Шанс на исправление

Му Цинфан вошёл в комнату мягко и спокойно, как всегда, но на его лице была необычная деловитость. В руке он держал скромный свёрток — бамбуковая флейта, покрытая мягкой тканью. — Вот, — сказал он и протянул предмет Вэй Ину. — Временная, но хорошая. Сделал её Лю Цинге — он согласился, как и обещал. Вэй Ин взял флейту, сердцем почувствовал тяжесть и одновременно крошечную искру надежды. Она была не Чэньцин, но звук, который он выдал, когда осторожно подул, оказался тёплым и спокойным: тонкий, чуть хрипловатый, но с намёком на резонанс, которого ему хватило бы, чтобы работать и сохранять равновесие внутренней ци. Ему сейчас необходимо было контролировать её и быть осторожным, пока не уничтожил всё случайно. — Благодарю, — прошептал он. Му Цинфан кивнул, не задерживаясь. Затем целитель положил на стол письмо, запечатанное сургучом, и сказал спокойным, но твёрдым голосом: — Есть просьба из деревни Юаньлу (Юаньлу): после свадебных церемоний несколько невест в этой округе начали быстро чахнуть и стареть. Местные знахари бессильны, они перепробовали все средства, но ничего не помогло. Поступила просьба — отправить кого-то для расследования и помощи. Я отправлю туда тебя и Лю Цинге. Вэй Ин застыл. Сначала — флейта, потом — это. Слишком быстро менялись роли вокруг него: от пациента к помощнику, от наблюдателя — к участнику. — Почему с Лю Цинге? — наконец спросил он. Му Цинфан посмотрел на него совершенно спокойно, он ожидал этот вопрос и ответил: — Лорд Байчжань — сильный боец и опытный в делах, которые требуют защиты и силы. Эта поездка может быть опасна, и он нужен для обеспечения безопасности. Тебя — чтобы помогать с лечением и исследованием причин, я дам вам с собой травы, пилюли и снадобья, а также объясню как и для чего они, чтобы ты знал базу медицины. Кроме того, это полезно для твоего восстановления: смена обстановки и практическая работа. Ты получишь опыт и возможность встретиться с новыми существами, людьми, ну познакомиться с местностью. Отправление — через три часа. Возьми это. Он указал на свёрток с одеждой, который уже лежал на столе. Перед тем как Му Цинфан вышел, оставив его на размышления, он ещё положил на ладонь Вэю небольшой мешочек с травами и амулетом на шнурке. Вэй Ин сидел в растерянности минуту или две, потом, глубоко вздохнув, развернул свёрток. Одежда была чёрно‑красной, сочетание его старого стиля и цветов Ло Бинхэ: тёмный крой с бордовыми вставками и аккуратной вышивкой. Оказалось, сидит на нём идеально — словно творцы этой работы знали его предпочтения в цвете и оформление. Он быстро переоделся, привязал флейту на пояс своего новенького Ханьфу и спустился вниз, направляясь в кабинет Му Цинфана. Когда он вошёл, за низким столом заваривали чай — Лю Цинге и Му Цинфан, они сидели напротив друг друга. Лю Цинге выглядел ещё более мрачным, чем вчера: глаза узки, плечи напряжены. Услышав шаги, они повернулись; Му Цинфан кивнул и поманил Вэя к себе. — Садись, — сказал целитель и, не теряя времени, стал объяснять всё подробно. Кратко и ясно, Му Цинфан изложил ключевые моменты миссии: - Случившееся: после брачных церемоний несколько молодых женщин из деревни Юаньлу быстро утратили силы, кожа побледнела, появилось преждевременное старение, память и зрение начали ухудшаться. Симптомы начались сразу после брачного ритуала. - Местные знахари обнаружили следы необычных трав и возможно чудовищного заклятия , но определить причину точно не смогли. Хребет получил официальное прошение о помощи. - Цель вашей миссии: прибыть в деревню, осмотреть пострадавших, собрать образцы трав и воды, опросить жителей о процедуре церемонии и найти источник поражения — будь то яды, духовное вмешательство или иное воздействие. Также советуют принять участие в церемонии, может так получится выяснить правду. - выезд через три часа по южной тропе, примерно полдня в пути, ночёвка в пути по необходимости. Му Цинфан дал небольшой набор лекарственных средств, амулет и простую карту. - Лю Цинге отвечает за безопасность и контакты с местной стражей; Вэй Ин — за медицинскую часть и исследования. Взаимодействуйте, если понадобится — не действуйте врозь. Командная работа в данном задании очень важна! Му Цинфан еще раз посмотрел на Вэя и добавил, почти шёпотом: — Это задание может быть и опасным, и полезным. Будь внимателен к деталям ритуала — запахи, цвета, травы, слова, которые произносят. Возможно твоя флейта может помочь установить связь с местными её носителями, если понадобится. И берегите силы: не переусердствуйте. Лю Цинге молча вскипел: его губы сжались в тонкую линию, и он бросил холодный, сдержанный взгляд на Вэя. — Я не люблю сельские суеверия, — буркнул он. — Если там какая-то мишень, мы её уничтожим. Не мешай. Я не собираюсь терпеть глупые вопросы. Вэй Ин услышал в его тоне не только раздражение, но и стальной профессионализм. Он ответил спокойно, ровно: — Я понимаю. Я постараюсь помочь и не создавать проблем. Лю Цинге ухмыльнулся так, что это было больше похоже на рычание, чем на улыбку. — Лучше так, — отрезал он и протянул руку за чашкой. — Поехали. Му Цинфан встал и раздал последние наставления: как вести себя с местными, какие признаки опасности — усиленное старение, запах меда с горечью, свет, исходящий от алтаря, также просил не ругаться, а главное сказал Лю Цингэ чтобы был помягче с Вэем и жителями деревни. Затем он попрощался и дал им время подготовиться. Вэй Ин вышел из кабинета с мешочком трав в рукаве и флейтой на поясе. Внутри него играло несколько чувств одновременно: тревога из‑за неизвестности, облегчение от дела, которое может отвлечь, и тихое любопытство к Лю Цинге — к человеку, который противоречил всем его ожиданиям и в то же время вызывал интерес. Пока он проверял бинты и лекарственные средства, в уме промелькнула мысль, что это задание — шанс не только помочь пострадавшим, но и испытать себя, понять, насколько он сам теперь целостен без Чэньцин, и что может дать ему простая временная флейта, а главное отсутствие печати. Лишь один вопрос оставался открытым: готов ли он к тому, что встретит на дороге не только тайны деревни, но и непредсказуемость характера Лю Цинге? Ссориться не шибко хотелось, но если выведут, то Вэй Ин вряд-ли содержится. *** Дорога до деревни тянулась медленно. Повозка ритмично покачивалась, колёса скрипели, ветер подгонял запах сухой травы и далёких сосен. Лю Цинге сидел, стиснув руки на коленях, глаза уставились в горизонт — он почти не разговаривал; казалось, его мысли были заняты только одним — искоренить причину. Вэй Ин держал флейту на поясе и время от времени поглядывал на спутника: в его мужественной, суровой фигуре было что-то оборонительное, но не враждебное — скорее сосредоточенность воина. Когда повозка въехала в деревню, первое, что бросилось в глаза — настороженная тишина. Люди выглядывали с порогов, дети прятались за спинами матерей. Никакой праздности, никакой суеты: на лицах — усталость и тревога. Староста встретил их у въезда: высокий мужчина с морщинистым лицом и тихим, хриплым голосом. Он проводил их в выделенную хижину — небольшую, но чистую и довольно уютную, хотя спать им придется в одном месте, хоть и по разные углы. Им дали угол для вещей, подстилки и простую еду. Всё выглядело неплохо, не считая косого от злости выражения лица Лю Цингэ, который явно не рад был ночевать с Вэй Ином. Оставив снаряжение и лекарства, они направились к дому старосты. По дороге Вэй Ин видел старых целителей и молодых женщин с бледными лицами, опирающихся на палки. В деревне витал едкий, сладковатый запах — как если бы где‑то рядом сушили мёд с травой, но в примеси была горечь, неприятная. Он запомнил этот нюанс — Му Цинфан предупреждал его об этом запахе. В доме старосты огонь слегка потрескивал в печи. Чаши с чаем поставили на низкий стол; староста держал старинные документы и с грустью в голосе начал рассказ. — Всё началось... — он вздохнул и провёл ладонью по морщинистой щеке. — С той девушки. Юйхуа её звали. Добрая была — всегда помогала, никогда не видели её печальной. Она платила долги, ухаживала за старыми, кормила детей. Все любили её. Она была идеальная. Он сделал паузу, и в этой паузе Вэй Ин уловил, как вокруг стола старика собирались лица слушающих: мать, молодая женщина с седыми висками, парочка подростков. — Она влюбилась в молодого мастера по строительству, Чэнь Сина. Человек хорош: помогал строить дом всем подряд, руки золотые. Кажется, всё было идеально. Но в день свадьбы — жених исчез. Искали его по окрестностям, и нашли в саду цветов. В обнимку с другой девушкой — красавицей, которую многие тут знали как Сюин. Целовались, говорили, что свадьба — фальш, что он не хотел жениться. Если бы он сказал прямо, что любит другую — он бы обрёл ненависть за то, что падок на красоту, наша Юйхуа во время подготовки к свадьбе очень истощала, она нервничала и мало спала, вот он и кинулся на другую. Его голос надломился, глаза потускнели. — Юйхуа нашли мёртвой через день. Никаких видимых ран, но лицо её было как у старой, кожа сморщилась. Мы отпевали её, как могли. Но потом начали происходить странности. На следующий месяц после свадьбы две невесты — после церемонии — начали чахнуть. Сначала чуть, а через дни — словно годы на них навалились: волосы поседели, кожа побледнела, силы ушли. Те, кто помогал на свадьбах, сказали, что везде слышали сладкий запах цветов, будто мёд и горечь вместе. У алтаря иногда видели свет — странный, не ночной. Народ испугался. Стали поговаривать что Юйхуа из ревности , и сорванной свадьбы, наслала проклятие на женщин, а сама поплатилась жизнью за своё действие. Староста на мгновение замолчал, достал из сундука засушенный лепесток и положил его на стол — он был блекло‑золотистый, с тонким налётом смолы. — Мы вызывали знахарей, оживляли предрассудки, приносили жертвы. Кто‑то говорил о проклятии, кто‑то — о жабе, кто о духах. Но то, что приходит после, — одно и то же: невесты теряли годы в дни. Мужья плакали, семьи разваливались. Никто не мог объяснить. Женихи обычно уходили, кто скрывался, кто уезжал. Никто не мог помочь. Вэй Ин внимательно слушал и рассматривал лепесток. Он почувствовал знакомую нотку — та самая смесь мёда и горечи, о которой говорил Му Цинфан. Его врачебная интуиция подсказала: здесь не только суеверие. Запах мог исходить от растения или смеси трав, применённой для ритуала. Он спросил мягко: — Староста, на свадьбах использовались какие‑то особые цветы или травы? Что именно возлагали на алтарь, что клали невесте в волосы или в чаши? Староста опустил голову. — Они приносили цветы из сада у западной ограды — те самые, где Чэнь Син с Сюин были. Цветы яркие, похожие на медовые плюмы, и их сок горчит. Традиционно мы кладём немного в чашу с чаем невесты и в венок. После той свадьбы те чаши... те венки — всё было на месте, но в очень странно виде, будто ритуал или что-то вроде того. Некоторые говорили, что Сюин приносила их сама. Лю Цинге в этот момент сжал кулаки; тон его стал коротким и холодным: — Где этот сад? Где та Сюин? И что стало с Чэнь Сином? Староста хрипло ответил: — Сад у западной ограды, за веером камней. Сюин ушла скоро после тех событий — ушла в долину, и её никто не видел, говорят испугалась, что её тоже самое настигнет. Чэнь Син уехал на следующий месяц, сказал, что ему нужно работать на другом конце округа, а потом — слухи: то его видели, то нет. Мы больше не доверяем этим цветам. Некоторые женщины выкинули венки, некоторые — чаи. Но болезни продолжались. Вэй Ин задумался: последовательность событий — исчезновение жениха, смерть Юйхуа, использование определённых цветов на свадьбах и последующая болезнь — выстроилась в цепочку. Запах, свет от алтаря и горький сок лепестка — всё указывало на то, что именно эти цветы могли быть источником. Он посмотрел на Лю Цинге. Тот мрачно кивнул, и в нём, казалось, заискрилась холодная решимость. — Покажите нам сад и алтарь сегодня же, — сказал Лю Цинге коротко. — Я хочу увидеть это место собственными глазами. Староста смутился, но в его голосе прозвучало облегчение: — Если вы так говорите — идите. Но будьте осторожны. Некоторые говорят, что по ночам там видны свечи и будто бы кто‑то шепчет. Мы боимся, что это не просто растения. Вэй Ин аккуратно положил засушенный лепесток в небольшой мешочек, запечатал и положил в рукав. Флейта на поясе словно зазвенела — напоминание о том, что связь, которую она даёт, может оказаться полезной. Но что если ему придется воспользоваться своей ци? Это будет плохо , он не планировал рассказывать что он тёмный заклинатель, но если потребуется, придется прибегнуть к мерам. Они вышли во двор. Солнце склонялось к закату, и тени от домов вытянулись длинными тёмными полосами. Люди осторожно провожали их взглядом. Дорога к западной ограде вилась между грядками; уже на подступах ощущался тот самый сладковато‑горький аромат, едва уловимый, но настойчивый. Лю Цинге посмотрел на Вэя коротко и серьёзно: — Ты со мной. Не суетись и не задавай глупых вопросов. Я отвлекаться не стану. Вэй Ин кивнул: — Я помогу лечить тех, кого найдем, и проанализирую растения. Если понадобится — моя флейта и определенная мелодия помогут установить контакт с тем, с кем потребуется. Они пошли. Перед ними — сад, алтарь и первые зацепки тайны, которая обещала быть не только опасной, но и требующей тонкого ума и осторожности. Лишь бы не натворить бед, да не призвать кого лишнего. Наверное зря Вэй Ин взболтнул что мелодия поможет, а в прочем, что сделано , то сделано.