Шанс на исправление

Лю Цинге стоял неподвижно, его меч всё ещё светился, но гневный жар в его глазах начал медленно остывать, сменяясь замешательством. Дух Юйхуа исчез, оставив после себя лишь густую, липкую тишину. — Ты... — начал Лю Цинге, но слова застряли у него в горле. Часть его, воспитанная на строгих правилах Хребта Цанцюн и на вечной борьбе с демоническими силами, кричала, что Вэй Ин — опасен. Он видел это своими глазами: тёмная Ци, призыв мертвых, запретные искусства. Это было прямое нарушение всего, во что он верил. Но другая часть, более рациональная, которую он обычно подавлял, признавала: Вэй Ин действительно пытался помочь. Он не прятался, он не атаковал, он не использовал силу для личной выгоды. Он использовал её для расследования. И его слова, сказанные с такой отчаянной искренностью, попали в цель: «Или вы предпочитаете, чтобы невинные женщины продолжали стареть и умирать, пока вы разбираетесь с моими "грехами"»? Лю Цинге сжал рукоять меча. На Хребте уже был один "демоненок" — Ло Бинхэ, который, судя по его подозрительно невинному виду и скрытой силе, тоже был ходячей проблемой. Теперь ещё и этот. Лю Цинге знал, что Му Цинфан, как целитель, не отступится от Вэй Ина. Для Му Цинфана Вэй Ин был пациентом, которого нужно было восстановить. Пока Вэй Ин не выздоровеет, целитель будет его защищать. — Успокойся, — резко приказал Лю Цинге, обращаясь к Чэнлуаню, который с неохотой потух. Он убрал его в ножны. — Я не буду тебя связывать и приковывать. Пока. Но ты будешь под моим постоянным присмотром. Не смей использовать эту... демоническую музыку снова без моего разрешения. — Я не Ло Бинхэ, — спокойно ответил Вэй Ин, будто знал о чем думает Лю.— И я не враг Хребту. Я действительно здесь, чтобы помочь. Если вы сейчас меня свяжете, вы не только не узнаете причину, но и дадите этой силе время, чтобы укрепиться и возможно наполнится злобой, за то что не дали помочь бедным девушкам. Лю Цинге подошел к Вэй Ину, его взгляд был тяжелым и оценивающим. — Хорошо, — прорычал Лю Цинге, стиснув зубы. — Но если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я разрублю тебя на куски. Ты будешь говорить с этим... существом... только в моём присутствии. И ты не посмеешь использовать свои грязные трюки. — Я не использую грязные трюки, Лорд Лю, — Вэй Ин вернул флейту на пояс, демонстрируя, что не собирается атаковать. — Я использую то, что работает. И я обещаю, что вы не пожалеете. Лю Цинге скрестил руки на груди, его взгляд оставался настороженным. Вэй Ин снова подошел к алтарю. Он закрыл глаза, сосредоточился, и на этот раз его мелодия была более мягкой, но не менее проникающей. Он не использовал столько инь Ци, сколько в первый раз, а скорее применил технику, которая успокаивала и привлекала. Вскоре дух Юйхуа снова начал формироваться. Она выглядела чуть менее искаженной, чем в первый раз, но её глаза всё ещё были полны боли. — Юйхуа, — Вэй Ин говорил мягко, почти убаюкивающе. — Это Лорд Лю. Он здесь, чтобы помочь. Он не причинит тебе вреда, если ты расскажешь нам, что произошло. Мы хотим остановить страдания невест. Дух Юйхуа взглянула на Лю Цинге, который стоял как статуя, излучая холодную, но контролируемую энергию ян. Дух, казалось, колебался, но затем, под воздействием успокаивающей мелодии Вэй Ина, медленно кивнул. — Сюин... — прошептала Юйхуа, и её голос стал немного более чётким. — Она была моей подругой. Мы были как сёстры. Когда я встретила Чэнь Сина, она отговаривала меня. Говорила, что он мне не пара. Я думала, она просто завидует моему счастью. Дух начала плакать, и её слезы были похожи на капли росы, исчезающие в воздухе. — Мы сильно поругались. А потом... потом я узнала, что она тоже его любила. И она... она была красивее меня. Вэй Ин кивнул, подталкивая её к продолжению. — В тот день, когда он предал меня, я была сломлена. Я не хотела, чтобы он был счастлив с ней. Я хотела, чтобы Сюин пожалела о том, что разрушила мою жизнь. Юйхуа рассказала, что в старой библиотеке деревни, где хранились записи о местных ритуалах и травах, она нашла описание древнего обряда, который, как она думала, был просто способом "наказать" неверного и его новую возлюбленную. — Там говорилось о "Цветении Вечной Красоты" — о цветах, которые мы использовали на свадьбе. Я думала, что если я проведу ритуал, то Сюин потеряет свою красоту, а Чэнь Син пожалеет. В ритуале говорилось, что нужно использовать эти цветы, смешанные с кровью того, кто испытывает сильное горе, и провести обряд на алтаре. — Ты использовала свою кровь? — спросил Вэй Ин. — Да. Я порезала палец. Я не знала, что это ритуал, который требует жизненной силы в качестве платы! Я думала, что просто напугаю их. Я не знала, что умру... и что моя смерть запустит проклятие! Юйхуа, казалось, была искренне потрясена тем, что произошло. — После моей смерти, когда Сюин вышла замуж за другого, она начала чахнуть. Я думала, что это моя месть. Но потом... потом начали страдать и другие невесты. Я не хотела этого! Я не знала, как остановить! Вэй Ин нахмурился. — Почему страдали другие? Если ритуал был направлен на Сюин? — В ритуале говорилось, что проклятие будет действовать на ту, кто носит венок из этих цветов и пьёт чай, смешанный с их соком, в день свадьбы. Но... — Юйхуа начала дрожать. — Но там было условие: если ритуал был проведён с искренним горем и жаждой мести, он привязывается к месту, а не к человеку. И он будет повторяться с каждой невестой, которая проведёт обряд в этом месте и использует эти цветы. Вэй Ин понял. Юйхуа не знала, что её горе и ярость превратили обычный ритуал в мощное проклятие, привязанное к алтарю и к цветам. — Но староста сказал, что они перестали использовать эти цветы, — возразил Вэй Ин. — Они перестали использовать свежие цветы, — поправила Юйхуа. — Но проклятие уже впиталось в почву и в сам алтарь. И... и в воду. Когда они готовят чай для невесты, они берут воду из колодца, который находится рядом с садом. А в этом колодце... Дух Юйхуа затихла, её лицо снова исказилось ужасом. — Что в колодце? — потребовал Лю Цинге. Юйхуа не могла говорить. Она лишь указывала дрожащей рукой на землю. Вэй Ин понял, что дух не может или не хочет говорить дальше. Он повернулся к Лю Цинге. — Лорд Лю, нам нужно немедленно проверить колодец, который находится рядом с садом. И нам нужно уничтожить этот алтарь. Пока они шли , Вэй Ин невольно поддался воспоминаниям, он выглядел подавленным, и его мысли снова унеслись прочь, но на этот раз не к Лань Чжаню, а к Цзян Чэну. Он понимал Юйхуа. Предательство любимого человека, которому ты доверял больше всего, — это боль, которая может убить, свести с ума , лишить смысла жизни. Его собственная история была похожа. Когда он шел по светлому пути, Цзян Чэн был его братом, его опорой. Но когда Вэй Ин выбрал Тёмный Путь, чтобы защитить остатки ордена Вэнь, он почувствовал, как брат медленно, но верно от него отдаляется. Это было не мгновенное предательство, а медленное, мучительное расставание, хотя со стороны брата, Вэй Ин не считал это предательством. В конце концов, он сам сделал последний шаг, сказав Цзян Чэну объявить его предателем, чтобы спасти орден Юньмэн, если бы он сам не бросил брата, то он и орден могли бы пострадать, а этого он хотел меньше всего. Вэй Ину было больно вспоминать это. Он хотел поговорить с братом, рассказать правду о ядре, о том, что он не хотел власти, а просто защищал слабых, да он в принципе не хотел идти по тёмному пути, он хотел жить спокойно и защищать дорогих ему людей, без этой ужасной тьмы, но видимо не судьба. — Вэй Ин! — голос Лю Цинге вырвал его из воспоминаний. — Сосредоточься! Вэй Ин вздрогнул. — Простите. Я... Я просто поддался своим воспоминаниям. Мы чем-то схожи — невольно пробормотал Вэй Ин. Лю Цинге нахмурился, не понимая, о чем говорит Вэй Ин, но его взгляд смягчился. Он видел, что перед ним стоит не просто демон, а человек, который явно пережил какую-то серьезную трагедию. Лю Цингэ искренне хотел ненавидеть этого парня, он хотел убить его, но не мог, то в каком состоянии находится Вэй, его волновало? Да что за бред, Лю должен его ненавидеть, он тёмный заклинатель, но чёрт, как же хочется узнать его поближе, он всё чаще пропадает в своих мыслях и воспоминаниях, что же там такого таится. — Мы здесь, не для того чтобы сочувствовать, — сухо сказал Лю Цинге, дабы не показывать свой интерес к парню.— Мы здесь, чтобы закончить миссию. Тем более мы почти пришли к колодцу. И ещё.. Он посмотрел на Вэй Ина. — Сегодня вечером, в хижине, ты расскажешь мне всё. О своей... музыке и о том, как ты это делаешь. И не смей лгать. — Хорошо, Лорд Лю, — ответил Вэй Ин. Он знал, что этот разговор будет трудным, но это был единственный способ завоевать хоть какое-то доверие. Да и Лю, казалось понимающий, хоть и боится что Вэй опасен. — А теперь, — Лю Цинге указал на деревню. — Идём. Ты будешь осматривать невест и собирать образцы, а я буду искать следы Сюин и Чэнь Сина. И не отходи от меня далеко. Если ты снова попытаешься вызвать мертвых, я не буду колебаться. Вэй Ин кивнул. Он понимал, что Лю Цинге дал ему шанс. И он должен был им воспользоваться. Лю Цинге не мешкал: он кивнул и жестом привлек Вэя идти вперед. Впереди — колодец, чуть западнее алтаря, в тени деревца; вокруг него земля была тёмной и вязкой, как будто в нее впиталось что‑то плотное и липкое. Они подошли молча. Вэй Ин первым заглянул в жерло колодца — вода блестела, но не так, как должно: поверхность была покрыта тонкой пленкой, от неё поднимался тот самый сладковато‑горький запах. Люди редко замечают такие вещи словами, но их носы не обманывают: это было то же самое, что и от цветов. Странно это всё. Лю Цинге опустил верёвку с ведром и намеренно смотрел по сторонам — на домики, на дорогу, на высокую ограду сада. Затем он дернул за верёвку, и ведро медленно поднималось. Внутри — темная вода, в которой плавали сморщенные лепестки и крошечные плотные шарики, словно запекшаяся смола. На дне блеснул кусочек керамики с остатками воска — каким‑то образом в колодец был подброшен предмет ритуала. Вэй Ин осторожно подоткнул ладонь к краю ведра — на ладони осталось липкое пятно. Он вынул маленькую стеклянную флягу, плотно закопченную и опечатанную воском. На горлышке был след от нитки — как будто там когда‑то красный шнур привязывали к амулету или к венку. Внутри фляжки была коричневатая жидкость, похожая на старый мёд, но густая и неприятная. — Это не просто цветочная горечь, — тихо сказал Вэй Ин. — В этой жидкости есть токсины — и последствия ритуальной подпитки. Кто‑то целенаправленно влил сюда остатки ритуала… Лю Цинге стиснул зубы. Он развернулся к деревне и увидел, как несколько жителей выглядывают из дверей, испуганно прижимая детей. Их взгляды требовали ответов. — Кто-то подбросил это в колодец, чтобы поддерживать эффект, — пробормотал он. — Это не случайность. Вэй Ин снял мешочек с образцами, извлёк из него лепесток, приложил к носу и нахмурился от резкого привкуса — в нем сочетались ядовитая горечь, следы крови и остатки застарелой смолы. — Юйхуа говорила правду: ритуал привязался к месту. Кто‑то подпитывает этот узел, — произнёс он. — Если мы сейчас не уничтожим источник и не очистим воду, новые свадьбы будут приносить новые жертвы. Лю Цинге сделал шаг к алтарю. Камень был испещрён восковыми пятнами, вокруг — сожжённые нити и желтоватые лепестки. Он наклонился, снял с пояса кинжал и со всей силы вонзил лезвие в камень — как будто хотел разрубить не только камень, но и невидимые узы, с ним связаные. Камень треснул, отлетели крохи воска — и откуда‑то под ним вывалился жёлтый свёрток, внутри — страницы старой рукописи и несколько сухих венков. Вэй Ин осторожно рассеял свёрток. Бумаги были древние и пахли древним клеем. На полях — символы, похожие на местные заклинания, но видоизменённые: похоже, кто‑то пытался приспособить старый обряд под собственную злобу. На одной из страниц — аккуратно приклеенная прядь тёмных волос, на другой — сухой малиновый след, словно капля крови. По написанию можно было догадаться: та же рука, что делала венки, вела и запись. — Это… — прошептал Вэй Ин. Он прижал ладонь к бумаге и вдруг почувствовал тёплую дрожь — не воображаемую, а оставшуюся от чего‑то, что было вложено туда намеренно. — Кто‑то подстраивал ритуал. И делал это не для единого случая — а целенаправленно. В этот момент Лю Цинге бросил на землю исцарапанную тканицу — это был тот самый венок с тонкой лентой, которую Вэй Ин видел на странице. На ленте — частичный узор, знакомый: это были символы, какие носили местные молодые женщины, но с вкраплениями — отблески чужих рунических линий. Комбинация говорила о том, что ритуал кто‑то усиливал, подключая к нему и чуждую магию. — Кто мог иметь доступ к этой библиотеке и к этим материалам? — спросил он, не скрывая напряжения. Староста, стоявший немногим поодаль, шагнул вперёд, опустив голову: — Библиотека — старая. Немногие заходят туда. Но в последнее время в ней часто появлялась Сюин. Она много читала. Говорила, что ищет способы помочь семье Чэнь Сина, чтобы исправить то, что произошло. Мы думали, она просто изучает старые обычаи. Лю Цинге стиснул кулаки, но Вэй Ин поднял руку, остановив его жест. — Подождите, — сказал Вэй Ин тихо. — Нам нужно действовать аккуратно. Если Сюин действительно приходила в библиотеку, это не делает её автоматически виновной в намеренном распространении проклятия. Возможно, она искала другую защиту и случайно усилила связь. Или кто‑то подменил записи. Он посмотрел вверх, туда, где ещё недавно витал дух Юйхуа. — Юйхуа, — произнёс Вэй Ин, опускаясь на колено у разрушенного алтаря и вынимая флейту. — Если ты слышишь меня, скажи нам ещё раз... кто подкармливал этот колодец? Кто поддерживает ритуал? Тишина. Вэй Ин играл тихую, вкрадчивую мелодию — не звонкую, не призывную, а именно умоляющую, как если бы он просил о прощении. Через пару мгновений воздух снова вздрогнул; Юйхуа появилась, но в её облике теперь читалась усталость и смирение. — Я… не хотела, чтобы кто-то еще страдал, — шептала она. — Но когда я умерла... кто‑то взял мои записи. Я не знаю, кто. Может, та, кто завидовала... или тот, кто хотел использовать силу для контроля. Я слышала, как ночью кто‑то приходил к колодцу и подливали... я видела тени и слышала шёпоты. Её голос тонко изменился, и она, кажется, пыталась вспомнить запахи и лица. — Я вижу одну фигуру... тёмный плащ. Он носил платок. И был другой… женщина, с глазами бездушными. Она не плакала. Она смеялась. Но я не уверена. Мне страшно. Лю Цинге сжал кулаки, и в его взгляде появилось нечто большее, чем просто гнев — это был вызов. Вэй Ин, слушая, поймал в словах духа хоть и смутные, но важные зацепки: некое внешнее вмешательство после её смерти, возможно, подтолкнувшее проклятие в вечный круг. — Нам нужно проверить библиотеку, — сказал он. — И нужно очистить колодец сейчас же. Если кто‑то подливал в него остатки ритуала, то вода продолжит держать связь с местом. Мы должны перекрыть её и очистить почву вокруг алтаря. План был прост: разрушить алтарь окончательно, извлечь и сжечь все остатки ритуальных материалов, выкопать и унести верхний слой земли, очистить колодец и сделать временное водоснабжение для деревни. Но всё это нужно сделать аккуратно, при участии жителей — нельзя просто уничтожить их святыни без объяснений. Лю Цинге кивнул, и в его натянутом взгляде скрывалась редкая решимость: — Я поведу людей и покажу им то, что ты нашёл. Ты — Вэй Ин — будь со мной при колодце. Мы не дадим ему поддерживать ритуал. Они вернулись в центр деревни. Лю Цинге, сурово и бескомпромиссно, обратился к старосте и людям: — Я — Лю Цинге, Лорд Пика Байчжань. Мы нашли доказательства, что колодец и алтарь заражены. Мы предложим очистку и уничтожение того, что питает проклятие. Но вы должны участвовать. Только общими усилиями мы освободим это место. Люди переглянулись: страх всё ещё жил в их глазах, но теперь в их голосах появилась надежда. Староста поднялся и, наконец, без стеснения дал согласие. Нужна была правда, и он был готов на риск ради спасения дочерей и невест. Работа началась немедленно. Мужчины вытаскивали покрытые лепестками ведра из колодца, женщины собирали то, что осталось от венков и бумаг. Люди рыли вокруг алтаря — верхний слой почвы был снят и сложен в кучи, которые затем было решено сжечь на краю поля. Вэй Ин собрал образцы воды и цветов и аккуратно смешал с очищающими травами, которые дал ему Му Цинфан: жгучие корни, горькие листья и порошок белого песка, что помогал вытянуть токсины. Он не проводил никаких демонстраций магии — чисто физическая очистка, кипячение и фильтрация, и это было достаточно, чтобы временно прервать связь. Когда к вечеру огонь на поляне поднял тепло, а из дыма стало веять как облегчением, так и горечью, Юйхуа появилась вновь, уже не столь суровая, её облик — бледный и мягкий. Она подошла к месту сожжения и посмотрела на людей, которые плакали и шептали молитвы, а затем — на Вэя и Лю Цинге. — Я не хотела, чтобы так получилось, — прошептала она. — Я не знала цену того, что делала. Простите меня. Её голос мягко задрожал. Вэй Ин опустился на одно колено и, не стесняясь, улыбнулся ей так, как улыбался он — с истинным состраданием. — Мы поможем тебе уйти, — спокойно сказал он. — Но ты должна пожелать покоя. Отпусти гнев, а мы сделаем так, чтобы никто больше не повторил этот ритуал. Юйхуа закрыла глаза, и к её израненному облику вернулась человеческая черта — улыбка, тусклая, но искренняя. Она положила свою призрачную руку на свёрток с записями (теперь уже горящими), и её силуэт стал более прозрачным. В этот момент Лю Цинге, который весь день держал некую дистанцию, подошёл ближе. Его суровый профиль смягчился — не так чтобы он стал добрее, но его жест был значим: он склонил голову в знак уважения к девушке, чья ошибка обернулась трагедией для многих. — Пусть так, — коротко сказал он. — Но мы найдём того, кто подкармливал колодец. Если это была нечайна ошибка, я не допущу, чтобы она повторилась. Юйхуа кивнула. Её облик стал всё более прозрачным — как будто ей действительно становилось легче. Когда пепел ритуальных страниц поднялся в небо, дух вздохнул и, прежде чем окончательно исчезнуть, прошептал: — Прощайте... и скажите Сюин... скажите ей, что я не желала этого всем. После этих слов она испарилась, оставив за собой ощущение опустевшей, но очищенной тишины. Люди в деревне опустились на колени и начали плакать — не только от горя, но и от облегчения: круг был разорван. Позднее, когда огонь потух, а пепел был развеян, Лю Цинге и Вэй Ин остались сидеть у обгоревшего алтаря и обсуждать дальнейшие шаги: исследовать библиотеку, найти следы Сюин и Чэнь Сина, и выяснить, кто именно после смерти Юйхуа воспользовался её ритуалом. — Ты поступил рисково, призвав её, — прорычал Лю Цинге, но в голосе его уже не было прежней ненависти. — Но ты помог. Это факт. Вэй Ин тихо улыбнулся и, прикасаясь к флейте, ощущал усталую, но знакомую тяжесть. — Иногда риск — это цена, — ответил он. — Но теперь у нас есть зацепки. И мы должны идти до конца. Теперь нам нужно узнать виновника подпитки и наказать. О, ещё нужно заглянуть в библиотеку.