Эмма

      Завтрак проходил как обычно, уютный гомон студентов в большом зале не отличался от предыдущих дней. Никаких криков паники. Громких заголовков в пророке.       Дамблдор объявил, что профессор Томпсон покинул школу по важным делам, и Историю магии снова будет вести профессор Бинс. Он проговорил это будничным тоном со своей вечной блаженной улыбкой, словно ничего и не случилось.       Студенты выслушали объявление, пожали плечами и вернулись к своим тарелкам. Все, кроме двоих.       Не сговариваясь, Эмма и Драко встретились взглядами. Спокойный серый камень и пылающий горячий шоколад. Он едва заметно повел головой из стороны в сторону, без слов призывая ее не привлекать внимание. Опустив глаза и едва справляясь с дрожью в руках, студентка попыталась сосредоточиться на омлете. Луна рядом с ней протянула:       — Профессор Томпсон заполнил всю школу своими мозгошмыгами, я даже рада возвращению Бинса.       — Да, я тоже не против, — севшим голосом поддержала разговор Эмма.       — Уверена в этом, мне не нравилось, как он на тебя смотрел, — она резко вскинула глаза на подругу после этих слов.       — О чем ты?       — Было в нем что-то жуткое. Ты не заметила? В любом случае, все только к лучшему.       — Конечно. Нам пора на урок, идем? — не дождавшись ответа, Эмма торопливо собрала вещи и быстрым шагом направилась к выходу.       День продолжался, как обычно, но ощущался картонным. После всего, что произошло вчера, Эмма казалась более рассеянной, чем Луна. Все еще свежие воспоминания то и дело вспыхивали ядовитыми вспышками в мозгу. Мысли и вопросы роились в голове. И Драко…       Драко.       Она видела его лишь издалека в большом зале, и ничто не указывало на то, что Малфой был вчера с ней. После того взгляда на завтраке он ни разу на нее не посмотрел, и число вопросов и загадок, которые возникали в голове, росло в геометрической прогрессии.       Бросив попытки сосредоточиться на трансфигурации швейных принадлежностей из ветки дерева, она вернулась мыслями в последний разговор.                                                                   ***       — Убить Дамблдора.       — Директора Дамблдора? — глаза Эммы расширились от шока.       — А у тебя есть еще знакомые с такой фамилией? — жестко усмехнулся Драко, теряя терпение.       — Но почему именно его? Зачем? Он же… Директор — величайший волшебник, Томпсон не справится.       — Ну конечно, не справится, он жалкий неудачник!       — Зачем тогда…       — Попытка не пытка, — снова эта усмешка. — Если он справится, Томпсона убьют авроры или Темный Лорд — за своеволие. Если нет — то сам Дамблдор. Хотя этот старикашка может и пощадить. Но в школе он точно больше не появится, а значит, тебе ничего не угрожает.       — Но они поймают его и узнают о тебе!       — Не узнают, он не сможет обойти мой приказ. И перед нападением он вызовет метку при всех, после этого с ним никто не будет вести беседы.       — Как тебе удалось так быстро придумать этот план? Кажется, ты все предусмотрел, — восхищенно-настороженно спросила Эмма.       — Когда в твоем доме живет Темный Лорд, это неплохо развивает находчивость, — горько покачал головой Драко. — Не будешь думать, долго не проживешь.       Эмма молчала и внимательно смотрела на него. Во взгляде не было жалости, которую Малфой ненавидел, но было понимание. Оно перетекало из ее глаз прямо в душу и окутывало ее мягким теплом. Доверие. Принятие.       После всего, что она пережила в этот день, Драко с удивлением отметил ее невероятную стойкость. Она так быстро переключилась на его горе, безмолвно протянув ему лучи поддержки.       Почувствовав это, он сам не заметил, как рассказал ей почти все.       О том, как Темный Лорд, разочарованный в отце, решил отыграться на сыне.       О том, как на его глазах пытали и убивали людей.       О том, как его самого обучали пыткам после получения метки. А если не справлялся, наглядно демонстрировали технику на Нарциссе.       О том, как его дом пропитался темной магией, и там теперь сложно даже дышать.       О том, как ему пришлось освоить высшие ступени магии, чтобы выжить и защитить мать. И чего ему это стоило.       Драко рассказал почти все. Кроме причины, по которой он выбрал Дамблдора жертвой Томпсона. Он знал, что идиот-профессор не справится, но трусливо надеялся на это.       Эмма молча слушала рассказ, кутаясь в его мантию. Несколько раз ее рука почти поднялась, чтобы погладить Драко по плечу, но девушка вовремя останавливалась. Она не хотела его потревожить в миг беззащитной искренности.       Его рассказ не вызвал в ней жалости, лишь сопереживание и восхищение стойкостью и силой.       — Я не должен был тебе все это рассказывать, — Малфой будто очнулся от морока. — Не понимаю, что на меня нашло.       — Драко, никто не узнает, обещаю, я сохраню твою тайну.       — Забудь об этом. Как будто у тебя мало проблем. О чем я только думал! — продолжал сокрушаться Драко, — могу предложить Обливиэйт.       — Нет! Ни за что! Я… это эгоистично, но… — замялась она. — После твоего рассказа мне будто стало легче. Глупо, наверное, но когда кто-то может понять твою боль, потому что чувствовал ее сам, это…       — Да, наверное, — задумчиво протянул Драко. Его мысли начали блуждать по свежим воспоминаниям, и он отметил, что образ Эммы становится из плоского объемным и ярким, подсвеченным мягким теплым светом, каким светятся ее глаза, когда он ловит на себе взгляд девушки. Стоп. Нет. Хватит!       Эмма почти физически почувствовала, как Драко закрыл сознание, и вместо живых вихрей в глаза вернулась ленивая пустота.       — Нам пора. Скоро отбой. Постарайся побыстрее добраться до башни.       — Да, конечно, — она спешно оделась и вернула мантию Драко.       Они молча вышли из кабинета, и Малфой быстро зашагал в сторону подземелий, ни разу не обернувшись.                                                             ***       Луна случайно задела ее локтем, вернув из воспоминаний в душный кабинет.       Эмма быстро трансфигурировала иглу из ветки и передала преподавателю. Ответив на пару теоретических вопросов, она заработала баллы для факультета. МакГонагалл озвучила оценку. Превосходно. Девушка задрожала, вспомнив голос Томпсона.       Она едва дождалась конца урока, чтобы выбежать из кабинета, и только тогда смогла спокойно вздохнуть.       Так проходили дни, недели, и упоминание оценки Превосходно уже не вызывало дрожь омерзения. Но образ Драко возникал в голове все чаще, в отличие от него самого. Нет, он не прятался и при встрече здоровался с ней, как раньше, но глаза его все время были пустыми, будто он не опускал стены окклюменции ни на секунду.       Эмма не испытывала досады, ей это было даже на руку. Чем реже она будет говорить с Драко, тем быстрее забудет о нем.       К ее сожалению, это не сработало, и уходить из ее головы он отказался наотрез, заняв там почетное место и вызывая грустную улыбку и странное тепло, которому она не могла найти объяснения.       В середине декабря Эмма получила письмо от родителей.       Добравшись до туалета Плаксы Миртл, ставшего ее убежищем, она с удивлением обнаружила сидящего на подоконнике Драко также с письмом в руке.       Он был смертельно бледен.       — Драко, что произошло?       Он молча смотрел на нее глазами, полными ужаса.       — Он выпустит отца из Азкабана. И не только его.