Дневники Илая / Ilay’s diaries

После лекции, которая закончилась откровенным позором для всех присутствующих, охотников попросили собраться в зале для спарринг-дуэлей. — Снимаем все оружие и складываем на стол, — приказал старший, — холодное тоже. Кожаные ремни постукивали друг о друга металлическими пряжками. На стол с характерным звуком приземлялись предметы защиты: ножи, кинжалы, огнестрел. — Эй ты, — мужчина указал на Чон Тхэ Ина, — почему не снимаешь? — Я? — он указал пальцем на себя. — У меня нет оружия, офицер. Мне еще не выдали. — Что значит не выдали? — нахмурился инструктор. — Так нельзя, парень. Давай-ка, приходи ко мне позже, я тебя по-быстрому аттестую. Охотник без оружия — не охотник. Кто тебя курирует? — Киппенхан. — Старый черт… — инструктор злостно выдохнул, вспоминая старшего коллегу. — Раз ты уже готов, выходи первым. «По-быстрому отстреляюсь и буду отдыхать. Не так уж плохо быть первым». Но стоило его противнику выйти вперед, как оптимизм моментально исчез. Перед ним показался огромный европейский мужчина. Его статура превосходила Чон Тхэ Ина по всем параметрам. Казалось, его тело занимало собой половину площадки. Оглянувшись по сторонам, Тхэ Ин понял, что ему достался самый большой кусок пирога. В этом спарринге у него нет шансов. «Да я просто счастливчик! Меня сейчас размажут». — Больше всего не хочется быть раздавленным этим здоровяком. Но что вообще можно сделать в такой ситуации? — бормотал он себе под нос. Пока Чон Тхэ Ин размышлял над решением, здоровяк уже кинулся в атаку. Его массивная рука в нескольких сантиметрах от уха пробила воздух. Это был тяжелый замах. Если бы он попал ему в голову, это было бы сопоставимо с ударом молота. Едва увернувшись, Чон Тхэ Ин почувствовал, что теряет веру в справедливость. «Почему вообще кто-то такой вышел против меня?» Стало обидно. А ведь он только приехал в этот филиал. Ему даже не успели выдать личное оружие. «Мне оно уже не понадобится, спасибо…» Его пятки скользили по каменному полу, пока он едва успевал отскакивать в сторону. Это был словно танец на грани. — Стой смирно, — приказал ему здоровяк. — Ага, чтобы ты меня прихлопнул. Нет уж. — Что ты там бормочешь? — не умолкал противник. Стоило проигнорировать этот вопрос, чтобы не провоцировать этого парня, но Тхэ Ин так не умел: — Говорю, целься лучше. Противник замахнулся еще раз. Чон Тхэ Ин попытался снова увернуться, делая шаг назад, но ему это не удалось. Хоть и мягче, но все таки удар пришелся ему в щеку и губу. От этого он отлетел назад, приземлившись на пол. Во рту ощущался вкус крови. — Вот так достаточно? — издевательски испросил здоровяк. Морщась от боли, Чон Тхэ Ин с усилием поднялся. Он чувствовал, как рот его наполнялся кровью. Вспомнились слова дяди, которые тот сказал ему перед приездом в филиал: Тогда он похлопал племянника по плечу и сказал: «Постарайся не умереть за это время». «Дядя, кажется, я не смогу выполнить твою просьбу…» Когда огромный европеец снова приблизился для атаки, Чон Тхэ Ин плюнул ему в лицо. Свежая кровь из раны во рту попала противнику на лицо. Публика осуждающе взвыла, осуждая подлый поступок. Этого мгновения было вполне достаточно для контратаки. Удар пришелся в солнечное сплетение. «Каким бы крепким ни был противник, попадание по чувствительному месту заставит его потеряться». Но здоровяк лишь слегка согнулся в приступе потери дыхания. Это было очень плохо для Чон Тхэ Ина. — Стоп! Остановились, — громко закричал наставник. — Что это было сейчас? Твое имя! — Чон Тхэ Ин. — Чон? Ты часом не родственник Чон Чан Ина? — Он мой дядя. Еще один неодобрительный возглас раздался в тренировочной комнате. Со всех сторон его прожигали осуждающие взгляды. — Ясно, — кивнул офицер.С вами двоими остановимся на ничьей. Так, следующая пара… *** Когда Чон Тхэ Ин вошел в медпункт, он увидел на койке своего больного товарища. Тот накануне подхватил простуду и весь день отлеживался в постели. «Повезло гаду» — с завистью подумал он. — Тэй, принеси мне воды, — хриплым голосом простонал Альта. — Принеси себе сам, я пришел за лекарством. — Но я болен, Тэй. Тебе меня не жалко? — спрашивал жалостливый голос. Цокнув языком, Чон Тхэ Ин подал ему кружку. «Кого уж и нужно пожалеть, так это меня». Медбрата в комнате не было, поэтому Чон Тхэ Ин принялся самостоятельно искать для себя заживляющую мазь. Когда небольшой контейнер был найден, мужчина смазал бинт мазью и приложил себе на внутреннюю сторону щеки. Тем временем больной жадными глотками поглощал воду, пока у него не начался сильный приступ кашля. Тхэ Ин поморщился, глядя на него: — Еще заражусь по твоей вине… ну все, бывай, Альта. — Стой, — прохрипел он снова. — Расскажи что там у Киппенхана сегодня было? — А, это… Илай укусил человека. Он укусил кого-то…?! Погоди… — опешил Альта, — как ты его назвал? Илай?! — А что не так? «И Альта, и дядя — одно и то же. Почему они так реагируют на это имя?» — Ты что, не в себе, Тэй?! Если он услышит, — он снова начал содрогаться от кашля, — что ты его так называешь, то станешь следующей жертвой. Тебя давно не кусали, или что? — Почему это? — с недоумением спросил Тхэ Ин. — Он не терпит, когда кто-то обращается к нему по имени. Даже его коллеги европейцы зовут его Риком. Чон Тхэ Ин действительно не слышал, чтобы кто-то обращался к Илаю по имени. Только Риглоу или Рик. Он нахмурился, не понимая логики в сказанном. — Может, просто никто не обращался к нему по имени из-за страха? — Пробовали. — И что? — Покалечены… или мертвы. Тхэ Ин смотрел на коллегу с неверием. «Этот парень так болен, что несет что-то странное». — Знаешь, отдохни, Альта. — Ты мне не поверил… а зря. Даже не думай говорить при нем… — но дверь уже закрылась, и слова Альты не были услышаны. *** Теперь Чон Тхэ Ину еще больше хотелось курить. Сначала ему довелось увидеть совершенно сумасшедшую сцену на лекции, затем его отделали в бою один на один. Еще и этот парень несет какой-то бред про имя. Выйдя из медпункта, Чон Тхэ Ин направился наверх, чтобы покурить. Еще немного, и он выйдет на свежий воздух, чтобы его поскорее отпустила вся эта атмосфера в филиале. Но едва он поднялся на первый этаж — стал свидетелем очередной безумной сцены: Прямо на полу, посреди холла первого этажа, на коленях стоял человек. Он, содрогаясь всем телом, будто стараясь сбросить с себя что-то грязное, неразборчиво нашептывал молитву. Иногда он цеплялся пальцами за собственную рубаху на груди, как будто ему не хватало воздуха. Это был тот самый укушенный утром мужчина. — Господи, — голос его отчаянно дрожал, — пока я еще с тобой, помилуй меня… В такой позе он стоял прямо перед окном, через которое на мужчину падали прямые солнечные лучи. Укушенный говорил, что чувствует себя не просто израненным, а душевно оскверненным. «Эта религиозная сцена вызывает у меня неприятное ощущение. Происходящее совсем не подходит этому месту». Толпа людей, собравшаяся в холле, то ли с отвращением, то ли с жалостью смотрела со стороны, не решаясь подойти ближе. Никто не мог ему помочь. Возможно, боялись необратимого — момента, когда солнце начнет выпаливать его кожу. Искренне веря, что скоро он начнет обращаться в вампира, мужчина попросил ближайших товарищей помочь ему искупить грехи перед Богом: — Пока я еще чувствую свою душу, помолитесь за нее. Но никто не молился вместе с ним. Они скорее выжидали момента, когда действительно смогут ему помочь. Помочь упокоиться с миром. Охотники не знали средства, которое могло бы предотвратить обращение. Они знали лишь один способ борьбы с вампиризмом, тот, которому их обучают в этих стенах — уничтожение. — Он уже не человек. Посмотрите, как он дрожит, — кто-то кивнул на него подбородком. — Так начинается обращение. — Не говорите так! — возражал укушенный. — Я еще жив! Господи, помилуй мою душу! — он снова начал молить о прощении. — И на цвет кожи посмотрите, бледный как мертвец. — Говорят, перед обращением тело ломает, заставляя содрогаться от боли. — Если он начнет обращаться и выйдет из-под солнца, что будем делать? — спросил еще кто-то из толпы. — То, что должны. Иначе нас самих загрызут. — И вообще, — раздался еще один голос, — его держат тут только для того, чтобы подтвердить, что Риглоу — настоящая тварь. — Но если этот так, он ведь обратится в вампира, да? — После укуса Рика? Конечно. Пока все эти люди бесстыдно обсуждали судьбу несчастного человека, в комнате послышались рыдания. Укушенный Илаем парень с каждым словом своих «коллег» еще больше приходил в отчаяние. Не сдерживая собственных эмоций, он начал громко рыдать. «Жаль этого бедолагу… он хотел гордо принять собственную смерть, но не смог. Страх перед смертью оказался сильнее собственного достоинства». Теперь на лицах окружающих читалась откровенная ненависть. Не к парню, который отчаянно молил о пощаде, а к тому, кто был виновником этой сцены — Илаю Риглоу. — Нужно было еще в прошлом году завалить его всем вместе. Теперь вы рады, европейские ублюдки, что ваш выродок творит такое с нашими людьми?! — Завались! — отозвался кто-то из европейцев. — Как будто мы рады, что он среди нас. — Вспомните, сколько человек он убил в прошлом году. Я бы не рисковал кинуться на высшего. У меня еще есть мозги. — Потому что эти дебилы по одиночку нападали! — фыркнул один из мужчин. — Как тот парень в столовой. Это ж нужно было додуматься против Риглоу принести обычный огнестрел! — А что по твоему его убьет? — Я что, инструктор по убийству высших? — огрызнулся он в ответ. — Вот и не пизди тогда. Чон Тхэ Ин, слушая их рассказы чувствовал внутри сгусток неприятных эмоций. Да, картина перед его глазами пугала, как и перспектива у этого парня стать кровососом. Да, Илай Риглоу все таки пугающий человек (или не человек), но… «Илай по сути сделал то, что ему приказали». Почему-то окружающим напрочь отшибло память. Тем, кто обрек этого парня на страдания был инструктор, который отдал приказ. И если бы не этот парень пострадал — так другой. Чон Тхэ Ину казалось несправедливым, что в этой ситуации никто не вспоминает о Киппенхане. Голова уже трещала от этого безумия и он направился дальше по коридору, прямиком к выходу из здания. *** На крыльце здания, служившего также курилкой для всего филиала, стояли двое мужчин в черной форме. — Лейтенант, у нас в отделе поговаривают, что понадобится смирительный комплект, — прозвучал немного юношеский голос. — Это так? — Чан Ин утверждает, что никаких мер предосторожности не нужно. — Он так уверен… — не договорив, Шинру обернулся на звук захлопывающихся дверей. — Тэй хен, привет. Ласковая улыбка появилась на губах у Шинру. От этого Чон Тхэ Ин почувствовал, что внутри что-то загорелось. Непроизвольно он и сам улыбнулся в ответ. — Тэй, привет, — поздоровался с ним Кан Мин. — Привет. Не помешаю вам? — Нет, — коротко кивнул лейтенант. — Что там сейчас в холле? С ума сходят? — Ах, это… — Тхэ Ин тяжело вздохнул, — по полной программе. Можно сказать, готовятся к похоронам этого парня. Кан Мин покачал головой: — Тогда мне пора. Пойду разгонять этих идиотов. Скоро Чан Ин придет наблюдать за укушенным. — Дядя будет вести наблюдение сам? — Да, но поверь, волноваться не стоит. Офицер Чон уверен, что все будет в порядке. В таких вещах он не ошибается. — Ты хороший подчиненный, — заметил Тэй. — Всегда хвалишь своего начальника. — Спасибо, это также моя работа. — Хвалить начальство — это тоже твоя обязанность? Лейтенант пожал плечами и вошел в здание. Когда Чон Тхэ Ин обернулся, то увидел перед собой красивое лицо. Оно также ласково улыбалось, глядя на Чон Тхэ Ина. От этого взгляда пульс становился быстрее. — Теперь мы наедине. Хочешь? — Шинру указал на пачку. — А… — Тэй почувствовал, как кровь снова прилила к его щекам, — да. Спасибо. Шинру протянул ему пачку сигарет. Тэй вытянул одну и положил к себе в рот. Спичка приблизилась к сигарете, и на конце появился красный огонек. Тхэ Ин вдохнул дым, пытаясь заглушить внутреннее волнение. — Сигареты будут получше того, что я курю, — прокомментировал Тэй, сделав выдох. — Более чистые на вкус, как будто без примесей. — Хочешь, я отдам тебе пачку? — Не стоит, оставь себе. — Тогда приходи покурить со мной. Я буду делиться, — Шинру игриво наклонил голову, с улыбкой поглядывая на Тэя. «Это второй человек, который так щедро готов поделиться со мной куревом». — Спасибо… «Если выбирать между сигаретами, которые на вкус чище моих папирос и теми папиросами, которые курил Илай, что бы я выбрал? С одной стороны сигареты — вкусная новинка, а с другой… тот сладковато-древесный аромат…» — О чем задумался? — Не могу выбрать между двумя вариантами курева. — А что тебе больше понравилось? — Шинру ласково провел по щеке, на которой, вероятно, уже красовался синяк. — Надеюсь скоро заживет. — Я еще не попробовал, чтобы понять, что…— Чон Тхэ Ин не смог закончить фразу. Шинру медленно приближался к его лицу. Внутри все запаниковало. Он замер в ожидании чего-то невероятного. Волна дрожи прокатилась по телу. Мягкие губы едва коснулись губ Чон Тхэ Ина, а затем медленно отстранились. — Стоит попробовать оба варианта, Тэй. — Оба варианта… — механически повторил Чон Тхэ Ин, не веря в произошедшее. *** Едва дверь приоткрылась, в холле раздался шум голосов: — … ни за что не буду трогать его. Вдруг он укусит меня по пути! — Приведите его в чувства, пусть идет на своих двоих. — Так, отставить! — послышался знакомый голос дяди. Чан Ин как раз заметил, как Тхэ Ин и Шинру вошли в холл: — Тэй, Шинру, вы, ребята, вовремя. Нужно вот этого парня перенести в специальную комнату — изолятор для укушенных. «Не знал, что у нас есть изолятор для укушенных». — Но почему мы, дядя… то есть офицер, — осекся Тхэ Ин. — Тут полно крепких мужчин. — Иммунитет только у вас двоих. Так что вперед, берите его за руки, ноги и несите на пятый подземный. «Пятый?!» Тяжело вздохнув, Тэй направился к лежащему без сознания на полу мужчине. — Шинру, тебе не стоит напрягаться, я понесу его сам. — У меня вообще-то хорошая физическая форма. Не геройствуй. Миловидный парень начал помогать поднимать укушенного. Но Тхэ Ин схватил Шинру за руку: — Нет, тут я справлюсь один, спасибо за помощь. Шинру посмотрел на него с обидой: — Тэй, я получил высший бал при отборе. Не только по теории, но и по практике! — на глазах у него выступили слезы обиды. — Ты сдавал тест в отбор на охотника? Он закивал головой. — Поэтому позволь мне помочь. — Ладно, — нехотя согласился Тхэ Ин. Взяв тело за руки и за ноги, двое молодых людей начали спускаться вниз. Тэй шел впереди, придерживая тело за щиколотки, а Шинру смотрел ему в затылок, держа тело под мышки . Идти быстро по таким ступеням не получалось, лестница плавно шла по кругу, повторяя изгиб стены. — Нужно было принести носилки. — Ты прав, Шинру, — выдохнул Тэй, — неудобно так его нести, тело раскачивается. Давай я понесу его на спине. — Ни в коем случае. Этот невинный на вид парень был очень настойчивым и не позволял Чон Тхэ Ину брать на себя тяжелую работу. В то же время его лицо совсем не соответствовало его словам о том, что он хотел податься в охотники. Не только его статура, но и поведение были по-детски мягким и игривым. «Чтобы такой ребенок как он подался в охотники… это совсем ему не подходит». Чон Тхэ Ин отрицательно замотал головой, отгоняя от себя нелепые мысли. Внезапно впереди послышались шаги, навстречу к ним поднимался другой человек. Места, чтобы разминуться было много, но человек остановился прямо перед ними. — Вижу тебя отделали, — сказал он, глядя на Чон Тхэ Ина. — Я, между прочим, тоже врезал в ответ, — с возмущением буркнул Тэй. — И что-то я не видел тебя на спаррингах, — он сделал акцент на слове «тебя». Илай Риглоу сделал шаг назад, спускаясь на ступень ниже. А затем еще один шаг. И еще один. Все трое теперь двигались вниз. — Меня в это время вычитывало руководство, — пожал он плечами. — Так хотел потягаться со мной один на один? — Нет, спасибо. С тобой точно нет. — Хотел бы я сказать, что не кусаюсь, но… — он сделал подобие задумчивого лица. Илай продолжал спускаться по лестнице задом, даже не глядя на ступени. Казалось, его совсем не волнует возможность оступиться. — Если ты будешь так идти… — начал Тэй. — Тэй, ты знаком с этим человеком? — внезапно задал вопрос Шинру. — Ну… — Тхэ Ин задумался, — скорее нет, чем да. — Раз так, думаю ему стоит продолжить идти туда, куда он шел. Проигнорировав замечание Шинру, Илай продолжил говорить: — Что я могу о тебе знать, прочитав лишь несколько страниц? — издевательски произнес он. — Ты уже выразил глубокие чувства для «этого человека»? «Этот человек» стоял прямо за спиной у Чон Тхэ Ина, помогая нести тело. Он так и не сказал Шинру о своих чувствах, но… они поцеловались буквально несколько минут назад. Воспоминание об этом коротком нежном поцелуе заставило его вспыхнуть красным. Казалось, на губах еще остался след прикосновения Шинру. Чон Тхэ Ин знал, что не может сдержать свое выражение лица. Его беспокоило, что это прекрасно видит Илай, не упуская возможности поглумиться. «Если он сейчас все испортит…» — Илай, что ты хочешь? Мы можем поговорить позже? — Чего я хочу… — он как будто задумался. Его серые глаза пристально смотрели выше головы Чон Тхэ Ина, прямо туда, где стоял Шинру. И, конечно, Чон Тхэ Ин не мог этого не заметить. «Почему ты смотришь на него..?» Он чувствовал волнение от того, что может сказать Илай, когда снова откроет свой рот. Но еще больше его волновало то, каким взглядом он смотрел на Шинру, и каким смотрел на самого Чон Тхэ Ина. В выражении лица Илая Риглоу читались любопытство и издевательство одновременно. Как будто одним из них он интересовался, а над другим издевался. «Конечно, такой очаровательный парень, как Шинру не может не понравится. Даже мужчина, которого не привлекают другие мужчины, находясь в окружении одних только мужчин, будет любоваться таким как Шинру». Нахмурив брови, Чон Тхэ Ин прожигал взглядом лицо Илая, пытаясь понять, что у него на уме. Но что бы он не представлял, ответ ему не нравился. — Вам, кажется, нужно поторопиться, — Илай указал пальцем на мужчину без сознания. — Ты ведь можешь прямо сказать, обратится он в вампира или нет! — с раздражением выдал Тхэ Ин. — Откуда мне знать? — совершенно спокойно ответил Илай. — Как же откуда? — Тхэ Ин не унимался. — Это ведь ты его… Одновременно с этими словами он почувствовал, как на его губе лопнула едва затянувшаяся ранка. Он поморщился. Илай пристально смотрел на кровоточащую ранку на губе. А затем указал пальцем на свои собственные губы, очерчивая в воздухе круг. Точно так же, как и Чон Тхэ Ин сегодня утром. С беззвучным «Что?» в выражении лица, Тэй рефлекторно облизал нижнюю губу. На языке вновь ощущался привкус крови. Внезапно губ коснулась темная перчатка. Повторяя движение языка, палец размазал кровь по губе. — Мгх, — одергивая голову в сторону, Чон Тхэ Ин возмутился, — что ты делаешь? — Стираю это с твоих губ. Когда Илай Риглоу отступил в сторону, они разминулись.