Трещина на палочке

Гермиона залетела в гостиную так быстро, будто за ней гнался тролль. Щёки красные, волосы растрёпанные, глаза — как у человека, увидевшего худший кошмар. Гарри и Рон сидели за столом и играли в волшебные шахматы — вернее, Рон играл, а Гарри наблюдал, как его фигуры снова получают по шее. Джинни лежала на диване, листала журнал ведьмочек и ела яблоко. Гермиона влетает и почти кричит: — Всё. Я. Не. Могу. Гарри моргает: — Эм… привет? Рон хмурится: — Что опять? Экзамены ещё далеко. Гермиона бросает сумку на кресло, садится, берёт подушку и… оракулит в неё: — НЕДЕЛЮ! ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ! Джинни приподнимается на локте: — Кто умер? Гермиона, резко: — Я. Гарри: — Ну ладно, давай сначала. Что случилось? Она выдыхает, резко, с надрывом: — Макгонагалл сказала, что перед Хэллоуином нужно что-то там составить план проведения. И знаете КТО должен составить их вместе?! Рон, уже угадывая и морщась: — Неужели… Гермиона: — ДА. МАЛФОЙ. Гарри: — Чёрт… Джинни: — Пиздец. Рон, возмущённый: — Подожди, подожди, подожди! Ты хочешь сказать, что вы снова вместе?! После всего, что было?! После того, что он… — Что он что? — злится Гермиона. Рон начинает мяться: — Ну… ты же сама была злая после прошлой… ну… встречи… в аудитории…и на шеи у тебя… Гарри чуть ли не давится: — Рон! Мы НИКОГДА не спрашиваем детали! — Я не спрашивал! — оправдывается Рон. — Я просто… ну… я видел, как она выглядела! Волосы дыбом, глаза бешеные, как после… Гермиона бросает на него убийственный взгляд. Рон замолкает на полуслове. Джинни, спокойно: — И что Макгонагалл сказала? Гермиона машет руками: — Что “мистер Малфой прекрасно показал себя в совместных проектных заданиях”, и что “мы с ним — идеальное сочетание логики и структуры”. Да, конечно, идеальное! Если под идеальным понимать соревнование, кто кого больше выведет из себя! Гарри смеётся: — Ну… в каком-то смысле вы правда идеально… — НЕ СМЕЙ, — шипит Гермиона. Рон, складывая руки на груди: — Я не понимаю, почему она вас вдвоём ставит. Реально не понимаю! Это же пытка! Он слизеринец, козёл, раздражитель, и… вообще… Гермиона внезапно резко: — А тебе какое дело? Трое одновременно моргают. Рон, растерянный: — Ну… как это какое? Ты же моя… ну… подруга… Гермиона поднимает голову и видит, как у Рона на шее — свежий засос от Лаванды Браун. Огромный. Фиолетовый. Как печать “PROPERTY OF LAVENDER”. Но ей почему то было плевать. Уже плевать. Лаванда, в этот момент появляется в проходе и посылает Рону воздушный поцелуй. Гермионе в животе всё закипает. Она сжимает зубы. Но не от злости. От обиды Гарри тихо: — Герми… ты в порядке? Она резко встаёт: — все отлично. Джинни поднимает бровь: — Вот прям слышу, что нет. Гермиона начинает ходить туда-сюда: — Я буду работать с Малфоем. Целую неделю. Каждый день. В одной аудитории. Наедине. И знаете что? Рон тревожно: — Что? Гермиона, холодно и вызывающе: — Это даже лучше, чем смотреть на вас двоих с Лавандой. Рон: — Эй!!! Ты что, сравниваешь нас с Малфоем?! Гермиона: — Нет. Он хотя бы умеет быть честным, когда ненавидит. Рон: — Ты что, защищаешь его?! — А ты защищаешь Лаванду? — бросает она, и в груди у неё вспыхивает злость, копившаяся днями. Гарри и Джинни обмениваются тем взглядом “ой-ой-ой”. Рон открывает рот, но слов не находит. Гермиона резко выдыхает: — Всё. С меня хватит. Идите сами… куда хотите. Я пойду работать. Хоть какая-то польза от всей этой… идиотии. Она хватает сумку и уходит с таким видом, будто под ней земля горит. Гарри тихо: — Ну… это мы точно заслужили. Джинни: — А она злится не на Малфоя. Гарри: — Угу. Рон растерянно трёт шею: — То есть… она реально будет с ним работать всю неделю?.. Джинни ухмыляется: — О да. И знаешь что смешно? — Что?.. — Она злится, что ей это нравится больше, чем должно. *** Утро. Башня Слизерина. Малфой сидит на диване, пытаясь завязать галстук, но пальцы всё время цепляются за ткань — с того самого вечера, когда Гермиона оттолкнула его и убежала, руки будто не слушаются. Тео сидит в кресле, попивая кофе. Блейз листает газету. Пэнси красится в зеркале, госпожа драматичность как есть. Малфой только-только успел взять себя в руки после всех ночных мыслей… как в гостиную входит профессор Слейтер — Мистер Малфой, — говорит она громко, чтобы он точно услышал. — Профессор Макгонагалл передала вам сообщение. Драко поднимает взгляд от галстука. Челюсть напряжена. — Какое ещё? — холодно. — Вас назначили ответственным за подготовку образовательных материалов к Хэллоуину. Вместе с мисс Грейнджер. Тишина. Слишком долгая. Больно долгая. Тео подавился кофе. Блейз чуть не порвал газету. Пэнси замерла с тушью у глаза. А у Малфоя просто… на секунду улетает взгляд. Как будто ему одновременно дали пощечину. И пообещали сладкое. — Простите, что? — говорит он через пару секунд. — Вы и мисс Грейнджер показали блестящие результаты в прошлом совместном проекте, — продолжает профессор. — Профессор Макгонагалл считает, что вы — наилучшая команда. Работать будете ежедневно, минимум час. И уходит. Пэнси первая нарушает тишину: — Ты шутишь? СНОВА эта гряз… — Не договоришь, — ледяным тоном обрывает её Малфой. — Ни одно слово о ней, Пэнси. Пэнси хлопает глазами, не привыкшая, что он её так режет. Блейз закатывает газету: — Ну что, Драко, поздравляю. Ты снова будешь сидеть с Грейнджер в одной аудитории, запертый на час. Хотя знаю тебя — ты сделаешь всё за десять минут, лишь бы уйти… — Я ничего не “делаю”, — отрезает Малфой. — И мне всё равно. Тео тихо: — Конечно. Ты так “не думал о ней” всю ночь, что я слышал, как ты ворочался до утра. Малфой бросает на него взгляд, который обычно убивает. Но Тео просто ухмыляется. Малфой резко встаёт, накидывает мантию: — Мне всё равно. Полностью. Плевать на неё. Плевать на эти задания. Плевать, что она… Он замолкает. Потому что слишком хорошо помнит её горячую кожу, её дыхание у своей шеи, её голос, когда она прошептала “нет” и убежала. Пэнси подходит к нему: — Драко… ты точно хочешь пойти? Ты не обязан. Он резко отстраняется: — Пэнси, оставь, не делай из себя героиню — Эмм я просто сказала. Блейз тихо прыскает со смеху. Малфой бросает в его сторону мантию: — Заткнись. Он идёт к выходу, но Тео окликает: — Эй. Драко останавливается, не разворачиваясь. — Что? — зло. Тео спокойно, без насмешки: — То, что ты злишься… значит, тебе не всё равно. Малфой резко разворачивается, глаза холодные, как лёд: — Мне всё равно. На неё. На эту идиотскую неделю. На все эти… — сжимает кулаки — …порывы. Блейз тихо: — О. Значит, порывы были. Драко: — Я убью вас обоих. И уходит. Но. Стоя уже у самой двери, он ловит себя на мысли, от которой хочется удариться головой о стену: Он идёт на урок раньше времени, не потому что надо. А потому что хочет увидеть её реакцию, когда она поймёт, что сбежать не получится. Он ненавидит это. Он ненавидит её за то, что чувствует. Он ненавидит себя за то, что… ждёт. *** Джинни уже десять минут сидела у окна, постукивая ногтем по кружке сливочного пива. Полумна, как обычно, «в пути, но время — это условность», и Джинни уже даже не сердилась. Но ждать всё равно надо. Она как раз достала из сумки свёрнутый журнал с платьями, когда над столиком упала тень. — Оооо, кого я вижу, рыжая, — протянул голос, слишком бархатный, чтобы быть безопасным. Джинни подняла голову — и увидела Блейза Забини , в идеально сидящем чёрном мантии, с ленивой улыбкой, будто он знал что-то, чего она не знала. — Я смотрю, тебе нравится сидеть в одиночестве, — сказал он и без спроса сел напротив. — Или ты выбираешь платье для кого-то… особенного? Он кивнул на журнал. — Я жду подругу, — сухо ответила Джинни, но уголок губ всё-таки дрогнул. — А платье — это не твоё дело. — Как раз моё, — нагло сказал Блейз, откинувшись в кресле. — Я неплохо знаю, что людям идёт. Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза: — Хотя… ты, рыжая, и без платья слишком уверенно выглядишь. Джинни хмыкнула. — Интересно. Это ты каждой девушке говоришь, или только тем, на кого надеешься произвести впечатление? — Я, — Блейз чуть наклонился вперёд, — впечатление произвожу автоматически. Но на тебя, похоже, надо постараться. И меня это… заводит. Джинни скрестила руки, приподняв бровь. — Змей ты, Забини. — А ты лисица, — мгновенно отозвался он. — Рыжая, быстрая, хитрая… и, как я вижу, не против поиграть. — Я просто разговариваю, — невинно сказала она. — Да? — он приподнял бровь. — А я думал, ты уже выбираешь, какого цвета лифчик будешь выбирать для встречи со мной, и потом сбегать. — Я не бегаю от змей, — парировала Джинни. — Я их приручаю. Блейз тихо рассмеялся, медленно и с опасным удовольствием. — Тогда попробуй, лисица. Только учти: змей может укусить первым. Она наклонилась к нему с лёгкой, почти издевательской улыбкой: — Только если я позволю. И в этот момент дверь распахнулась, влетела Полумна с перьями в волосах и неуместной радостной улыбкой, а Джинни едва не закатила глаза — сама не поняла почему, она же хотела избавиться от этой компании. Хотела же? *** Гермиона только разложила книги, когда дверь распахнулась так, будто внутрь вошёл ураган в короткой юбке. Это была Джинни. Она не просто зашла — влетела, с ухмылкой, переполненная энергией. — Ох, Мион… Ты не представляешь, что сейчас было, — сказала она, плюхнувшись на кровать Гермионы, будто это её собственная. Гермиона подняла взгляд: — Что-то случилось? Джинни покрутила прядь своих огненно-рыжих волос и самодовольно хмыкнула: — Представь: сижу я в «Трёх Метлах». Полумна, как всегда, пропала в своих галактических вибрациях и опаздывает. Я — вся такая шикарная, ноги на каблуке, юбка сидит идеально. И тут… Она театрально закатывает глаза: — Заходит Блейз Забини. Такой… весь из себя. Конечно, сразу меня замечает. Гермиона рассмеялась:  — Так вот. Он подходит. Даже не спрашивает, свободно ли. Просто садится. Лицо — эта его наглая слизеринская ухмылочка. И говорит: «Платье выбираешь? Рыжая, да ты и без платья меня бы свела с ума». Гермиона выронила перо: — Он ТАК сказал?! — Ага. С самым грязным подтекстом, какой только может быть. Джинни облизнула губы, и в голосе появилась дерзость: — Так что я, конечно, не осталась в долгу. Наклонилась ближе и сказала: «О, змей, я тебя даже одетого могу свести с ума. Представь, что будет, если я разденусь». Гермиона прикрыла рот ладонью: — Джинни… — А что? — ухмыльнулась та. — Пусть знает, что Гриффиндор — это не только храбрость, но и охуенная энергия. Она откинулась назад: — Короче, я думаю… он клюнул. И клюнул сильно. Гермиона засмеялась: — Мне кажется, он вообще выпал от такой реплики. — Ещё бы, — Джинни самодовольно щёлкнула пальцами. — Он привык, что девки на него тают. А тут — я. Рыжая угроза Хогвартса. И теперь пусть попробует не вернуться за добавкой. *** Гермиона вошла первой — тихо, без звона каблуков, без платья, без вырезов. На ней были синие джинсы, чуть свободные, и чёрное худи, которое скрывало всё, что могло бы хоть кого-то свести с ума. Она нарочно оделась так просто. Её дыхание всё равно перехватило, когда внутри аудитории запахло хвоей. Он уже был там. Малфой стоял у дальнего стола, перебирая свитки, будто они сделали ему что-то личное. Он даже не повернулся — просто бросил: — Серьёзно, Грейнджер? Голос холодный, сухой, но срывался где-то внутри. — Что? — она напряглась. — Ты пришла… в этом? Она закатила глаза. — Это просто худи. — Это преступление против моих нервов, — прошипел он. Теперь он повернулся. И его взгляд был… злой. Но не злость вражды. Злость желания, которое он ненавидел. Неделю он делал вид, что забыл. Но он помнил. Каждую секунду того вечера. — Ты выглядишь как первый курс… — начал он, проходя мимо неё, слишком близко, слишком горячо. — Это попытка наказать меня? — Наказать тебя за что? — За то, что ты сбежала, — резко. Сердце дернулось — у обоих. — Я сбежала, — глухо сказала она, — потому что ты… перешёл черту. Он остановился. Повернулся к ней медленно. Слишком медленно. — Я лишь коснулся тебя, Грейнджер. — Ты поднял моё платье. — Ты не сказала «нет». Она сжала кулаки. — Я сказала. — После. — он шагнул ближе. — После того, как прижалась ко мне. Она вспыхнула. — Это было… — — Ошибкой? — он усмехнулся криво. — Глупо. Ты не умеешь лгать. Она сжала губы, отвернулась: — Давай просто начнём готовиться к Хэллоуину. — Да, давай. Он бросил свитки на стол. — Но не жди, что я забуду ту ночь. Она в худи. Он — в чёрной водолазке, бесит сам себя и её. Гермиона раскладывала магические схемы, но чувствовала взгляд Малфоя на затылке. Горячий. Злой. Съедающий. Он думал, что она не замечает, но она чувствовала буквально кожей — как он смотрит на её шею, на то, как локон падает на ворот худи. Он бесился. Она — тоже. Через пару минут он подошёл к её столу. — Сними это. — Что? — Худи. Оно… раздражает меня. — Отлично, — она фыркнула. — Значит, выполнено по назначению. Он наклонился ближе, до её уха. — Я хочу видеть твою реакцию. А не угадывать её под слоем ткани. У неё дрогнуло дыхание. Его — тоже. Она повернулась: — Малфой… — Что? — он слишком резко поднял голову. — Опять сбежишь? Тишина. Как перед грозой