Эмма

      Поместье встретило Эмму тишиной, но от мыслей гудело в ушах. Стены давили. Воздух будто пропитался тьмой.       Слова Драко о борьбе никак не хотели уходить из головы, как и он сам. Девушка злилась, мысленно приводила сотни доводов против его легкомысленных фраз, и разум принимал их. Но в душе опасно, больно и так соблазнительно заискрилось нечто новое. Надежда.       Еще есть время, есть шанс.       Сияние этого чувства угасало вслед за каждым стуком каблука матери, чьи шаги становились все громче. Эмма не спутала бы этот звук ни с чем. Каждый щелчок железной набойки о мрамор отдавался паникой в ее голове.       — Ты чуть не опоздала к ужину! Живо переодевайся! Мы ждем тебя в столовой, — вместо приветствия прозвучало от матери. Привычно.       Гертруда Оклер, высокая статная дама, была истинной чистокровной леди. Переехав из Франции много лет назад вслед за мужем, она сохранила в своем образе парижский флер, и, несмотря на увядание ее красоты, выглядела очень эффектно. Темные волосы, убранные в высокую прическу, узкое лицо, аккуратный нос придавали ей особый шарм. Она была бы красивой. Если бы не взгляд. Ее темные глаза, обрамленные черными длинными ресницами, могли заставить дрожать в самую жаркую погоду. Настолько они были холодны. Ледяная тьма.       Эмма была совсем не похожа на мать. Как, впрочем, и на отца, суетливого полноватого мужчину с копной каштановых кудрей и голубыми глазами. Фабиан Оклер поклонялся двум идолам: Темному Лорду и Своей Жене. Оба его божества были ледяными, и жизнь в их глазах горела лишь пылающей злобой.       Девушка изредка задавалась вопросом, почему она не похожа на отца и мать. Но это отнюдь не печалило, и она была счастлива, уезжая в Хогвартс. Там можно было согреться. Вдали от ледяного ужаса глаз ее матери и прохладного безразличия отца.       Тепло.       Друзья.       Драко.       Это имя, так легко скользнувшее в мысли о тепле, заставило Эмму тяжело вздохнуть. Скоро она увидит его. И только. Она не посмеет заговорить с ним, как в школе.       На перроне перед отправлением в Лондон Драко остановил ее и строгим тоном велел на приеме не смотреть на него, не говорить и ни в коем случае не рассказывать никому о том, что их связывает.       Это немного уязвило девушку. Возможно, он стыдится такого знакомства. А может, просто не хочет проблем. Какой бы ни была причина, нарушать приказ она не собиралась. Он спас ей жизнь, и меньшее, что она могла сделать в благодарность — проявить уважение к его решению.       Но думать о нем Малфой не запрещал. Наверное, он и не представлял, как часто это происходит. В голове у Эммы его образ уже получил вид на жительство и покидать ее не собирался.       С тяжелыми мыслями девушка направилась в свою комнату, не заметив метнувшуюся к ней тень.       Фенрир Сивый возник на ее пути огромной угрожающей фигурой. Он хищно ухмыльнулся и оглядел студентку с головы до ног, облизываясь.       — Здра-а-а-авствуй, малышка! — дикий голодный взгляд вонзился в ее распахнутые глаза. — Я соскучился по тебе.       — Я опоздаю к обеду, матушка велела переодеться, — настороженно ответила Эмма.       Сивый поселился у них после возрождения Волдеморта, разместив стаю в угодьях поместья. Родители восторженно приняли это решение Лорда как великую честь и гордились им явно больше, чем собственной дочерью.       Девушка постоянно ощущала его взгляд и привыкла к грязным намекам, зная, что ему запрещено «портить» ее, как говорила мать. Это немного успокаивало, но говорить и смотреть никто не запрещал, и Сивый пользовался этим сполна.       — Могу помочь — раздену быстро, ты и не заметишь, — ухмыльнулся оборотень, подходя ближе.       — Не подходи!       — Котенок отрастил коготки м-м-м-м… — он протянул руку и коснулся ее щеки. Эмму окружил смрад мокрой псины и сырого мяса, приправленный похотью. Она съежилась и застыла от ужаса. — Какие бархатные щечки, ты везде такая нежная? — его огромная когтистая лапа сжала ее челюсть.       Девушка не могла пошевелиться, в панике чувствуя, как он приблизил лицо и лизнул ее щеку. Она будто вылетела из своего тела и наблюдала со стороны. Это происходит не с ней. Это другая Эмма, ненастоящая. Это не она.       Ты имеешь право сама сделать выбор: бороться или смириться.       Прошелестевший в воспоминании голос Драко будто отрезвил ее. Вырвавшись из хватки Сивого, она отступила на пару шагов и направила на него палочку:       — Не смей прикасаться ко мне, животное! Я прокляну тебя!       Оборотень на секунду удивленно замер, а затем расхохотался. Его дикий лающий смех пронесся по коридору и вызвал дрожь у Эммы, от чего палочка едва не выскользнула из пальцев.       — Малышка, завтра полнолуние. Будь ты хоть матерым аврором, не справилась бы. Но если хочешь повеселиться, — его глаза сверкнули хищным азартом, — давай. Поиграй со мной, милая. А потом, — животный оскал, — поиграю я.       — Ты не можешь ко мне прикасаться! — девушка собрала остатки смелости, но голос предательски дрожал.       — Мы оба знаем, что это ненадолго. Так зачем тянуть? — он быстро приблизился и прижал ее к стене. Палочка подло скользнула из ее руки и с тихим стуком коснулась мраморного пола.       Эмма почувствовала, как его пальцы скользят по внутренней части бедра, задирая юбку. Смрад и отчаяние вихрем вонзились в нее, унося остатки воли, опавшие осенними листьями от порывов ледяного ветра. Замри. Инстинкт снова взял верх.       — Фенрир, дорогой, ты забыл о правилах? — сквозь слои паники пробился приглушенный голос матери. — Я думала, ты внизу развлекаешься с той магглой.       Оборотень неохотно отвернулся от Эммы.       — Гертруда, я просто соскучился по твоей малышке. Посмотри, она хорошеет с каждым днем! А маггла оказалась слишком хилой, уверен, наша Эмма более талантлива. И вынослива, — снова мерзкая похотливая улыбка. — Мы могли бы развлечься, я был бы мягок с ней, даже шрамов бы не оставил.       — Поговорим об этом позже. Я не хочу, чтобы ужин остыл, — Она равнодушно скользнула взглядом по Эмме. — Долго нам еще тебя ждать?       Эмма почувствовала, что хватка оборотня ослабела, схватила палочку и рванула в сторону комнаты. Лишь закрыв дверь и запечатав ее заклинанием, она позволила рыданиям вырваться из груди. Стылая комната. Незажженный камин. Серые стены. Холод поместья окружал ее и заползал под кожу, напоминая о ее роли.       Инструмент.       Пока еще ценный как средство достижения цели. А потому — все еще живой.

***

      Семейный ужин длился нескончаемо долго. Еда, приготовленная домовиками, была бы великолепна, если бы ее не отравили мерзкие взгляды и чавканье оборотня, раздававшееся в полной тишине. Ледяные стрелы из глаз матери то и дело пронзали дочь, пытаясь поймать за нарушением этикета. Но Эмма была образцовой юной леди, в которую тщательно забетонировали эталонные чистокровные манеры. Об этом в их семье заботились всегда, используя все доступные методы.       Призрачная Миртл была теплее моих живых родителей.       Это осознание вернуло Эмму в Хогвартс, и по пути к себе она с тоской вспоминала Луну и других однокурсников. Улыбаясь своим мыслям, девушка уснула, лишь напоследок позволив себе подумать о серебряном пламени глаз, которые подарили ей надежду.       Следующий день Эмма провела в своей комнате за чтением книг и подготовкой к новому семестру. За ужином мать объявила, что уже завтра состоится прием в Малфой Мэноре в честь Рождества и Возрождения Темного Лорда. Она произносила его имя с придыханием, и по лицу скользили блики восторга.       По возвращении в свои покои Эмма чувствовала удушье, несмотря на холод, преследовавший ее в любом уголке поместья.       Она вышла на террасу за глотком свежего воздуха и облегченно прикрыла глаза. Опущенные веки скрыли от нее идеальный круг Луны, выглянувшей из-за облака. Но не скрыли ее от безумных глаз, что налились кровью при виде добычи.       Девушка слишком поздно заметила близко подобравшегося оборотня, слюна которого капала на ее мантию. Взглядом он уже обглодал ее до костей. Тихий голодный рык раздался у самого уха.       Эмма в ужасе отшатнулась и побежала в сторону комнаты. До нее всего пара шагов!       Резкая боль в плече ослепила, из горла вырвался отчаянный крик.       Добежать и запереть дверь.       Добежать и запереть дверь.       Добежать…