Эмма

      Драко в оцепенении смотрел, как по красному платью расплывается бурое пятно. Моргнув, он пришел в себя, быстро завел девушку в комнату за потайной дверью и вскинул на нее округлившиеся глаза:       — Эмма, что это?!       — Оборотень. Вчера было… полнолуние. — Ей сложно давались слова, лицо побледнело от боли, и огромные карие глаза казались еще ярче. В них искрилась паника. — Нужно очистить платье, я… я не могу появиться… в таком виде… — почти шептала она.       — Чт… платье?! Ты в своем уме?! — парень тряхнул головой, смахивая пыль недоумения от абсурда. Он не верил, что истекающая кровью девушка говорит всерьез.       Обратив на нее свой взгляд, Малфой понял, что Эмма не шутит. От осознания этой мысли он вздрогнул и, смягчив тон, сдавленно проговорил:       — Мне нужно осмотреть рану. Я аккуратно разрежу рукав, а потом восстановлю ткань с помощью Репаро. Стой спокойно.       — Нет! — истерично взвизгнула Эмма. — Это платье ручной работы, мама заметит, она не должна заметить!       — Ладно. Спокойно. Тогда… кхм… тебе нужно снять его. Только рукава. Я помогу.       Девушка кивнула после секундной заминки. Смущенно опустив глаза, она развернулась спиной и пошатнулась. От потери крови голова закружилась, и Эмма начала медленно опускаться, как тонкий лист пергамента на ветру. Драко придержал девушку за локоть здоровой руки и подошел ближе. Усадив ее на стоящий поблизости пуфик, Малфой опустился на колено.       Он принялся быстро перебирать бесконечные крючки, проклиная создателя платья. Расстегнув его до талии, он помог снять рукава, стараясь не повредить плохо перевязанные раны, темная жидкость из которых стекала на пушистый ковер, окрашивая его в тот же цвет, что и его кровь в гостиной пару дней назад. Волдеморт решил помочь ему в освоении некоторых довольно полезных навыков. На практике. Какая щедрость!       С этими мыслями юный Лорд начал снимать повязку, и девушка не сдержала стона. Увидев рану, он почувствовал ледяной вакуум в низу живота, дыхание замерло от шока.       Четыре глубоких кровоточащих борозды пересекали плечо, их края разъело от большого количества антисептического зелья, которое было абсолютно бесполезно от когтей полуночного оборотня. Кто вообще додумался пропитать им раны? Явно не маленькая отличница.       — Норри! Бальзам и зелье, живо! Когти оборотня!       Эмма услышала хлопок аппарации. Такой же, как и прошлой ночью. Голова кружилась, конечности сковал уже привычный холод, и она отправилась блуждать по свежим воспоминаниям о том, как мать отчитывала эльфа за то, что не запер двери в ее комнате, и требовала немедленно исправить раны. Эльф дрожал и со слезами объяснял, что лечебные зелья не действуют на повреждения, полученные от обращенных в полнолуние. Девушке дали крововосполняющее зелье, много бадьяна на рану и порцию недовольных криков. Разумеется, Гертруда была зла. Если бы не состояние дочери, криками она бы не ограничилась.       Странное ощущение покалывания, растекающееся по раненому плечу, вернуло девушку в реальность, и она увидела, как Драко с помощью палочки распределяет незнакомую мазь по бурым порезам, а те мгновенно затягиваются. Она неверяще смотрела на руку, затем подняла взгляд на Малфоя. Он был так близко.       Теперь, когда боль отступила, Эмма заметила это и покраснела. Стоя на одном колене, он аккуратно придерживал ее руку, проводя над ней палочкой, и бормотал неизвестное заклинание. Сосредоточенный взгляд. Уверенные движения. Растрепанная челка. Так близко.       Он поднял на нее глаза. Девушка смотрела на него сверху и почти не дышала. Сердце билось все громче. Так. Близко.       Сжав челюсть, Драко резко встал с колена и протянул ей флакон крововосполняющего зелья. Эмма растерялась и начала суетливо ерзать, не решаясь использовать больную руку, а второй сжимая платье, которым прикрывала грудь. Закатив глаза, Малфой поднес фиал к ее губам.       — Пей! — мягко приказал он. Она подчинилась, и щеки вспыхнули еще ярче, как будто вся кровь восполнилась именно там.       — Что это за бальзам, Драко? — неутолимая жажда знаний отвлекла от тянущего чувства в животе, зародившегося от близости парня. Шляпа не ошиблась, распределив студентку на Рейвенкло. Она с любопытством рассматривала затянувшиеся раны, от которых остались только тонкие розовые шрамы толщиной с волос. — Во всех учебниках пишут, что не существует лекарства от увечий, нанесенных оборотнем в полнолуние. Это одно из исключений…       — Значит, теперь одним исключением в твоей голове станет меньше, — раздраженно перебил Малфой. Когда шок отступил, его затрясло от негодования: — Сначала я хочу узнать, как эти увечья вообще оказались на твоем теле! Это просто… сколько ты пробыла в поместье? Два дня? Салазар! Эти идиоты, они что, стаю прямо в доме держат?!       — Я сама виновата. Вышла подышать на террасу и забыла, что наступило полнолуние, — тихо проговорила Эмма, вставая с пуфа. — Нужно было просто оставаться в комнате.       — Мерлин! Я не понимаю, как ты дожила до пятнадцати в этом аду… Это…       — Не нужно, Драко. Прошу тебя, — он увидел, как ее нижняя губа задрожала, и рядом с ней блестящей дорожкой прокатилась слеза. Эта крошечная капля разбила оставшийся лед в груди, и сердце бешено застучало, готовое пробить ребра. Малфой сжал кулаки и сделал глубокий вдох, пытаясь унять вихри бессильного гнева, растрепавшие его холодную собранность.       — Ладно, — тихо, не глядя ей в глаза. — Я помогу тебе одеться.       Она молча развернулась и натянула рукава. Он начал застегивать уже знакомые крючки и зачем-то посмотрел на ее шею. Стройная. Длинная. Крошечные золотые завитки по линии роста волос, которые были видны благодаря собранным наверх волосам, делали ее еще более хрупкой и беззащитной. Драко сглотнул. Сердце сжалось. Пальцы на секунду дрогнули и замерли. Ему снова захотелось прижать ее к себе и укрыть от всего мира. Защитить. Не отпускать к этим нелюдям.       Сжав челюсть, он поднял щит окклюменции, чтобы не уйти в опасные глубины рассуждений, которые он не должен был себе позволять.       — Расскажи про бальзам? Если это… хм… не тайна, — Эмма попыталась возобновить разговор, чтобы справиться с волнением. Как только девушка почувствовала тепло дыхания на шее, жар ее кожи высушил слезы, а легким перестало хватать кислорода. Руки, нежно касавшиеся спины, вызывали легкую дрожь. Нужно было немедленно отвлечься. Бальзам. Она хотела узнать о нем. Точно! Это будет полезнее, чем…       — Я сам его приготовил. В прошлом году стая жила в нашем поместье, пока твоя семья не заслужила эту «честь», — он скривился. — Лорд любил развлекать их, отправляя домовиков с поручениями в полнолуние. Они возвращались, но всегда были изранены. Я не… — по лицу пробежала тень смущения, затем он ровным голосом продолжил: — Ненавижу грязь и беспорядок, а они истекали кровью, это раздражало. Тогда я начал экспериментировать и создал бальзам, который заживлял такие раны у домовиков. После очередной модификации он стал эффективен и для людей. Конец истории.       — Ты гениальный зельевар, Драко.       — Ага, мои таланты просто неисчерпаемы!       — Да, — серьезно ответила Эмма. — И у тебя очень доброе сердце.       Драко холодно рассмеялся и закатил глаза:       — Еще одно крововосполняющее? У тебя, похоже, бред от кровопотери. В таком меня еще не обвиняли.       — Я не брежу. Просто вижу. Вот скажи, стал бы, например, Винсент помогать домовикам?       — Крэбб? О да, он же тайный мерлинов альтруист! Только вот даже простейшую настойку не способен сварить. Но если б мог, всех бы спас, даже не сомневайся! — язвил Малфой.       — Я так горжусь тобой! — Эмма, не обратив внимание на колкость, восхищенно сверкнула полными теплого пламени глазами, затем смутилась. — То есть… ты и правда очень сильный волшебник. И добрый: хоть и прикрываешься сарказмом, но помогаешь другим — мне, домовикам, я думаю…       — Я думаю, дражайшая матушка тебе голову оторвет за такое долгое отсутствие! — грубость вырвалась почти рефлекторно. Драко не знал, как закончить разговор, который заставлял чувствовать себя… смущенным? Обычные комплименты внешности или остроумию от девушек отскакивали от него, как простейшие заклинания от Протего, не задевая даже кончики волос. Но эта юная ведьма затрагивала в нем что-то слишком глубокое, надежно спрятанное и забытое. Это недопустимо. Нужно оттолкнуть. Ударить в ответ.       Он сделал это. И был доволен целых две секунды, пока она не вздрогнула, словно он ударил физически, и глаза ее не погасли, оставшись тусклыми провалами зиять на лице. Эмма быстро очистила платье и ковер от крови и торопливо зашагала к выходу.       — Спасибо, Драко! За руку и за… за все!       Стук закрывшейся двери.       Грохот рухнувшего сердца.       Звон разбившейся надежды.       Боль может звучать и так.