Дневники Илая / Ilay’s diaries

Время тянулось медленно. Чон Тхэ Ин лежал на кровати, уставившись в мрачный потолок камеры, слушал монотонное капание воды и шорох перелистывания страниц. Неожиданно среди звуков появился еще один. Стук ботинок по каменному полу. Он приближался с глубины коридора все ближе, пока у решетчатой двери не возник знакомый силуэт надзирателя гаупвахты. Без спешки он провернул ключ в замке. Металлический механизм со скрежетом щелкнул. — Надеваем кандалы и с протянутыми руками выходим вперед, — приказал старик. Чон Тхэ Ин резко сел, затем вскочил с постели. — Что, уже прошло десять дней? — он растерянно моргнул, метаясь взглядом между стариком и Илаем. — Так быстро? Илай отрицательно покачал головой. В следующую секунду в его руках загремела тяжелая цепь. — Из-за вас, негодники, наверху учинили бунт. — Бунт?.. — Сами поймете, когда увидите. Чего замер? — он злостно посмотрел на Тхэ Ина. — Надевай кандалы. Или хочешь остаться здесь? Он резко замотал головой. Незаметно засунув дневник под охотничью форму, Тхэ Ин надел на запястья холодный металл. *** С каждым пролетом воздух менялся. Сырость отступала, вместе с ней и темнота. Фонари на стенах мелькали все чаще, и в их свете показалось нечто чужеродное. Кривые надписи, выведенные мелом прямо по камню. [СУЧЬЕ ОТРОДЬЕ, ГОРИ В АДУ!] [ИНСТРУКТОРЫ-КРОВОСОСЫ В UNHRDO] [ПОЗОР ФИЛИАЛУ] Тхэ Ин невольно замедлял шаг, задерживая взгляд на словах. Он отсутствовал всего ничего — меньше недели, а по возвращении обычный порядок вещей успел измениться. Подобные слова не появляются на стенах за одну ночь. Недовольство зрело какое-то время. «Вот что старик подразумевал под бунтом». Перед арестом настроения в филиале уже раскачивались. Охотники, шокированные правдой о личности инструктора, еще тогда откровенно высказывались в его сторону. Некоторые были готовы даже покинуть организацию. «Кто же знал, что все дойдет до такого». — Что здесь произошло за это время? Старик ответил не сразу. Он шел рядом, тяжело переставляя ноги с одной ступени на другую. — Филиал на грани развала. Охотники теперь сомневаются во всей верхушке, в том, что они вампиры. Тхэ Ин задумчиво нахмурил лоб. — Люди стали куда умнее, да, инструктор? — подал голос Илай. — А то! Такое впервые за время, что я тут работаю. Старик издал низкий смешок. Казалось, его забавляла эта ситуация. — Но кое-кто выйдет на свободу героем, — продолжил он, — да, Риглоу? Доволен своим решением? — Разве был выбор? — равнодушно ответил Илай. — Я просто сделал то, что они не смогли. — Ты еще совсем молодой. Тебе бы поучиться уважению к старшим, — пожилой мужчина неодобрительно качал головой. Киппенхан многое сделал для этого места. — Значит, вы на другой стороне, инструктор? — холодно улыбнулся Илай. — Я не принимаю чью-либо сторону. Мне все равно кто будет хозяйничать в этих стенах. Чон Тхэ Ин понял, что в какой-то момент потерял нить разговора. Эти двое говорили о чем-то непонятном. *** Когда на пути возникла громадная дверь высотой до потолка, все трое остановились. За дверью послышался шум голосов, такое множество, как будто там собралась целая толпа. Когда дверь открылась — медленно, с грохотом и протяжным скрипом — перед ними показался оживленный зал, наполненный людьми. Одна за другой головы охотников поворачивались на вошедших, обрывая разговоры на полуслове. Зал настороженно затих. Тюремщик, держа в руках конец цепи, повел заключенных вглубь зала. Толпа расступалась, бросая на них враждебные взгляды. Постыдный звон цепи на кандалах звучал слишком громко в тишине. Чон Тхэ Ину показалось, что их ведут на смертную казнь. Нет, не двоих. Только Чон Тхэ Ина. Не человека, идущего впереди. Илай Риглоу шел с такой легкостью, словно его руки вовсе не были скованы. Его шаги были спокойными, даже уверенными, а осанка выдавала породу. «Если смотреть на Илая со стороны, можно подумать, что он несправедливо осужденный из высшего общества. Совсем не вписывается в эту среду». В глубине зала показалась небольшая возвышенность, на которой стояла трибуна. Там, в несколько рядов, сидело высшее руководство. Не только офицерский состав, но и генералы. Чон Тхэ Ин впервые видел этих людей, но выглядели они очень важно. Тишину нарушил голос, достаточно громкий, чтобы каждый присутствующий мог его услышать. В нем не было излишней эмоциональности, лишь сухой официальный тон: — Теперь, когда все собрались, можем начинать. «Что здесь происходит?» — Сейчас филиал переживает кризис, какого не знал за все время существования. Обнародованные факты подставили под сомнение не только одно имя, но и сам порядок, на котором держится наша структура. Инструктор сделал глубокую паузу, позволяя сказанному перевариться. Толпа смотрела на трибуну, не говоря ни слова. — Сегодня будет повторно рассмотрено дело об убийстве инструктора Киппенхана. Публично, в ответ на массовые недовольства. В момент, когда члены организации ставят под сомнение устав UNHRDO, руководство обязано подтвердить его силу. В это время старый тюремщик вывел заключенных ближе, прямо к трибуне. Чон Тхэ Ин скользил взглядом по лицам наверху, пока не остановился на родном. Чон Чан Ин также глянул на племянника. От этого его строгое выражение лица сразу смягчилось. Дядя слегка прижмурился, словно улыбался одними глазами. Значит, все будет в порядке, так понял это Чон Тхэ Ин. Затем он скользнул взглядом ниже, и увидел еще одно лицо, тревожное и обеспокоенное. Большие глаза наливались слезами, едва сдерживая эмоции. Казалось, Шинру сейчас бросится в объятия. Но этого не произошло. Ситуация не позволяла. Они лишь печально смотрели друг на друга сквозь толпу. Голос вернул Тхэ Ина в реальность: — По уставу это собрание приравнивается к суду внутренней юрисдикции, — продолжил свою речь инструктор. — Решения, вынесенные здесь, немедленно вступают в силу и не подлежат обжалованию. «Значит, сначала посадили в тюрьму, а сейчас будут судить? Все наоборот. Какое же, все таки, причудливое место эта охотничья организация». Чон Тхэ Ин метнул взгляд на Илая. Тот со скучающим видом смотрел на трибуну. Это был длинный процесс. Какое-то время ушло на представление ключевых лиц из верхушки, а также всех, кто причастен к делу. Затем начался допрос свидетелей. Все это действительно напоминало суд. Чон Тхэ Ина представили именно как свидетеля. Когда назвали его имя, он поднялся на трибуну для дачи показаний, прямо в кандалах, словно преступник. Тхэ Ин глубоко вздохнул, понимая, насколько нелепо сейчас выглядит. Ведущий допрос инструктор задавал наводящие вопросы, вынуждая вновь возвращаться к событиям в лесу. Тхэ Ин отвечал машинально, снова и снова — лес, обращенные, мертвые люди и… — …Инструктор Киппенхан, — он сглотнул, — Риглоу свернул ему шею. В зале повисла давящая тишина, полная сотен пристальных глаз. Все смотрели на Чон Тхэ Ина. Но только один взгляд мог вызвать в нем настолько неприятное чувство. Илай Риглоу смотрел на трибуну, чуть прищурившись. На губах играла легкая улыбка, слегка издевательская. Слишком личная. В какой-то момент Чон Тхэ Ин поймал этот взгляд и сразу пожалел. Ему показалось, что между ними больше нет зала, трибун, охотников. Только Чон Тхэ Ин и тот, кто знает, как ломаются шеи. По спине пробежал холод. Хотелось отвернуться, отвести взгляд, исчезнуть. Тогда он понял, как чувствует себя свидетель в зале суда, когда дает показания против преступника, стоящего в несколько шагов. Страх, что однажды этот взгляд снова найдет тебя — уже без цепей и трибун между вами. *** Допрос продолжался до тех пор, пока не остался последний человек, чьи показания были ключевыми. Инструктор закрыл записи и поднял взгляд. — Обвиняемый Риглоу, послушаем вашу точку зрения. Илай медленно поднялся на трибуну, звеня цепью кандалов. — Начнем, — начал инструктор. — На первом допросе, когда вас отвели в комнату инструкторов, вы утверждали, что Киппенхан на самом деле высший вампир, это так? — Да, — подтвердил Риглоу. — Как вы узнали об этом? — Это было известно еще до того, как я оказался в этих стенах. — Значит, вы уже были знакомы с инструктором Киппенханом лично? — Нет. Это была наша первая встреча, — объяснил Риглоу. — Но я был знаком с его покойной семьей. Происхождение объясняло его сущность, не было потребности намеренно копать. — То есть, вы утверждаете, что Киппенхан потомственный вампир? Подсудимый Риглоу слегка кивнул. — Хорошо, тогда мой следующий вопрос. Как вы считаете, какой был мотив у инструктора Киппенхана убивать вас? — Я ведь сказал, что был знаком с его покойной семьей. Полагаю, он действовал из чувства мести. Задающий вопросы мужчина прокашлялся. На лице у него читалось замешательство. — Хотите сказать, что вы причастны к уничтожению семьи потомственных вампиров? — он посмотрел на подсудимого с недоверием. — Именно так, — спокойно ответил Риглоу. В зале впервые за время слушания послышался шум голосов. Тихие перешептывания становились все громче, пока не раздался первый возглас: — Так им и нужно! Твари! — крикнул кто-то из зала. — Соблюдайте тишину! — попросил ведущий допрос. Но его слова были проигнорированы. — Вампирские роды — рассадник окультности, — добавил еще кто-то. — Если уничтожим их, то низшие также исчезнут. — К черту Киппенхана. — К черту вампиров! Охотники скандировали одно и то же. К черту вампиров! К черту вампиров! — Тишина в зале, — вмешался старший офицер. Но недовольства только вспыхнули с новой силой: — Как вы посмели судить охотника, когда он делал свою работу? На ваше место, нужно поставить Риглоу! Другой охотник фыркнул: — Хах, нет, они боятся. Риглоу посворачивает им шеи. — Разве Рик не один из них, кровосос…? — с сомнением произнес еще кто-то. — Даже если так, пусть высшие вампиры убивают друг друга. Один из охотников бросился на возвышенность и, указав пальцем на инструктора, закричал: — Вы прикрывали одного из ваших! Где гарантия, что в филиале больше нет инструкторов-кровососов?! Раздался выстрел. Все в зале затихли, повернув головы в сторону звука. Офицер Чон Чан Ин стоял с поднятой вверх рукой. В ладони он держал рукоятку пистолета, направленного в потолок. Виднелась светлая дымка от пороха. В тишине послышался металлический звук катающейся по полу гильзы. Старший офицер кивнул подчиненному в знак благодарности, а затем обратился к присутствующим: — Разбирательство приостанавливается. Командование удаляется для внутреннего совещания. После будет объявлено решение, — с этими словами он встал. Следом за ним инструкторы один за другим поднялись со своих мест и покинули помещение. *** Пока члены организации в ожидании приговора разбрелись кто куда, двое заключенных под наблюдением старого инструктора, со скучающим видом стояли у трибун. Илай Риглоу скрестил руки на груди, а Чон Тхэ Ин, закинув ногу на ногу, облокотился на небольшую возвышенность. — Значит, ты приехал в филиал, чтобы уничтожить инструктора-вампира? — внезапно задал он вопрос. — Я приехал на учения, как и все остальные. Чон Тхэ Ин безмолвно глянул на Илая. «Так я тебе и поверил. Все остальные не приехали на офицерском экипаже с моим дядей… Кроме меня, разумеется». — И не зря, — на лице у Илая заиграла легкая улыбка. — Здесь оказалось кое-что очень любопытное, — он с интересом смотрел на Чон Тхэ Ина. — Еще скажи, что ты скромный охотник — совсем без связей, — Тэй кинул на него насмешливый взгляд. — Это говорит офицерский племянник? Внезапно дверь в зал распахнулась, прервав их разговор. Вернулся офицерский состав. Руководство расселось по местам, а рядовые охотники снова столпились около трибуны. — Значит, в теории, нас могут досрочно отпустить? — чуть тише спросил Тхэ Ин. — Кто знает… увидим. Без лишних церемоний мужчина в темно-синей форме начал свою речь: — С учетом сложившейся обстановки, руководство приняло решение пересмотреть отношение к безопасности внутри филиала. В первую очередь это касается ваших опасений инфицирования вампиризмом. Инструктор быстро перешел к сути проблемы. — Все члены организации повторно пройдут тестирование на предмет инфицирования. Ускоренным методом, непосредственно после заседания. Никто в зале не выдохнул с облегчением, наоборот, на лицах охотников читалось недовольство. Все знали, что простое тестирование не действует на высших вампиров. — Дальше, по делу об убийстве, — продолжил инструктор. — Бывший офицер азиатского филиала Киппенхан посмертно лишается офицерского звания и признается абсолютно легитимной целью для устранения. В связи с этим с охотника европейского филиала Риглоу снимаются обвинения в убийстве. Эти слова немного облегчили недовольство толпы. Чон Тхэ Ин кинул взгляд на непроницаемого Илая, стоящего рядом с ним. Тот, заметив вопросительный взгляд, слегка пожал плечами. «Не вижу радости в этих глазах. Тебе каждый день убийство прощают, психопат?» — Убийство троих членов UNHRDO, которые состояли в заговоре с вампиром, признается самообороной. Уже проведенный Риглоу срок заточения соответствует его повинности. Прошу немедленно снять с оправданного кандалы. Замок на цепи щелкнул, и руки в черных перчатках освободились. — На этом закончим собрание. Теперь прошу всех немедленно пройти тест на вампиризм. «…так, погодите…» Чон Тхэ Ин, все еще скованный кандалами, воскликнул: — Подождите, инструктор! А как же я? Инструктор окинул Чон Тхэ Ина холодным взглядом, как будто смотрел на что-то мелкое и неважное. — А что с тобой? — Меня не отпустят? — настроение в голосе граничило с отчаянием. — …Чон Тэй… соучастие путем сокрытия информации, — процитировал он обвинение из записей. — Нет, не отпустят. Казалось, что Чон Тхэ Ин окаменел. «Что за чушь…?» С безысходностью в глазах он смотрел на нечитаемое лицо Илая. «Значит убийцу оправдали, а я буду срок отсиживать? Я даже не уверен за что меня осудили!» — Ай! Грубый пинок заставил Чон Тхэ Ина покачнуться. — Давай, в очередь, — потребовал старик, — быстрее сдашь кровь — быстрее вернешься в камеру. — Но я не хочу в камеру! *** Тем временем на выходе из зала уже выставили стол с медицинскими принадлежностями: стеклянные пластины, металлические ланцеты и флаконы с мутноватой жидкостью. Медбрат подал знак, что можно начинать. Первыми, конечно, проверили верхушку. Инструкторы по очереди были уколоты острым концом ланцета. Кровь капала на стеклянную пластинку, и уже на ней ее смешивали со специальным раствором. Отсутствие химической реакции означало отрицательный результат — кровь была чиста. Как и ожидалось, тест на инструкторах ничего не показал. Никто из них не был вампиром. Охотники как будто даже разочаровались. В их списке подозреваемых в вампиризме оставался последний кандидат. Илай Риглоу. Безумный Рик. На него всегда смотрели с таким взглядом, будто точно знали, что он вампир, но не могли этого доказать. Когда его кровь капнула на стекло, все вокруг замерли в ожидании химической реакции, но… Ничего не произошло. — Похоже, этот тест бесполезен, — прокомментировал кто-то. — Да, ожидаемо. Высших не берут эти тесты. Так какой в этом смысл? Толпа начала расходится, как будто, убедившись в отрицательном тесте Риглоу, находиться здесь было неинтересно. Кто же знал, что химическая реакция все же произойдет… На стеклянной пластине начала шипеть кровь. Чон Тхэ Ин не сразу понял. Опустив голову, он посмотрел сначала на руки медбрата, держащие стекляшку, а потом на свой палец, на котором виднелась свежая капелька крови. Это какая-то ошибка. Такого не могло произойти. У Чон Тхэ Ина был иммунитет… «…так ведь?» Он уже не был уверен. — Вампирская кровь, — послышалось за спиной. — Он вампир! — Попался, кровосос… Послышался короткий металлический щелчок. Он был громче любых слов. Звук пистолета, снятого с предохранителя. — Н-нет… Это какая-то ошибка! — отчаянно воскликнул Тхэ Ин. — Да, странно… — медбрат задумчиво нахмурился, потирая указательным пальцем подбородок. «Да, это очень странно, черт возьми! Что ты сделал с моей кровью?!» Нервное выражение лица было у всех присутствующих. За что ему все это? Чон Тхэ Ин был в отчаянии, окруженный испепеляющими взглядами со всех сторон. Он неизбежно превратится в кровососа. Такого он не ожидал. А что дальше? Его убьют? Наверное, отправят в изолятор для укушенных, доживать последние дни. Вот он результат его жизни… Сколько раз Чон Джэ Ин брал у него кровь на анализ… Все же было хорошо, брат так говорил, а теперь что-то пошло не так. Почему в такой трудный момент брата нет рядом? Он сожалел об этом. Оставался последний и, наверное, главный вопрос: «Как это могло произойти?» Как будто в ответ на его вопрос кто-то в зале закричал: — Он сидел с Риглоу в одной камере. Этот ублюдок его укусил! Чон Тхэ Ин задумался. «Нет… это не так. Илай не кусал меня. Разве что… можно заразиться как-то иначе?» Их глаза встретились. Среди хаоса, шума, в атмосфере абсолютной безысходности. Серые глаза изучали его слишком откровенно. Илай постукивал пальцами себе по губам, слегка вскинув брови от любопытства. — Очень интересно, — Тхэ Ин прочитал эти слова по губам Илая. Он был словно на мушке. Тело пробрал первобытный страх. Чон Тхэ Ин вообразил, как его голова поворачивается под неестественным градусом под воздействием рук в перчатках. Воображаемый хруст позвонков заставил его зажмуриться. Открыть глаза заставил чужой голос: — Уберите пистолет! «Голос Шинру…» Позади Чон Тхэ Ина, сквозь толпу протиснулся темноволосый парень. Он схватил его за плечо и легко потянул на себя. — Тэй-хен, ты в порядке? — в карих глазах читалось волнение. — Они не знают, что говорят. Ты не можешь быть вампиром! «Я тоже так думал, но…» — Теперь проверьте мою кровь, — Шинру протянул руку медбрату. — Стань в очередь, лейтенант, — возмутился кто-то позади. — Заткнись. Чон Тхэ Ин снова увидел это выражение лица — испепеляющее — как тогда, на пятом подземном этаже, когда Тхэ Ина только бросили за решетку. Будто милый котенок вмиг обратился в дикую кошку. Кровь капнула на пластину. Когда она смешалась с жидкостью… Произошла реакция. — Вот, видите, — Шинру грубо указал на образец, — это называется иммунитет! Внутри как будто отлегло. «Значит, у иммунных такая реакция…» Не успел Тхэ Ин обрадоваться, как в стороне раздался протяжный низкий смех. Что-то рассмешило Илая, он не смог сдержать хищную улыбку. — Какой ты изобретательный, — протянул он, глядя на Шинру. — Умный мальчик. Сын своего отца. — Риглоу! — Или матери? — улыбался Илай, — Даже не знаю кого в тебе больше. — Заткни свою пасть! — Шинру стиснул руку в кулак, оскалившись на Илая. В ответ прозвучал лишь короткий смешок. Илай махнул на прощание рукой, растворившись в толпе. С этого момента Чон Тхэ Ин уже не мог избавиться от ощущения, что этот смех был не случайным. Илай что-то понял. От этой мысли стало по-настоящему не по себе.