Дым между нами

Он не сразу понял, как воздух в салоне стал плотнее, как тепло чужого тела под ним перестало казаться просто элементом посадки. Михаэль держал его за талию.  Ладонь сдвинулась чуть ниже, затронула ремень джинсов, прошлась по ткани. Не спеша. Как будто изучал. Или уже знал, как именно Йоичи сейчас вздрогнет и как мышцы живота сократятся под пальцами. — Думаешь, я не замечал, как ты на мне ёрзаешь? — голос прозвучал лениво, почти сонно, и от этого вдвойне интимно, прямо в ухо, горячим дыханием по коже. Йоичи прикусил губу, но не повернулся. Грудная клетка Кайзера прижималась к спине, дыхание обдавало затылок, тяжёлое и ровное. Он чувствовал, как под ним начинает твердеть — медленно, прямо через ткань джинсов, и это было невозможно игнорировать. Поцелуй в шею был не столько страстным, сколько неожиданным. Мягкие губы, потом зубы — лёгкий укус, не до крови, но достаточно, чтобы кожа вспыхнула жаром. Исаги вздрогнул всем телом, бедра сами двинулись, ища трения. Он пытался сказать что-то — пошутить, съязвить, сделать вид, что всё это как-то неуместно, но вместо слов вырвался только глухой стон.  Михаэль откинул сиденье одним движением, и их тела опустились в тень машины, переплетаясь — бедро к бедру, грудь к спине. Никаких резких движений. Только последовательность: рубашка Йоичи задралась, холод воздуха коснулся живота, и тёплая ладонь тут же легла на кожу, медленно поглаживая, поднимаясь выше, до соска, который тут же затвердел под большим пальцем. Йоичи уткнулся лбом в плечо Михаэля, дыхание срывалось. Он больше не контролировал ничего: ни звуков, ни собственных бёдер, которые уже двигались сами, натирая твёрдый член под собой. Всё задавал Кайзер. Сначала застёжка джинсов отщёлкнулась, молния медленно поехала вниз, и рука скользнула внутрь, погладив его по внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше, пока пальцы не коснулись ткани трусов, влажной от предэякулята.  Потом, обхватила горячий, пульсирующий член.  Йоичи выгнулся, вцепившись пальцами в подлокотник. Он чувствовал, как большой палец Кайзера проводит по головке, размазывая влагу, как ладонь начинает двигаться — медленно, мучительно, подстраиваясь под его дыхание. — Ты же хочешь, — прошептал Михаэль прямо в кожу шеи, язык прошёлся по месту укуса, и Йоичи сдался окончательно. Слова пропали. Остались ощущения. Прикосновения, горячее трение, то, как ритм ускорился, как Михаэль прижал его ближе, второй рукой сжимая бедро, направляя движения. Поцелуи стали жадными — в шею, в плечо, в губы, когда Йоичи повернулся, впиваясь в него сам, кусая нижнюю губу. Рука Кайзера двигалась быстрее, сжимая у основания, скользя вверх, круговыми движениями по головке, пока Йоичи не начал задыхаться, не закусывать губу до крови, не выгибаться так, что спина горела от напряжения. Он кончил — резко, с хриплым стоном, который Михаэль заглушил поцелуем, продолжая двигать рукой, выжимая всё до последней капли. Горячая сперма залила пальцы Кайзера, стекла по бедру. Потом тот развернул его лицом к себе, прижал к сиденью, расстегнул свои джинсы и вошёл — одним движением, глубоко, до конца.  Йоичи задохнулся, вцепившись в волосы на затылке, чувствуя, как его заполняют, как член Кайзера двигается в нём — с каждым толчком задевая то место, от которого ноги слабели. Михаэль кусал его за ключицу, оставляя следы, шептал что-то неразборчивое, пока не кончил сам — с низким стоном, прижимаясь всем телом. А потом — Йоичи открыл глаза и с хриплым вдохом сел в кровати. Простыня прилипла к телу, лоб был влажный, а в трусах — липкая теплота, тугое напряжение, которое всё ещё пульсировало. Сон. Он закрыл лицо руками, остался так на несколько долгих секунд, пытаясь унять дрожь в ногах. Затем сдёрнул одеяло, встал, прошёл в душ, не включая свет.  Тёплая вода стекала по груди, животу, по всё ещё чувствительной коже, но не приносила облегчения. Он упёрся ладонями в плитку и закрыл глаза. Из памяти снова всплывали детали: рука на члене, толчки внутри, вкус крови на губах, шёпот «ты же хочешь». От этого он дрогнул всем телом. Йоичи пальцами прошёлся по груди, по животу, вниз, обхватил свой член, всё ещё твёрдый. Резко, злым движением, будто наказывал, начал дрочить.  Это было унизительно: проснуться от собственного стона, кончить во сне, а потом стоять тут и всё равно хотеть. Он дрочил быстро, не думая, представляя, как Михаэль входит в него снова, как прижимает к стене, как шепчет ему в ухо. Кончил второй раз — с тихим выдохом, прислонившись лбом к холодной плитке, сперма стекала по бедру вместе с водой. Но это не помогло. Образ Кайзера всё равно остался в голове.  После душа он не ел. Выпил чёрный кофе, оделся и ушёл, не глядя в зеркало. Его раздражало собственное отражение. На лекциях мысли путались, он не мог сосредоточиться. Ни одно слово преподавателя не проходило мимо внутреннего шума. Михаэль теперь был везде: в голосах, жестах, даже в собственных движениях. Йоичи не мог избавиться от того, как тот смотрел на него в машине. Как держал. Как трахал во сне так, будто это было реально. Он не открыл ни одного сообщения. Игнорировал звонки. На автомате ответил «да» Анри, когда та попросила подменить заболевшего коллегу в кафе. И к вечеру, переодевшись в рабочую форму, он стоял на зале, как будто ничего не произошло. Как будто внутри не пульсировал странный, злой жар — смесь желания и ярости. Колокольчик над дверью был обычным. А вот появившиеся вслед за ним фигуры — нет. Кайзер и Несс. Йоичи замер. Сердце ударило в солнечное сплетение. Он не был готов. Вообще. Михаэль сразу его заметил. Вошёл в зал, скользнул взглядом и, увидев Исаги, улыбнулся небрежно, будто ничего особенного. — Йоичи в форме, — проговорил он, подходя ближе. — Как тебе идёт эта фартучная скромность. Исаги опустил взгляд, но пульс только ускорился. Его бросило в жар. Он ощущал, как вспыхивают щёки, как поднимается покраснение вверх, к ушам. Он был уверен, что краснеет до кончиков волос. Кайзер чуть наклонил голову. — Ты чего, заболел? — спросил Михаэль мягче, чуть склонив голову. — Температура, что ли? Вчера было ветрено… Он протянул руку, как будто хотел проверить лоб, и Йоичи резко отпрянул. Почти ударился спиной о стойку. — Всё нормально! — вырвалось срывающимся голосом. — Просто… жарко тут. Михаэль замер на полпути. Приподнял бровь, но взгляд остался лёгким. — Хорошо. Тогда мне — капучино, Нессу — чай с лимоном. Только не обожгись, Йоичи. А то ты сегодня прямо горишь. Исаги отступил от стойки, чтобы подготовить заказ, но пальцы никак не хотели слушаться. Пачка с кофе выпала из рук, пара зёрен покатилась по полу. Он чертыхнулся под нос, наклонился, поднял их с резким движением, будто хотел вышвырнуть из себя остатки сна, вместе с жаром, который всё ещё гудел в затылке. — Осторожнее, — отозвался Несс. — Чего ты такой дёрганый? Это же твоя работа.  — А ты уверен, что твоя — сидеть и раздражать? — не глядя бросил Йоичи, засыпая зёрна в машину. — Или у тебя просто естественный талант? Несс фыркнул, но промолчал, занятый тем, чтобы отодвинуть стул и закинуть ногу на ногу с той расслабленностью, которой обладают только люди, уверенные в своей неприкосновенности. Михаэль же молчал. Левой рукой он листал что-то на телефоне, правой крутил сахарницу, стоявшую на столе.  Йоичи вытер ладони о фартук, подошёл с подносом. Поставил чашки на стол, будто швырнул, но без реального звука. — Ваш капучино, ваше травяное мочегонное, — отстранённо сообщил он, глядя куда-то мимо плеча Кайзера. — Это ты про чай? — усмехнулся Несс. — Прямо чувствуешь себя важным, да? — Ну, кто-то же должен в этом кафе чувствовать себя адекватно, — парировал Йоичи и тут же отвернулся, уходя обратно за стойку. Спина горела. Знал, что на него смотрят. Пока убирал посуду за освободившимся столом, наблюдал за ними из-под ресниц. Михаэль что-то говорил — тихо. Подбородок опирался на переплетённые пальцы. Иногда кивал. Иногда слегка усмехался. Не то чтобы весело — скорее, с интересом. Тот самый взгляд, который вчера был обращён на него. Сейчас он принадлежал другому. Йоичи сжал губы. Он не понимал, с чего вдруг внутри всё скукожилось, будто кто-то наступил на грудную клетку. Казалось бы ничего особенного. Просто Кайзер и его хвост зашли на кофе. Просто разговор. Просто улыбки. Но когда Михаэль чуть наклонился вперёд, что-то сказал Нессу и засмеялся, Йоичи почувствовал, как в груди что-то коротнуло. Эта усмешка — она была другой. Она не была его. Он отвернулся, достал бокал, полировал его до блеска, хотя тот и так был чистый. Поймал себя на том, что всё ещё слушает. Что различает интонации. Что прислушивается к тому, как Несс смеётся — звонко, нагло, как будто у него нет ни одного беспокойства в жизни. — Ты точно в порядке? — раздался вдруг голос совсем рядом. Йоичи дёрнулся. Михаэль стоял у стойки один. В руке — пустая чашка. Пальцы обвили её небрежно, взгляд был направлен прямо на него. — Какие-то проблемы? — он попытался удержать голос ровным, но получился слишком резким. — Или кофе был не по ГОСТу? — Кофе — нормальный. А вот ты… — А я, — перебил Йоичи, — просто работаю. Как видишь. Он потянулся за тряпкой, как будто занят, но рука Кайзера лёгким движением перехватила его запястье. — Что у тебя с настроением? Или ты на всех клиентов так реагируешь? — Только на особо надоедливых, — вырвалось у него прежде, чем успел подумать. — Мило, — произнёс Михаэль почти ласково. — Я думал, ты предпочитаешь хамить только преподавателям. — Ты не преподаватель, когда заходишь сюда, — бросил Йоичи, — ты клиент. А клиенты в этом кафе оставляют чаевые. Или хотя бы не трогают персонал без спроса. — Принято, — Кайзер поднял руки, отпуская. — Тогда передай своему начальству, что у вас лучший капучино в городе. И самый дерзкий официант. Михаэль пошёл обратно к столу, а Йоичи остался стоять, прижав руку к груди. Внутри — дрожало. Не от обиды. Не от стыда. От чего-то иного. Оттого, что этот диалог был слишком коротким. Что Михаэль ушёл. Что сел рядом с Нессом. Снова. Он старался больше не смотреть в их сторону, но это было невозможно. Даже когда занимался посудой, даже когда перебирал салфетки или протирал стойку — взгляд всё равно цеплялся за каждое движение у того дальнего столика. Йоичи стискивал зубы. Всё раздражало. Он понимал, что ревнует. Прекрасно понимал, насколько это глупо. Но ничего не мог с собой поделать. И чем больше старался подавить в себе это чувство, тем сильнее оно пробивалось наружу, превращая его в острословного придурка с трясущимися руками. В какой-то момент всё стало невыносимо. Йоичи сорвал фартук, бросил его на крючок, пробурчал что-то о «перерыве» и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Он шёл быстро, почти на автомате, как будто хотел вырваться из этого глупого пузыря, в котором всё стало невыносимо прозрачным — взгляды, чувства, даже мысли. Он почти достиг двери, когда вдруг… Глухой удар. Секунда тишины. А потом шорох одежды, сдавленное «чёрт», и полное ощущение, что весь мир замер. Йоичи влетел лицом прямо в стеклянную дверь, не заметив, что та была закрыта. От удара отшатнулся назад, схватился за лоб, зашипел сквозь зубы и чуть не выругался вслух, но сдержался. За спиной послышался короткий смешок. Несс, конечно. Разумеется, именно он. — О, боже, — раздалось откуда-то сбоку. — Он реально врезался. Исаги стиснул зубы, медленно повернулся, ощупывая лоб, и поднял глаза. Михаэль смотрел на него. Не смеялся. Не ухмылялся. Только смотрел. Взгляд был… тёплый? Нет. Просто странно мягкий. Словно он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Йоичи отвёл глаза. Распахнул дверь, теперь уже рукой, и выскользнул наружу, всё ещё держа лоб. На улице было прохладно. Воздух обжигал, но по‑своему отрезвлял. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Чудесно. Просто гениально. Как вишенка на торте — пылал от ревности, хамил клиентам, выносил мозг себе и окружающим, а потом врезался в прозрачную дверь при полной посадке. Причём не просто при ком угодно, а при Кайзере. При Нессе. При… себе самому, в худшей форме. Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и тихо пробормотал: — Умница, Йоичи. Просто блять, аплодисменты. Он стоял у стены за кафе,  прислонившись к холодной кирпичной кладке, пока сигарета медленно тлела в пальцах. Дым щипал глаза, но это было даже кстати — можно было списать покраснение на табачный едкий воздух, а не на то, что несколько минут назад влетел в дверь, как полный идиот.  Йоичи втянул дым, задержал его в лёгких, выдохнул резко и зло, как будто вместе с ним мог выдохнуть и позор, и раздражение, и всё то, что жгло изнутри с самого утра. Но ничего не отпускало. Сердце всё ещё колотилось, как будто он пробежал марафон. Лоб пульсировал — не столько от удара, сколько от стыда. Он отбросил окурок, стиснул зубы, развернулся и несколько раз глухо стукнулся головой о стену. — Прекрасно, — пробормотал себе под нос. — Просто охуительно. Официант года, мать его. Хуже только, если бы я облил их кофе. Или упал. Или… трахнул его прямо на барной стойке, а потом проснулся и… — он не договорил. Только снова ударился лбом. — А может, стоит всё-таки не убиваться из-за фигни? — прозвучал голос где-то совсем рядом. Знакомый до дрожи. Он не успел обернуться — чьи-то руки обвили его сзади, легко, почти аккуратно. Тепло ладоней через ткань. Спокойствие чужого тела, будто специально подстроенное, чтобы уравновесить его собственную истеричную тряску. И этот запах — не парфюма, не геля, а чего-то простого, тёплого, очень близкого. — Всё нормально, — произнёс Михаэль. — Серьёзно. Ты просто сильно впечатлил дверь. Она не была готова к такой страсти. Йоичи застыл. Не сопротивлялся. Не говорил. Только стоял, уткнувшись лбом в стену, позволяя себе одну секунду этой тишины. — Никто не умер, — продолжал Кайзер. — Даже Несс. Хотя я лично подумывал его придушить, когда он подавился от смеха. — Не смешно, — выдохнул Йоичи. — Очень даже смешно, — мягко возразил тот. — Но я тебя понимаю. Я бы тоже хотел исчезнуть, если бы шмякнулся о стекло при всех. Но ты, кстати, сделал это с таким выражением лица, будто так и было задумано. — Замолчи, — прохрипел Йоичи, но плечи у него дрогнули. Он то ли фыркнул, то ли всхлипнул. Сам не понял. — Эй, — Михаэль чуть сильнее обнял его, ладонью медленно провёл по ребру, — всё нормально. Ты не сломался. Ты жив. Я даже проверил — красивый остался. Йоичи закрыл глаза. Пусть это был момент слабости. Пусть он потом себе за него устроит внутренний допрос с пристрастием. Но сейчас… сейчас он просто стоял, позволял себя держать. И впервые за весь день дышал ровно. Они так и остались стоять в притихшем закутке за кафе, где гул города звучал глухо, словно сквозь вату. Йоичи чувствовал, как грудь Михаэля медленно поднимается за его спиной. Его руки лежали крепко, но не давили — будто просто напоминали, что он здесь, что он не смеётся, не отходит, не осуждает. Просто держит. — Ты, наверное, думаешь, что я странный, — выдохнул Исаги, не оборачиваясь. — Нет, — спокойно отозвался Кайзер. — Я думаю, что ты человек. — Это вежливое “я не знаю, как с тобой разговаривать, ведь ты лох последний”? — криво усмехнулся Йоичи, глядя в стену. — Это честное “всё нормально”, — Михаэль чуть сильнее обнял его, опустив подбородок на макушку. — Не переживай. Я ничего такого не думаю. — А я думаю, — буркнул Исаги. — Думаю, что хуже меня день не проводит никто на этой чёртовой планете. — Вполне возможно, — согласился Михаэль, и Йоичи чуть отшатнулся в лёгком протесте. Но Кайзер только усмехнулся и мягко добавил: — Но, по крайней мере, ты сделал это эффектно. Поверь, я видел гораздо более жалкие позорища. — Прекрасно. Я в рейтинге. — Почти на первом месте. Он чуть наклонился, прижался губами к его виску — легко, будто ненароком. И в этот момент с улицы донеслось: — Йоичи? Голос протяжно-удивлённый, как будто человека неожиданно позвали в театр и поставили в первый ряд. Бачира стоял в проходе, придерживая за собой дверь, и смотрел на них с выражением искреннего восхищения. Его глаза сияли, губы расплывались в улыбке. — Когда я решил зайти за тобой… — протянул он, сцепив пальцы за спиной. — …я точно не ожидал застать тебя в объятиях преподавателя, прижатого к стене, как сосиска к булочке. Йоичи задержал дыхание. Михаэль, не шевелясь, бросил взгляд поверх его плеча. — Мэгуру, — сказал он спокойно. — Сейчас не до тебя. — А, всё понял. Простите за вмешательство в процесс. Жду вас в зале, — Бачира сделал театральный поклон и скрылся за дверью, оставив её приоткрытой. Михаэль выдохнул носом, не убирая рук. — Ты успокоился?  Йоичи кивнул, чуть прикрывая глаза. Сердце билось глухо, как будто в глубине груди что-то раскачивалось, приходя в равновесие. Внутри всё ещё горело, но не от злости. От чего-то другого — глупого, щемящего. — Да. — Покурим? — спросил Кайзер, чуть отступив, но не до конца. — Если ты не против делить никотин с эмоционально нестабильным студентом. — Я уже делю с ним обнимашки, почему бы и нет. Они закурили молча. Втягивали дым и выпускали его в темноту и как будто вместе с ним отпускали то, что тлело внутри. Когда Йоичи вернулся на зал, Несса уже не было. Зато за дальним столиком сидел Бачира, покачивал ногой под столом, пил колу и насвистывал какую-то незамысловатую мелодию. — Ну? — спросил он, как только Исаги подошёл ближе. — Что это у вас было? — Служебная проверка двери на прочность, — бросил Йоичи, не глядя. Бачира фыркнул, но ничего не сказал. Только улыбнулся и ушёл, прихватив с собой чек и оставив мелочь на подносе. Исаги закрыл смену в тишине. Протёр столы, проверил кассу, выключил свет в зале. Последним делом повесил фартук на крючок, задержался у зеркала, посмотрел на себя: лицо было чуть помятое, но живое, в глазах усталость и… что-то ещё. Он вышел на улицу и почти сразу заметил чёрную машину у обочины. Кайзер сидел внутри, окно опущено. Свет от фонаря подсвечивал его волосы, а в руке сигарета. — Давай подвезу, — сказал он, когда Йоичи приблизился. — Я не хочу домой. — Тогда ко мне? — Странное предложение, учитывая, что ты всё ещё мой преподаватель, — констатировал Исаги, приподняв бровь.  — Ага, — протянул Михаэль и затушил сигарету. — Как будто это самое странное, что между нами было. Йоичи ещё несколько секунд мялся, но всё-таки сел. Машина тронулась мягко, и ночь снова оказалась только их. Когда подъехали к дому, Исаги едва не выронил телефон — точнее, выронил, но успел поймать, пока тот стукнулся об колено. Поднял взгляд на здание и даже присвистнул — тихо, с тем оттенком недоверия, когда мозг ещё не успел осмыслить, насколько перед ним нечто из другого мира. — Ты что, богатый? — вырвалось прежде, чем он сообразил, что вслух. Михаэль глянул на него искоса, с той самой ленцой, в которой у него прятались и язвительность, и капля тщеславия, и что-то ещё личное. — Ну, не сказал бы, что купаюсь в деньгах… — начал он, вытаскивая ключ-карту. — Но и лапшу с кетчупом уже давно не ел. Квартира была не просто большой — она дышала комфортом. Никакой вычурности, но каждый предмет будто знал своё место. Свет мягкий, пахло кофе и каким-то деревом, а вдоль окна — книжные полки вперемешку с винилом. — Выпить хочешь? — Михаэль разулся, прошёл внутрь и обернулся. — Да, — отозвался Йоичи. — Неважно что, главное — выпить. Пока тот копался на кухне, Исаги скинул кеды и шагнул вглубь, разглядывая интерьер — сдержанный, но уютный. Ни одной дешёвой детали. И, похоже, всё тут — личный выбор, не дело дизайнера. — Садись, — раздалось из-за спины. — Сейчас переоденусь, а то с дороги весь помятый. Йоичи кивнул и устроился на диване. На экране — заставка какого-то стрима. Сбоку плед. Чёрт возьми, даже плед был стильный. Когда Михаэль вернулся, Йоичи почти поперхнулся вином. Широкие тёплые штаны, тёмный гольф, волосы убраны, на носу — очки в тонкой оправе. Михаэль Кайзер — тот самый, который обычно сверкал как витрина дорогого бутика, — выглядел как домашний призрак уюта. Настолько не по образу, что от этого становилось… опасно привлекательно. — Ты, блять, из рекламы чаёв вылез? — выдохнул Исаги. — Завидуешь? — Михаэль усмехнулся и раскрыл ему плед. — Укутайся, пока не замёрз. — От чего замёрзнуть? От твоего домашнего вайба? — От собственного идиотизма, если не перестанешь таращиться. Он уселся рядом, взял бокал и потянулся к пульту. Фильм выбрали быстро, из тех, что и вроде бы серьёзный, но при этом не жалко перебивать комментариями. И комментировали. И смеялись. И спорили, в какой момент герой просрал доверие зрителя. Михаэль шутил с неожиданной лёгкостью, а Йоичи отвечал на подколы без агрессии, только с тем огоньком, что оставляют посиделки с тем, кто тебе… слишком нравится. На трети фильма Исаги уже почти не чувствовал себя. Голова опиралась на плечо, ресницы цеплялись за сон, пальцы держались за бокал, но вино в нём почти не шевелилось. Кайзер не шевелился тоже. Только чуть сдвинулся, чтобы Йоичи устроился удобнее. И молчал. Наверное, потому что всё понял. Или потому что чувствовал то же самое.  Когда Йоичи проснулся, было уже светло. Он не сразу понял, где находится — сперва отметил тепло под щекой, мягкую ткань, запах не своего стирального порошка. Потом ровное дыхание рядом, тяжесть руки, опоясывающей его талию. И только тогда осознал, что уснул у Кайзера.  Он приподнялся на локте, осторожно, как будто любое движение могло что-то испортить. Михаэль всё ещё спал, волосы выбились из резинки, тонкая оправа очков съехала. Выглядел он непривычно спокойно — не как преподаватель, не как тот, кто язвит на лекциях и закатывает глаза, а как человек, которому позволили просто быть. Йоичи смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то медленно, но устойчиво съезжает с привычной оси. Ни стыда, ни паники — просто странное, тёплое осознание: вот он, Кайзер. Вот он, дома. И какой же он комфортный.  Исаги встал, прошёлся босиком по полу в поисках кухни. Хотел воды. Или кофе. Или что-нибудь, чтобы сбросить с себя остатки сна и не попасться Михаэлю в момент просветления с тупым выражением лица. На кухне всё было аккуратно, будто никто и не жил. Йоичи поковырялся в шкафах, нашёл турку, заварил кофе. Наливал в чашки — и услышал сзади: — Не спится? Он обернулся. Михаэль стоял оперевшись на стол, прищуренный, с растрёпанными волосами и голосом, будто простуженным. — Проснулся. Не хотел тебя будить, — пробормотал он, передавая чашку. — Угу, будильник в виде кофейного аромата. Неплохо. Они выпили на кухне, стоя. Без слов, без шуточек. Просто рядом. Как будто это было не впервые. — Какие дальнейшие планы? — спросил Михаэль, когда чашка опустела. — Не знаю, — пожал плечами Йоичи. — Надо бы в универ поехать.  — Хочешь подвезу? У меня тоже есть сегодня лекции.  — Ну, мне бы вообще… умыться, переодеться, — Исаги почесал затылок, чувствуя себя внезапно чужим в этом идеальном пространстве. — А то я во вчерашнем, как бомж после смены. Михаэль только хмыкнул, поставил пустую чашку в раковину и кивнул в сторону коридора. — Пошли. Всё дам. Он провёл его в ванную — просторную, с тёплым полом и зеркалом во всю стену. Выдал новую щётку, пасту, даже маленький флакончик какого-то дорогущего геля для умывания, от которого пахло хвоей и чем-то дорогим.    — Полотенце чистое на полке, — бросил Михаэль уже из гардеробной. Исаги умылся, почистил зубы, глядя на своё отражение и пытаясь понять, как он вообще здесь оказался. Вчерашний день казался сном, но вкус кофе во рту и лёгкий след чужого одеколона на воротнике рубашки доказывали обратное. Когда он вышел, Кайзер уже держал в руках вещи. Чёрные брюки с идеальной стрелкой. Тёмно-синий гольф из тонкой шерсти, который выглядел так, будто стоил больше, чем Йоичи зарабатывал за месяц. И длинное тёмное пальто — кашемир, судя по тому, как оно лежало в руках. — Примерь, — коротко сказал Михаэль, будто это было само собой разумеющееся.  Йоичи взял вещи, пошёл обратно в ванную. Натянул брюки — сели как влитые. Гольф обнял тело так, что он на секунду забыл, как дышать. Пальто — тяжёлое, тёплое, с запахом того же одеколона. Он вышел и встал посреди комнаты, чувствуя себя экспонатом. — Ну? Михаэль, уже одетый почти идентично — те же брюки, только гольф тёмно-бордовый, пальто чуть светлее, — окинул его взглядом сверху вниз. Глаза на миг задержались на горле, где воротник гольфа слегка приподнялся. — Выглядишь… хорошо, — наконец выдал он. — И как будто всегда так ходил. — Я выгляжу как твой младший брат, — буркнул Йоичи, но щёки всё равно предательски потеплели. — Лучше. Выглядишь как просто мой, — Михаэль осёкся, кашлянул и быстро добавил: — Пошли, опоздаем. В машине молчали. Не напряжённо, просто не было нужды говорить. Йоичи смотрел в окно, пальцы нервно теребили рукав пальто. Михаэль вёл одной рукой, вторая лежала на подлокотнике, близко-близко к его колену. Когда подъехали к универитету, Кайзер вышел первым, обошёл машину и открыл дверь Исаги. Тот замер на секунду — жест был таким естественным, что аж зубы свело. — Спасибо, — пробормотал он, вылезая. Михаэль только кивнул, потом вдруг поднял руку и легонько потрепал его по макушке — не по-дружески, а как-то… бережно. — Хорошего дня, Йоичи. И ушёл, не оборачиваясь. Пальто развевалось за спиной, как плащ у супергероя.  Йоичи остался стоять, глядя ему вслед, пока не услышал знакомое: — Охренеть. Он медленно повернулся.Рин и Бачира стояли у входа, оба с одинаково приподнятыми бровями. Бачира даже рот приоткрыл. Рин просто смотрел, как будто пытался решить, стоит ли ему что-то спрашивать.  — Это… что… было? — выдохнул Бачира, когда Исаги все-таки подошёл. — Ничего, — отрезал Йоичи и попытался пройти мимо. Рин поймал его за рукав пальто. — Исаги, ты в кашемире и Кайзер тебе дверь открывал. Так ещё и по голове погладил, как собаку. — Как любимую собаку, — уточнил Бачира, сияя. — Очень любимую. Йоичи выдернул рукав. — Заткнитесь оба. Но они не заткнулись. Ни на парах, ни в коридоре, ни в столовке. — Ты у него ночевал? — шептал Бачира, тыкая его ложкой в бок. — А что вы делали? — Рин говорил тише, но глаза горели не хуже. — Смотрели фильм, — отвечал Йоичи в пятый раз, пряча лицо в ладонях. — Я уснул. Всё. — На нём уснул, — добавил Бачира с таким видом, будто раскрыл государственную тайну. — Он тебе вещи дал, — Рин кивнул на гольф. — И вы одеты одинаково. Это… это уже не намёк, это крик. Исаги молчал. Потому что спорить было бессмысленно. И потому что внутри всё ещё грело и странно дрожало от утреннего «хорошего дня» и от того, как Михаэль смотрел на него, когда думал, что Йоичи не замечает. — Вы встречаетесь? — спросил Бачира прямо, когда они уже выходили из столовой. Исаги остановился. — Не знаю, — честно сказал он. — Но… я бы хотел. Рин и Бачира переглянулись. Потом Бачира хлопнул его по плечу так, что Йоичи чуть не упал. — Ну и флаг тебе в руки. Только если он тебя обидит — я его лично убью. — Занимай очередь, — сухо добавил Рин. Йоичи усмехнулся, поправил воротник пальто — чужого, тёплого, пахнущего Михаэлем — и пошёл на следующую пару.