок случайно в твоей кружке оказался! — вспылил Люпен. — И вообще, речь сейчас ни о нём!       — Согласен, об этой дряни лучше вообще не говорить...       — Да что он тебе сделал!? — выкрикнул Люпен, готовый растерзать напарника.       Сей акт "живодёрства" не произошел. Арсен, основываясь на прошлом опыте, не стал вестись на очередную провокацию, коей была шутка напарника о протеине. Люпен глубоко вздохнул и на выдохе сказал:       — Я лишь, как и ты, собираюсь прогуляться, — спокойно и размеренно сообщал вор.       Дайске даже удивился тому, как быстро в этот раз друг "соскочил с крючка". Потому, в награду за здравомыслие, временно прекратил террор шутками.       — И это радует, Люпен, — с улыбкой сказал бородач. — Какой бы смысл ты в это слово не вкладывал.       Глаза Арсена забегали — его (как и он Дзигена) друг удивил своей скоростью понимания. Он и в самом деле в слово "прогуляться" вкладывал совсем иной смысл.       — Жаль, тебе придется сделать "это самое" без меня, — горько добавил Дзиген. — Нам вот вообще не по пути.       — «Mariam University»! — в надежде на иной исход выкрикнул Люпен. — Занятное учебное заведение, там столько всякого оборудования, в том числе для изучения древностей!       — Хм, — Дзиген установил ладонь перпендикулярно своему лицу, — университет, относительно нашей квартиры, расположен на севере. Ну, может быть чуть восточнее, — Дайске развернул руку. — Мне же на юг надо.       После наглядной демонстрации, стрелок убрал руку в карман. Люпен же приуныл от осознания невыгодности своего положения. Бородач постарался сгладить углы:       — Как бы, посмотри на это с другой стороны, — Дзиген положил руку на плечо Арсену. — Одному, эм, придурку проникнуть туда будет всяко легче, чем двум...придуркам. Плюс никто не будет мешать твоему исследованию.       Дайске пальцем указал на артефакт, удостоенный чести не просто стоять на самом видном месте, но и быть накрытым стеклянным куполом.       «Именно ради этих трудностей я и живу, — пронеслось в голове у Люпена. — Надеялся как и ты, Дзиген». Вор никогда не скрывать свою дурашливость, и даже приучил себя к более выразительной её форме. И всё для того, чтобы выглядеть в глазах напарников менее "надёжным". Такого придурка, коего Арсен из себя выставлял, напарники подсознательно будут больше контролировать, а значит дольше оберегать. В свою очередь у самого Люпена будет возможность удовлетворять свою потребность в заботе об остальных.       Уже и не надеясь на благополучный исход, вор предпринял попытку обеспечить "свидание" с другом после своей "прогулки":       — Касаемо протеина, — выкрикнул Люпен в спину Дайске, — на юге находится небольшой фитнес клуб!       — Ага, — произнёс стрелок, не поворачиваясь, — спасибо, предупредил. Теперь точно знаю, что обходить стороной.       — Боже, Дзиген, это даже не тренажерный зал! — нервно посмеиваясь, говорил Арсен. — Там есть не только тяжёлые веса, с которыми у тебя личные счёты. Можем что-нибудь для тебя подыскать...       — Ой, не не не, — прервал мотивирующие речи Дайске, — вот ТЕПЕРЬ мне ТОЧНО пора уходить!       Стрелок улизнул из данного разговора в приоткрытую им дверь. Провернув данный манёвр, бородач "забаррикадировал" путь отхода, повернув один раз ключ. Выиграв себе пару секунд он рванул к лестнице. Люпен, застигнутый врасплох, забегал по квартире, ища свою копию ключей. И всё то время, пока он рыскал по жилищу, в он вопрошал: от чего его друга ТАК корёжит от любого вида физической активности?!       Строго говоря, Дзигена отвращало не столько от спорта, сколько от здорового образа жизни в целом. Вся банда (в том числе её неофициальный пятый член) вела, конечно, не идеальный образ жизни, но хотя бы стремилась к этому. Про Исикаву, вся жизнь которого одна сплошная тренировка, всё итак ясно. Что касается Люпена, Фудзико, и Зенигаты: те хоть и делили одну вредную привычку (курение) на троих, но они это с головой компенсировали! Фудзико Мине обожала гимнастку (что вовсе не мешало ей, хоть и с не таким энтузиазмом, заниматься другими активностями). Инспектор ни разу не пропускал силовых тренировок. А Люпен, особенно после встречи с Фудзико, поддерживал свою мускулатуру регулярными походами в зал.       Всё выше сказанное не относилось к Дзигену Дайске. Казалось, что он один впитал все те возможные пагубные привычки, дабы остальные ими не страдали! Перво-наперво он меньше всех, расставался с сигаретой. Хоть и косвенно, но к этому можно подвязать его худобу. Если ещё точнее, то диагностированный врачом не критичный дефицит массы тела. Причина — генетика и недостаточное питание. Стрелок один единственный в группе не занимался спортом от слова совсем. Исключением разве что были кражи, которые организовывал Арсен. Вот там то Дайске приходилось отрабатывать за все те дни, когда он отлынивал от тренировок. Это не говоря уж об любви бородача к такому напитку как бурбон.       Люпен наконец открыл дверь и выбежал в коридор. Как не трудно догадаться, нормально одеться вор не успел. Потому, в самом пылу погони, на том были лишь трусы. Было холодно. Арсену грозило нешуточное обморожение. Ставя након своё здоровье, он продолжал преследование. На горизонте Дзиген замаячил лишь на пороге выхода. Вор понял: даже догнать напарника не представляется возможным, чего уж говорить об продолжении разговора. У него сопли в носу быстрее застынут, нежели друг согласится встретиться возле фитнес клуба.       Арсену было невыносимо принимать даже такое мелкое, но поражение. Всё его естество было против сего исхода.       Неспособный уйти побеждённым, Люпен сделал последний рывок:       — Дзиген! — выкрикнул вор другу.       Бородач обернулся. Его выпученные глаза и отвисшая челюсть именно та реакция, на которую Люпен и рассчитывал:       — Рас уж фитнес клуб тебя не устраивает. Хорошо! "Кофейня мистера Барри" на том же юге. Буду ждать тебя там, НА УЛИЦЕ. Если схвачу простуду, виноват будешь ты. Усёк!?       Арсен не удержался. И, не дойдя до слова "усёк", он кинулся прочь от холода, прямиком себе в квартиру. Как никак кроме мороза, вор боялся и неожиданных соседей, которые увидели бы эту сцену. Следовательно реакции друга он просто не дождался. Ему лишь оставалось верить в то, что эта "угроза" сработает.       Шёл снег. В о́тблеске светящих фонарей отдельно летящие снежинки приобретали особую красоту. По заснеженной улице ступали ноги бывшего телохранителя. Притом охранявшего когда-то не простого актёра или бизнесмена, а владельца самого влиятельного картеля Америки.       Встав у вывески "Кофейня мистера Барри" Дайске осмотрелся. «"Буду на улице", говорил он, "схвачу простуду", говорил он», — повторял про себя с насмешкой стрелок, заходя в помещение. В самом углу кофейни расположился поджидающий только его столик. За ним сидел Люпен, а на столе уже расположился его стаканчик кофе.       — Я думал, — начал Дзиген, подсаживаясь к товарищу, — ты полностью отказался от кофеина.       — Если бы он остался, я бы реально бросил, — с печалью в глазах Арсен вертел стаканчик и наконец отпил.       Дзиген не из неоткуда почерпнул эту "догадку", он напомнил Люпену его же собственные слова. При длительном проживании с Исикавой выяснилось, что у того аллергия на бодрящий напиток (о которой сам воин и не подозревал). Притом такой силы, что один только запах кофе вызывал у самурая головные боли. И вор пообещал Гоэмону, что не просто откажется от напитка, но даже кофейни посещать перестанет, дабы не приносить аромат в дом.       — Не стоит так из-за этого раскисать, — мягко упрекнул друга стрелок. — Гоэмон же не навсегда ушёл. Позовём его вновь и вернётся...       — Дзиген, твой кофе стынет — пей быстрее. В отличии от того, который ты себе по утрам делаешь, в нём точно есть сахар, — вор элегантно сменил тему.       — Хм, — Дайске слегка отодвинул чашку, — к твоему сведению, я сахар не забываю. Я намеренно его не добавляю. Зубам он только вредит!       Казалось, именно этих слов и ждал Люпен. Теперь у него было законное основание устроить лекцию, где по полочкам разложит всю имеющуюся у него информацию в области стоматологии. Хоть и говорил он очень серьёзно, но внутри он радовался. Хоть сейчас он мог отвлечься от горечи "потери" любимого самурая и от новости, которую ему требовалась поведать другу.       — ... И вообще, даже если бы у тебя все зубы разом сгнили, я б тебя любить не перестал!       — Хе, — усмехнулся Дзиген, — будешь меня так пугать, я тебе перевод бумажки не покажу.       Дзиген достал из кармана перевод (с английского на японский) того самого послания, которое Люпен "позаимствовал" у Зенигаты. Инспектор называл его "пятым посланием", у двух же воров то приобрело кличку "бумажка".       Стрелок всё же поддался уговорам и Люпен получил на руки перевод, сделанный другом. Будучи возбуждённым, Арсен приготовился прям за этим столом начать бурное обсуждение, но тут:       — Люпен, ты и слова не сказал об университете, — глаза Арсена быстро потухли, Дайске это заметил. — Если бы всё прошло гладко, ты б о нём только и говорил. Тебе ведь есть что мне сообщить?       — Ну, прошло всё в общем-то хорошо, — тихо начал вор, — просто... чтобы получить самые подробные данные, придётся поселиться там недельки так на две минимум. Конечно же в чужой шкуре... Я знаю, что ты на такое не пойдешь. Тебе не по душе долго носить чужую личину, так ещё и в изоляции с большим количеством людей. Я не собираюсь мучить тебя! Но сам я уже не могу отказаться. Я... я должен это сделать, Дзиген.       Стрелок почесал подбородок. Обдумав услышанное, он взялся за стакан с уже давно остывшим кофе:       — Лишь об одном тебя прошу, Люпен. Пожалуйста, вернись к рождеству, — бородач сделал большой глоток.