Дневники Илая / Ilay’s diaries

————— 17 марта 1906 Это был чертовски длинный день. Снова тупо ноет колено, как будто кто-то медленно вкручивает в него винт. Еще и после спарринга остались побои, от которых по лицу безрадостно расползается боль. И все же я пишу, даже сквозь боль. Так было и в первый раз, когда я взял в руки перо. В то время я начал писать от скуки. Лежать, смотря в потолок изо дня в день, означало медленно сходить с ума. Когда боль в теле стала привычной, а на потолке не осталось ни одной незнакомой трещинки, я начал писать свободной рукой все, что приходило мне в голову. Тогда еще не было дневника — только листы из журналов наблюдений за пациентами в военном госпитале. Поверх диагнозов я писал бессмысленные слова. Про обстановку в лазарете, про боль, про вид из окна. А потом я написал его имя… имя ублюдка Кима. Моя рука выражала все, что не успела договорить во время драки. Если бы только слова имели такую силу, как кулаки… я бы сломал ему еще несколько ребер и второй локоть. После этого мне стало немного легче. Внутри. Иронично, что человеком, из-за которого, пусть и косвенно, я начал вести этот дневник, является мой злейший враг. Когда я перечитал написанное на листах, я понял, что этот человек не достоин даже этих слов. Поэтому порвал их. Но позже завел дневник и буквально начал жизнь с чистого листа. Пока что в этой «новой жизни» больше неприятных неожиданностей, чем радости. Сегодняшний день не стал исключением. Первой неожиданностью стало то, что один из охотников впился зубами в шею другому. Это последнее, что я ожидал здесь увидеть. Кусать друг друга, чтобы доказать, что один из них не является вампиром — сумасшествие. Но ведь именно офицер приказал сделать это. Как же умело этот Киппенхан настраивает охотников против Риглоу. Его приказ был откровенным подстрекательством, а не попыткой защитить репутацию. Конечно, Илай не является примером хорошего поведения, но какой смысл в том, чтобы подставлять его? Если Киппенхан действительно верит в то, что Илай вампир, то его приказ укусить другого — еще большее преступление. Даже если Илай и является высшим вампиром, как о нем говорят, то почему он среди охотников? Как он может им быть, если у него нет клыков? В столовой он ел обычную еду, никаких напитков из крови, а парень, которого он укусил, не был обращен в вампира. Ответ напрашивается сам собой — Илай Риглоу не является вампиром. А значит все мое окружение из-за помешательства выдает желаемое за действительное. Даже сегодня, после того, как один из охотников фактически подвергся нападению, все они были готовы пристрелить своего товарища. Неудивительно, что он потерял сознание от эмоциональной перегрузки. Как же паршиво, что во время, когда над человечеством нависла угроза эпидемии вампиризма, охотники ведут междоусобную борьбу. Ну а о радостном… Лучшая часть дня или, возможно, всего времени пребывания здесь — робкий поцелуй, подаренный Шинру. Все случилось так быстро, что я не сразу осознал происходящее. Когда я понял, что его губы касаются моих, Шинру уже отстранился. Это было так коротко, что не было возможности ответить. Может, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы стать охотником. Вдруг жизнь привела меня в это ужасное место, чтобы я нашел свою судьбу? ————— Подытожив события дня, владелец дневника отложил записи в сторону и прилег на свою постель. Под тихое сопение соседа по комнате он закрыл глаза, стараясь игнорировать ноющее колено. В мыслях он снова и снова возвращался к поцелую. Ему хотелось еще раз пережить этот момент, ощутить на коже след того прикосновения. В полусне, когда мысли начали путаться, а образы наслаивались друг на друга, Чон Тхэ Ин коснулся своих губ кончиками пальцев. Но почему-то в памяти всплывало совсем другое ощущение — шероховатая ткань, размазывающая кровь по его губам. Последняя мысль дрогнула и оборвалась на этом непонятном ощущении, а затем сон поглотил его разум. *** Открыв глаза, Чон Тхэ Ин увидел перед собой знакомую комнату — ту, в которой он жил до приезда европейских гостей в филиал. Он понимал, что никак не мог в ней очутиться, ведь она уже принадлежала другому человеку. «Я точно помню, как ложился спать в комнате Моры». В полутьме он разглядел силуэт человека за столом. Мужской силуэт показался знакомым, но Чон Тхэ Ин никак не мог понять, кто же его владелец. Поднявшись с кровати, он подошел к сидящему человеку со спины. На столе перед незнакомцем лежал раскрытый дневник. На странице аккуратным почерком было написано: «Я точно помню, как ложился спать в комнате Моры». Этот изящный почерк тоже показался ему знакомым. «Этот человек записывает мои мысли?» Рука в черной перчатке взяла перо, обмокнула кончик в чернильницу и начала выводить буквы: «Этот человек записывает…». — Зачем ты это делаешь? — задал вопрос Тхэ Ин. — Ты все равно не в состоянии, я сделаю это за тебя. «Это голос…» — Почему это я не в состоянии? — Посмотри на свои руки. Чон Тхэ Ин опустил глаза к своим рукам и увидел на запястьях два толстых железных обруча, скрепленных между собой короткой цепью. В руках резко возникло ощущение тяжести, словно до момента, как он их увидел, руки были свободны. Точно такие же кандалы он надевал укушенному перед тем, как завел его в камеру. Чон Тхэ Ин не понимал, для чего на нем надето то же самое, ведь он не был укушенным или преступником. Он вообще не понимал, как оказался в этом месте и в такой ситуации. Попятившись назад, он услышал, как звенья цепи на его руках звякнули. — Почему на моих руках кандалы? Такие надевают тем, кого укусили. — Все правильно, — подтвердил спокойный голос. «Что тут правильного, ублюдок?» Раз его не кусали, то почему это должно быть чем-то правильным? Он знал, что если бы его действительно укусили, у него сработал бы иммунитет против яда. А значит, он все равно не сможет обратиться в вампира. — У меня иммунитет, освободи мне руки. — Для начала, — стройный мужчина в черных перчатках встал со своего места, — нужно в этом убедиться. Тхэ Ин почувствовал, как крепкая рука обхватила его затылок и резко потянула на себя. Не успел он вдохнуть, как шею его пронзили острые клыки. ————— Задыхаясь, словно от удушья, он резко открыл глаза. Яркий свет лампы на мгновение ослепил, заставляя снова прикрыть веки. Прищурившись, Чон Тхэ Ин осмотрел комнату — это была комната Моры, в которой он уснул. — О, проснулся, — голос Моры звучал слишком громко. — Что тебе снилось, что ты так кряхтел? — Не ори, я не кряхтел. — Кряхтел еще как. — Это был кошмар. Меня укусили. — Даже во сне покоя не дают кровососы, — покачал головой мужчина. «Я как-то не заметил, чтобы меня донимали кровососы, по крайней мере в реальной жизни». Чон Тхэ Ин сталкивался с вампирами несколько раз за жизнь: в десять лет, когда его с братом покусали, и во взрослом возрасте, после увольнения со службы. В первый раз он не помнил, какими были те вампиры, но во все последующие разы это были обычные упыри. Прямо перед отъездом в организацию в Корее вспыхнула эпидемия, на улицах города по ночам было небезопасно. Местные жители старались не выходить из дому во время бодрствования кровососов, но Чон Тхэ Ин особо не старался следовать этому правилу. Поэтому, когда Чон Чан Ин приехал к нему домой, он спокойно открыл ему дверь. Имея иммунитет к вампирскому яду, Чон Тхэ Ин не считал необходимым избегать опасности по ночам. Но даже так, прогуливаясь ночами, он не мог сказать, что вампиры его донимали. Когда он несколько раз сталкивался с упырями, они почему-то его не трогали. — Не уверен, что это был кровосос. — У него не было клыков, что ли? Чон Тхэ Ин задумался. Во сне у Илая были клыки, еще и очень острые, которыми он проткнул его шею, а вот в жизни у него их нет. — Были. — Значит вампир. Что тут думать? — А если бы их не было? — предположил Тхэ Ин. — Хм, — Мора задумался на несколько секунд, — не знаю даже… Тогда это мог быть высший. — Что? У них разве нет клыков? — Говорят, что они их спиливают еще в детстве, чтобы никто не узнал, кто они на самом деле. — Мора, откуда тебе это известно? — Ну я тут второй год, в отличие от тебя. И это не точная информация, просто так говорят. «Значит, высших вообще никак различить нельзя? И Илай Риглоу вполне может быть вампиром…» — …хотя нет, он же ест обычную еду. — Тебя во сне Риглоу укусил? — Да какая разница, кто укусил? — всполошился Тэй, поднимаясь с кровати. — Кошмар есть кошмар. — Ага. Только вот еду они тоже едят… так говорят, — к слову добавил Мора. — А насчет укуса…? — Вчерашнее необъяснимо, — пожал плечами Мора. — Поверь, Тэй, то, что тот парень не обратился в вампира, еще не означает, что Риглоу перестанут считать монстром. Он как минимум убийца, помимо своей оккультной природы. Держался бы ты от него подальше. *** Инструктор Чон Чан Ин шел медленно сквозь ряды, заложив руки за спину. — Я хочу, чтобы каждый из вас четко уяснил, что вампиры — не сказочные создания, а вполне реальный вид, которому мы противодействуем. Он остановился и обвел взглядом всех присутствующих. — Как вы знаете, наша организация была основана задолго до того, как вампиров признали как вид на уровне науки. До этого UNHRDO не специализировалась конкретно на вампирах. Любая мистическая угроза, реальная или ныне опровергнутая, рассматривалась тогда как вполне реальная. В основе лежали религиозно-мистические представления о сверхъестественной угрозе. Но с тех пор организация изменила свое изначальное назначение, хоть и сохранила старое название. Офицер двинулся дальше, вглубь рядов. Каблуки на его обуви снова начали настукивать медленный ритм. — Из тысяч видов оккультных существ, о которых вам в детстве читали книжки, правдой оказался один. Среди лжи очень легко спрятать правду. Именно поэтому вампирам так долго удавалось оставаться в тени. Чем больше развивается наука, тем сложнее им приходится выживать среди нас, сложнее быть незаметными. Дойдя до конца комнаты, он развернулся в обратную сторону и снова направился к ее началу. Его постоянное присутствие где-то поблизости вызывало у подопечных напряжение. — Вопрос в том, — заговорил он вновь, — что мы, собственно, делаем как организация. Ваши мысли? Ответ раздался незамедлительно: — Уничтожаем их вид. Офицер неодобрительно махнул головой, а затем приблизился к полке и вытащил оттуда книгу. — Вот это, — он указал на предмет в руке, — устав, который, видимо, никто из вас даже не открывал. Непонятно, как таким идиотам удалось сдать тест и присоединиться к организации. Книга приземлилась на стол перед лицом сидящего рядом охотника. — Читай вслух, — приказал Чан Ин. Мужчина, сидящий перед ним начал перебирать страницы. — На трибуну, — раздался еще один приказ. — Мне весь устав зачитывать? — Начни хотя бы с первого пункта, чтобы всем стало ясно, для чего мы вообще тут находимся. Прокашлявшись, мужчина принялся зачитывать текст: — Пункт первый устава UNHRDO. Главная цель организации. UNHRDO существует для изучения, контроля и нейтрализации угрозы вампиризма, а также для защиты гражданского населения от нападения всех видов вампиров. — Стоп, — остановил его Чан Ин. — Где здесь прозвучало слово «уничтожение»? — Нейтрализация угрозы — это ведь то же самое, что и уничтожение, — прокомментировал кто-то из сидящих. Сидя на столе в пол оборота, офицер оглянулся чтобы ответить: — То есть, если у тебя обнаружат тиф, нам следует сразу же тебя пристрелить? — Нет, меня следует вылечить. А вампиризм, насколько я знаю, нельзя излечить. — Еще раз читай первый пункт, парень, — обратился он к стоящему на трибуне. — Со слов «существует для». — «…Для изучения, контроля и нейтрализации…» — Прежде чем люди научились лечить такую болезнь, как тиф, ее изучили. Точно так же мы изучаем вампиризм. А еще контролируем его распространение в мире. Нейтрализация цели происходит только в том случае, если по другому поступить нельзя. Никто не оспаривал его доводы. В воздухе повисла тишина, словно предвещая что-то зловещее в последующих словах. — Сегодня я говорю вам это не просто так. Когда вам придется сделать выбор, подумайте об этом — стоит ли стрелять. А вы двое, — он указал на парня у трибуны и того, что говорил с места, — пойдете переписывать устав UNHRDO после контрольной охотничьей практики. В комнате начали переглядываться между собой. — Инструктор Чон Чан Ин, вы сказали охотничья практика? — Да, сегодня у вас будет ночная вылазка всем филиалом, с учетом наших европейских коллег. На лицах всех присутствующих читались замешательство, шок и отрицание вперемежку. Было непонятно, шутит этот человек или просто запугивает. — Но разве ее не запретили много лет назад? — скептически произнес кто-то из людей. — Считайте, что вам повезло. В этом году мы возобновляем эту практику. У вас будет отличная возможность ощутить себя в практически идентичных условиях боя с вампирами. От услышанного люди буквально хватались за голову, не веря своим ушам. — Офицер, если вы хотите нас наказать, то этот способ слишком радикальный. — Если бы я хотел кого-то наказать, то отправил бы переписывать устав или прямиком на пятый подземный этаж, в зависимости от тяжести проступка, — объяснил инструктор. — Охотничья практика является частью обучения, не более того. Смотря на подопечных перед собой, офицер по очереди задерживал взгляд на их лицах. — Большинство из вас по факту являются инициантами, а не полноценными охотниками. Раньше чтобы получить статус охотника было недостаточно просто вступить в организацию. Сейчас же вы автоматически получаете этот статус, но я считаю, что его нужно заслужить. — Как вы можете принимать такое решение, зная, что произошло в прошлый раз?! — выкрикнул мужчина. — Если с нами будут европейцы, та история повторится снова. И на этот раз мы перестреляем друг друга просто из ненависти, — поддержал еще кто-то. Европейцы также не стали молчать: — Когда нас отправили в этот филиал, никто не говорил, что нам придется в этом участвовать. Лекционная комната теперь походила на улей с жужжащими насекомыми. Шум не умолкал так долго, что инструктор начал поглядывать на часы. И все равно он спокойно выслушивал недовольства, летящие в его сторону. Такая реакция была ожидаема, поэтому отвечать каждому на претензии не имело смысла. Когда возгласы прекратились, он выдал один короткий и универсальный для всех ответ, который был и приговором, не поддающимся обжалованию: — Если доживете до рассвета, можете называть себя охотниками. Вся информация по подготовке уже висит в холле на первом этаже. С этими словами Чан Ин закончил свою лекцию, оставив зал наедине со своими мыслями. Пространство погрузилось в неестественную тишину. Чон Тхэ Ин был единственным из присутствующих, кто вообще не понимал что происходит. — Слушай, Тогу, а что такого в этой контрольной охотничьей практике? — Настоящая бойня… Казалось Тогу ушел в прострацию. — То есть? — Тэй, у тебя же нет оружия, самое время его получить. «Спасибо за ответ, придурок. Очень помогло». *** Но Чон Тхэ Ин все же решил воспользоваться советом и пришел к инструктору получить личное оружие. — Почему ты не явился вчера? — инструктор недовольно смотрел на Чон Тхэ Ина. — Извините, я не думал, что это так срочно понадобится. — Не думал он… — мужчина тяжело вздохнул. — Слушай, Чон Тэй, по правилам я бы должен был тебя протестировать как следует. Пройтись по теории, знаешь ли ты о типах оружия, боеприпасов, по всем протоколам, связанным с ношением и хранением личного оружия. Затем мы бы провели несколько психологических тестов и практический стрелковый экзамен по завершении. Но так случилось, что времени уже нет, — он развел руками. — То есть я не получу оружие? — Если не получишь, то шанс на выживание сегодня ночью у тебя сокращается почти до нуля. Чон Тхэ Ин ошеломленно смотрел на инструктора. «Услышать подобное от других охотников было не настолько жутко, как лично от инструктора. Неужели это настолько опасная затея, что даже он говорит это?» Инструктор смотрел на Чон Тхэ Ина с сочувствием. При этом сам он выглядел неважно и даже нервно. — Да, парень, тебе очень не повезло. Попасть в это место в такое опасное время… Не знаю, куда смотрит твой дядя. Что он говорил тебе о ночном выходе? — Мой дядя… то есть офицер Чон Чан Ин не говорил со мной об этом лично. Я узнал вместе со всеми. — Не знаю, на что он рассчитывает, — офицер копался в бумагах у себя на столе, что-то выискивая. — Даже если у тебя есть иммунитет, это не спасет тебя. Наконец он вытащил нужную бумагу, протянул ее Чон Тхэ Ину и сказал: — Вот, подпиши тут. — А, и главное, — добавил он, — если ты берешь в руки оружие, думай, куда стреляешь. Даже если ничего не видно, хорошо подумай перед тем, как спускать курок. — Под «ничего не видно» вы имеете в виду то, что ночью будет темно? — Это тоже. Тхэ Ин совсем не понимал, что пытался ему сказать инструктор. Он заметил, каким нервным выглядит человек перед ним, но не знал, что именно его так пугает в предстоящей охотничьей практике. Все в окружении были так напуганы, что и сам Чон Тхэ Ин начал волноваться. — Можете рассказать, что случилось в прошлый раз, перед тем, как запретили эту практику? Офицер посмотрел на него, нахмурив брови. — Знаешь почему наши филиалы давно враждуют? — не позволив Тхэ Ину ответить, он продолжил, — Во время последней практики охотники перебили друг друга. — До того момента они ведь были в хороших отношениях? Офицер кивнул. — Почему же они перебили друг друга? — В ту ночь кого-то укусили. Когда они осознали, что среди них были вампиры, началась охота на ведьм среди охотников. Под подозрение сразу попал дружественный филиал. Каждый филиал был уверен, что среди них нет вампиров, поэтому охотники разделились на два лагеря. Никто не знал, кто именно был обращенным, но все знали, что он может напасть в любой момент. В темноте они не могли распознать даже лиц своих товарищей, не говоря уже про незнакомые лица из другого филиала. Поэтому пытаясь защититься, они начали бесконтрольно стрелять в друг друга. — И что в итоге, нашли того, кто был обращенным? — К рассвету все, кого укусили были так же обращенны. К счастью, все обращенные были застрелены другими охотниками. Но никто не знает, кто первый начал нападать на людей, также неизвестно сколько обращенных было изначально. По сей день два филиала обвиняют друг друга в том, что именно среди них находился первый обращенный. Те, кому удалось выжить, по праву стали называться охотниками. Но потери были несопоставимы. Больше половины не вернулись. А всего на ту практику пришло восемьдесят четыре человека. Чон Тхэ Ин не мог поверить своим ушам. Более сорока человек были застрелены за одну ночь. И прямо сегодня произойдет еще одна такая практика, на которой может повторится то же самое. Он почувствовал, как внутри перехватило дыхание, а сердце забилось чаще. Ему искренне захотелось домой, в Корею. Может, если он попросит дядю, тот благополучно отпустит его домой? Не может же офицер, который понимает реальные риски, позволить своему племяннику просто так умереть. — …приди в себя, Тэй. — А, что..? — вернулся в реальность Чон Тхэ Ин. — Я смотрю на твое лицо и мне уже страшно за тебя, парень. Если будешь так витать, тебя первым застрелят. Вот, — офицер протянул ему кобуру, — твой кольт. Стрелять хоть умеешь? — Умею. — Вперед. Припасы возьми у Шинру.