Дым между нами

Неделя пролетела не то чтобы быстро — скорее, она утекла, как вода сквозь пальцы. Йоичи сам не понял, как так получилось, что всю эту неделю он проводил у Кайзера чаще, чем в собственной квартире. То заходил на «пару минут», которые превращались в длинные разговоры и поздние вечера. То помогал перебирать одежду. То сидел на полу, пока Михаэль спорил с Нессом о том, какие аптечки нужны в путешествии, и почему человек, который таскает в сумке таблетки от всего, не имеет права смеяться над чужим шарфом. — Я просто говорю, что этот цвет тебя делает бледным, — настаивал Несс. — Я немец, я и так бледный, — парировал Кайзер. — Неправда. Ты просто живёшь, как будто света никогда не видел. Йоичи в это время складывал зарядки в маленькую сумку и думал, что в его жизни никогда ещё не было столько хаоса, который казался… правильным. Странным, но правильным. Иногда он переписывался с Рином — коротко, сухо, будто так нужно. Иногда — с Бачирой, который присылал стикеры котов, конфет и неприлично нарисованных пчёл. Иногда Несс заглядывал к нему домой, чтобы проверить, всё ли собрано. — Ты взял документы? — спрашивал он каждый раз. — Да. — И копии документов? — …нет. — Именно поэтому я хожу к вам двоим чаще, чем к себе. И вот, прежде чем Исаги успел как следует испугаться и придумать себе ещё одну причину, чтобы перенести поездку, они уже стояли в аэропорту. Михаэль — спокойный, собранный, будто родился в очереди на паспортный контроль. Алексис — раздражённый, но функциональный.Йоичи — трясущийся, как кофе-машина на низком давлении. — Ты дрожишь, — сказал Кайзер, касаясь его плеча ладонью. — Это самолёт, а не апокалипсис. — Ты не понимаешь, — прошептал Йоичи. — Я боюсь высоты. И закрытых пространств. И открытых пространств. И того, что мы улетим слишком далеко, а что если… — А что если перестанешь накручивать? — мягко перебил его Кайзер. — Дыши. Всё будет нормально. — Ничего не будет нормально, — уверенно сказал Исаги. — Ну да, — согласился Несс, появляясь сбоку, как дух сарказма. — С тобой в принципе ничего никогда не бывает нормально. Но мы же не жалуемся. — Спасибо, — буркнул Йоичи. — Пожалуйста. Я всегда рад поддержать тебя честностью, — кивнул Алексис. Очередь двигалась медленно, но не так медленно, чтобы можно было передумать. Когда они прошли регистрацию, Михаэль посмотрел на Йоичи таким взглядом, в котором читался опыт человека, много раз вытаскивавшего других людей из стресса. — Пойдём выпьем, — предложил он. — Ты же говорил, что нельзя пить перед полётом, — напомнил Йоичи. — Я говорил, что нельзя пить много, — уточнил Кайзер. — А кофе с ликёром — это терапия. Они уселись за маленький столик в кофе-точке. В воздухе пахло карамелью, беспокойством и диким, отчаянным желанием Йоичи что-нибудь держать в руках, чтобы не думать о крыльях самолёта. — Вот, — сказал Михаэль, протягивая стакан. — Пей. — Что это? — Кофе. — А внутри? — Ликёр. — Сколько? — Достаточно, чтобы ты перестал думать, но недостаточно, чтобы нас выгнали из самолёта. Несс поднял бровь: — А меня почему игнорируем? Я тоже волнуюсь, между прочим. — О тебе никто не просил волноваться, — спокойно ответил Михаэль. Сам полёт начался с того, что Исаги пытался задерживать дыхание, а затем, наоборот, дышал слишком часто. Потом опять старался не дышать. Потом повторял всё в цикле. Несс, который сидел сбоку, играл роль рационального демона: — Успокойся. Если что-то случится, то умрут все, а не только ты. — Это не помогает, — простонал Йоичи. — А что? Хочешь, я спою тебе колыбельную? — Нет! — Тогда молчи. Мне тоже страшно. — Что? — спросил Йоичи. — Мне страшно, что вы будете обсуждать свои отношения в воздухе, а я не смогу выйти, — объяснил Несс. Через сорок минут всё стало хуже. — Мне плохо, — сказал Йоичи, глаза округлились. — Очень плохо. — Ты пил слишком быстро? — спросил Кайзер. — Нет… просто… — Йоичи вскочил, пробормотал «пойду в туалет», и исчез в проходе. — Вооот и всё началось, — вздохнул Несс. — Мы только взлетели, а он уже думает, что умирает. У тебя талант выбирать мужчин, Михаэль. — Мне кажется, ты путаешь, кто кого выбирает, — заметил Кайзер. — Я вижу только то, что мне мешает спать, — уточнил Алексис. Туалетная дверь хлопала примерно раз в шесть минут. Каждый раз Йоичи возвращался белее, чем до этого. — Тебе лучше? — спрашивал Михаэль. — Да, всё хорошо, — отвечал Йоичи и тут же снова бежал в туалет. — Боже, — простонал Несс. — Этот человек — стихийное бедствие. — Помолчи, — сказал Кайзер. — Нет. Когда самолёт сел, Йоичи выглядел так, будто пережил нравственный, физический и духовный кризис одновременно. Волосы растрёпаны, взгляд потерян, тело — слегка покачивалось, как у человека, который вот-вот либо упадёт, либо заплачет. Михаэль подхватил его под локоть. — Всё. Мы на земле. Ты молодец. — Я… умираю, — шепнул Йоичи. — Нет, ты просто прилетел в Германию, — поправил Михаэль. Несс покатил чемодан вперёд с видом человека, который пережил оккупацию. — Следующий раз, — сказал он сухо, — давайте лететь отдельно. Я сажусь в бизнес, а вы двое — в другом самолете. Йоичи не нашёл в себе силы ответить. Впрочем, ему и не нужно было. Потому что впереди был город. Свежий воздух. И тот странный, смешной факт, что теперь он — здесь. С ними. И почему-то от этого становилось легче, чем от всех таблеток от укачивания в мире. Гостиница оказалась уютной: современный лобби, мягкий свет, огромные окна, в которых отражались они трое — один бодрый, один злой, один едва живой. — Ваши номера напротив, — улыбнулась девушка на ресепшене. — Господи, благодарю, — выдохнул Несс и уже звучал, как человек, которому подарили свободу. — Наконец-то вы двое будете хотя бы за дверью. — Ты нас любишь, — сказал Михаэль. — Я люблю тишину, — ответил Несс, подхватил чемодан и исчез в своём номере так быстро, будто тренировался этому всю жизнь.  Йоичи только моргнул. — Он… ушёл? — Он сбежал, — спокойно сказал Кайзер. — Пошли. Дверь их номера едва успела захлопнуться, как Йоичи прошёл два шага вперёд и рухнул лицом прямо в кровать. Даже ботинки не снял, просто сложился пополам, уткнувшись лбом в белоснежное бельё. — Я… — донёсся глухой голос, — …умираю. — Ты не умираешь, — сказал Кайзер, аккуратно закатывая чемодан. — Ты просто пережил свой первый нормальный перелёт. — Это был не перелёт. Это был ад с крыльями, — отозвался Йоичи в подушку. — Не трогай меня. Пусть меня погребёт постель. Михаэль подошёл ближе, сел на край кровати, положил ладонь на его спину.  — Может, хочешь посмотреть город? Мы можем пройтись по району, поесть что-то вкусное… — Нет, — Йоичи даже не поднял голову. — Я хочу умереть. Кайзер усмехнулся. — Может, хочешь душ? — Хочу умереть. — Может, хочешь что-то более… — он медленно наклонился, приподнял прядь волос, оголив ухо, и аккуратно прикусил. — …интересное? Йоичи дёрнулся. — Н-нет, — выдохнул он. — Я хочу… умере-е-ть… Михаэль опустил губы к его шее, провёл тёплым дыханием по коже. Йоичи содрогнулся всем телом. — Ты уверен? — прошептал Кайзер, чуть касаясь его позвоночника через футболку. — Да. Я хочу умереть. — Ты драматизируешь. — Я — жертва авиаперелётов, — простонал Йоичи. — Внутри меня пустота и боль. Михаэль пару секунд смотрел на него, потом поднял руки, будто сдаётся. — Ладно. Я тебя понял. Умирание так умирание. Он легонько шлёпнул Йоичи по бедру. — Отдыхай, трагедия моя. — Ммрф. — Это был язык людей? — Нет. Это была боль. Кайзер встал, сел в кресло рядом и какое-то время просто наблюдал: как Йоичи лежит распластанный, как воздух вокруг него вибрирует усталостью, как волосы торчат во все стороны так, будто он подрался с ветром. И примерно через полминуты Исаги перестал даже стонать. Он просто… отключился. Мгновенно. Как человек, у которого организм выключил питание ради собственной безопасности. Михаэль вздохнул, встал, подошёл, снял с него ботинки, аккуратно подтянул одеяло. — И это тот человек, который угрожает после минета, — пробормотал он с мягкой усмешкой. Йоичи не шевельнулся. Кайзер провёл пальцами по его виску, убрал выбившуюся прядь. — Спи уже, герой. Завтра я покажу тебе город. И, возможно, жизнь. Но ответа не дождался. Только тихое, абсолютно безнадёжное сопение человека, который пережил слишком много для одного дня. Проснулся Йоичи не от будильника, не от голоса и даже не от ужаса перелета, а от медленного, почти ленивого поглаживания по спине. Тёплая ладонь двигалась аккуратно, будто кто-то проверял, жив ли он, и не поранился ли об собственную драматичность. К поглаживанию добавился запах горячего супа: бульон, зелень, молотый перец и ещё что-то мягкое домашнее. Йоичи моргнул. Ещё раз. Протиснулся сквозь остатки сна и приподнял голову, ожидая увидеть Кайзера. Вместо него перед ним сидел Несс. Выглаженный, собранный, с тарелкой супа на маленьком столике рядом и выражением лица «я терплю это только из чувства долга». При этом он продолжал гладить Йоичи по спине, будто это была рутинная работа по реанимации. — …что? — хрипло спросил Йоичи. — Что ты тут… делаешь? — Проверяю, жив ли ты, — спокойно ответил Алексис. — Я зашёл посмотреть, а ты выглядел так, будто сбежал от смерти и теперь пытаешься спрятаться под одеялом. Мне стало подозрительно. — Подозрительно? — Йоичи уткнулся обратно в подушку. — Ты думаешь, я могу умереть во сне? — Я думаю, что ты настолько впечатлительный, что способен умереть от мысли о сне, — поправил Несс. — И раз Михаэлю позвонили по срочному делу, я решил, что лучше присмотреть за тобой, чем потом оформлять бумаги о твоём несчастном случае. Йоичи приподнял голову и мрачно посмотрел на него. — Ты мне не нравишься. — Это взаимно, — отозвался Несс с той самой идеальной вежливой язвительностью. — Но ты должен поесть. Он подвинул тарелку ближе. Йоичи, ещё не до конца проснувшись, сел, потёр лицо руками и принюхался. — Это… суп? — Какой догадливый. Тебе нужно вернуться в состояние живого человека, а не развалин. Ешь. Даже спорить сил не было. Йоичи взял ложку и начал есть. Горячий бульон растёкся по телу таким облегчением, что он чуть не застонал, чтобы не давать Несса лишних поводов для комментариев, он сделал вид, что это просто нормальный суп. Алексис не комментировал. Он просто сидел рядом, сложив руки на коленях, будто сам не понимал, почему решил играть роль сиделки. Несколько минут они ели молча — Йоичи суп, Несс какие-то орешки из мини-бара. Тишина была не неловкой, а странно спокойной, как если бы они на секунду заключили перемирие ради того, чтобы Йоичи пришёл в себя. Когда тарелка опустела, Алексис отставил её и тихо сказал: — Тебе лучше? Йоичи задумался, прислушался к себе и удивился, что да — голова больше не кружилась, желудок не делал кульбитов, и даже тревога отступила. — Лучше, — признал он. — Хорошо. Тогда у меня предложение. — Голос Несса был ровным, почти нейтральным. — Хочешь немного прогуляться? Я могу показать тебе город. Не весь, конечно, но… пару мест. Всё равно сидеть весь день в номере бессмысленно. Йоичи задумался. Он посмотрел на вид из окна, на аккуратную комнату и на своё состояние, которое впервые за сутки не казалось катастрофой. И очень тихо сказал: — Я… хочу. Несс кивнул так, будто этот ответ был единственно логичным. — Тогда собирайся. Я подожду внизу. И, пожалуйста, — он поднялся, взглянув на него с почти братским раздражением, — постарайся вести себя так, будто ты не турист, который впервые увидел Европу. Я не вывезу восторгов. — Ничего не обещаю, — пробормотал Йоичи, уже чувствуя, как уголки губ тянутся в улыбку. — Вот этого я и боялся, — вздохнул Несс и вышел.  Йоичи, собравшись за удивительно короткое время (видимо, организм решил, что прогулка безопаснее, чем оставаться одному с мыслями), вышел в холл, где Несс сидел в кресле с видом человека, который уже трижды пожалел о своей доброте. — Ты готов? — спросил Алексис, поднимаясь. — Да, — кивнул Йоичи. — Я жив. Кажется. — Это на удивление хороший исход, — оценил Несс. — Тогда пошли. Я покажу тебе Берлин. Но учитывай: я не экскурсовод и не твой личный гид. — Пока что, — буркнул Йоичи и поспешил за ним. Они вышли на улицу, и Германия сразу ударила в лицо свежим воздухом, светом, шумом велосипедов и разговорами на десятке языков. Берлин жил активно, но не хаотично, и от этого было странное ощущение, будто город заранее подготовился к их визиту. — Вот это… — начал Йоичи и замолчал, потому что глаза разбежались. Несс скрестил руки. — Да, да. Это город. Потрясающе. Улицы. Дома. Люди. Магия. — Можно ты хотя бы пять минут не будешь саркастичным? — Нет. Они прошли несколько кварталов, и внезапно перед ними выросли Бранденбургские ворота — величественная арка в золотистом свете. Откуда-то тянуло запахом жареных сосисок и кофе. Туристы толпились, делая селфи. Йоичи остановился, раскрыв рот. — Офигеть. — Это исторический памятник, — сказал Несс. — И, пожалуйста, не начинай прыгать. — Ты думаешь, я буду прыгать?! — Я знаю тебя почти год. Да, ты будешь. Йоичи почувствовал неоспоримую правоту. Они сделали пару фото — ну, почти: Несс сделал, Йоичи неловко стал в кадр. Потом они прошли вдоль улицы, на которую выходили сувенирные лавки. Йоичи ткнул пальцем в магнитик. — О, прикольно. — Хочешь — бери. Йоичи повернулся к нему, с самым наглым выражением лица, которое у него вообще существовало: — Несс, оплати. Алексис замер, как человек, который только что услышал запрещённое заклинание. — Пожалуйста, скажи, что это шутка. — Может быть, — невозмутимо ответил Йоичи. — А может, нет. Купи магнитик. — Ты уверен, что не хочешь задержаться в аэропорту до обратного рейса? — Купи. Несс закатил глаза, выдохнул, но… оплатил. — Этот город создан, чтобы мучить меня, — пробормотал он, выходя из магазина. Они дошли до Рейхстага, величественного здания с огромным стеклянным куполом. — Это парламент, — сказал Несс. — Где принимаются важные решения. — Слушай, красиво. Ты бы мог тут экскурсии читать. Несс резко повернулся. — Не смей так говорить при мне. — Ладно-ладно. Ничего такого. Просто… красиво. — Да, — нехотя согласился Несс. — Красиво. Йоичи уже хотел пойти дальше, но заметил киоск с мороженым. — О! Хочу. — Покупай, — сказал Несс. — Несс… — медленно начал Йоичи. — Не смей. — Несс, оплати. Алексис прикрыл глаза. — За что мне всё это… — Ты мой временный опекун, — сообщил Йоичи. — Нет. Я сопровождающий. — Тогда сопровождай к киоску. Несс вздохнул, достал бумажник и пошёл к продавцу. — Я проклят. Это проклятие. Я в прошлой жизни кого-то обидел. После мороженого была прогулка по Потсдамской площади, где современное стекло соседствовало с историческими следами. На улицах стояли музыканты: кто-то играл на саксофоне, кто-то на виолончели.  Йоичи остановился у уличного художника, который рисовал акварелью. — Хочу. — Надо — покупай. — Несс. — Нет. — Нееесс… — Нет! — Несс, оплати. — Я тебя придушу, — ровно отозвался Алексис. — Тебе нельзя. Ты будешь крайним в полицейском отчёте. — Сука. Но картину оплатил. Они пересекли музейный остров, перешли через мост, откуда открывался вид на Берлинский кафедральный собор. Вода в Шпрее блестела под солнцем, лодки медленно проплывали, туристы фотографировались. Йоичи остановился, вдохнул воздух полной грудью и улыбнулся. — Спасибо, Несс. Алексис посмотрел на него как на угрозу. — За что? — За прогулку. За город. За… всё. Алексис смутился. Смущённый Несс — это была редкая, почти вымирающая особь. — Не благодари. Мне просто… — он замолчал, — …надо было выгулять тебя. — Как собаку? — Собака сама себя выгуливать не умеет, — огрызнулся Несс. И всё равно, несмотря на тон, в его голосе звучало что-то почти тёплое. Обратная дорога оказалась куда более шумной и весёлой: Йоичи тащил три пакета — один с пледом, который он купил «на память», второй с картиной, третий с сувенирами, которые он уже не помнил, зачем начал собирать. Несс шёл рядом молча, но в его взгляде читалась смесь гордости, раздражения и тайного уважения к себе за то, что он не бросил Йоичи посреди площади.  — Ты выглядишь довольным, — заметил Алексис, поправляя шарф. — Я очень довольный, — признался Йоичи. — Прям… очень. — Пугающе. — Да ладно тебе. — Нет, правда. Ты улыбаешься так, будто тебе продали дешёвое счастье на развес. — Может, так и есть, — хмыкнул Йоичи. Несс не ответил. Только фыркнул — так, будто улыбка у него тоже хотела появиться, но он держал оборону. Они поднялись на лифте  на этаж гостиницы. Холл был тихим, ковёр слегка пружинил под ногами. Несс поставил ключ-карту к датчику своей двери. — Ладно. Я пошёл. Если будешь кричать — сделаю вид, что не слышу. — Если ты будешь кричать, — парировал Йоичи, — я скажу, что это лает собака.  — Отдыхай, — пробормотал Несс и захлопнул дверь. Йоичи повернулся к своей комнате, набрал воздух, чтобы выдохнуть и открыл дверь. И застыл. Номер был освещён мягким тёплым светом. На диване лежал Михаэль — в свободном, тёмном, качественном халате, на талии завязанный небрежным узлом. Волосы были убраны назад, как будто он собирался работать, а не обольщать. На переносице сидели очки, тонкие, с металлической оправой, которые Йоичи видел всего пару раз и не пережил этого нормально. Кайзер смотрел в ноутбук, что-то печатал, и выглядел настолько спокойным, что у Исаги внутри всё сладко сжалось. Он вошёл, поставил пакеты на пол и не выдержал: — …я так по тебе скучал. Михаэль поднял взгляд поверх очков. — Ты ушёл на три часа, — напомнил он, приподняв одну бровь. — И три часа — это очень много, — пробормотал Йоичи, чувствуя, как уши предательски теплеют. Кайзер закрыл ноутбук, на губах играла лукавая улыбка.  — Ну… — сказал он. — Раз ты скучал, покажи, что купил. — Много всего, — Йоичи сам не понял, почему голос вышел мягче, чем хотел. — Вижу, — хмыкнул Кайзер, бросив взгляд на сваленные пакеты. — Ты ограбил половину Берлина? — Это… было важно. — Хм. Если тебе для счастья нужно носить тридцать пакетов — я не против. Он чуть наклонился, упёр локоть в спинку дивана, и Йоичи впервые увидел, как свободно, почти домашне он сидит в этом халате, с убранными волосами, с очками, которые делали его страшно, катастрофически привлекательным. Михаэль посмотрел на него внимательно, оценивающе и тихо добавил: — Подойди. Йоичи шагнул ближе. — Ты… хорошо провёл время? — спросил Михаэль. — Очень, — ответил Йоичи честно. — И… Несс не убил тебя? — Почти, — усмехнулся Йоичи. — Но я выжил. И даже… счастлив. — Счастлив, значит… — Михаэль протянул руку, коснулся его запястья, подтянул ближе. — Тогда иди сюда. Я тоже скучал.