Дым между нами

Йоичи стоял в двух шагах от дивана, и эти два шага казались непреодолимыми. Михаэль смотрел на него снизу вверх, сквозь полуопущенные ресницы, и в глазах было что-то настолько тёплое и одновременно опасное, что у Исаги перехватило дыхание. — Подойди, — повторил Кайзер тихо, и голос чуть хриплый после долгого дня. Йоичи сделал шаг. Потом ещё один. Михаэль поймал его за талию обеими руками, притянул к себе так, что колени Исаги упёрлись в край дивана, а грудь — в грудь Кайзера. Халат распахнулся полностью, и Йоичи почувствовал жар его кожи даже сквозь свою футболку. Первый поцелуй был осторожным. Потом Михаэль чуть наклонил голову, углубил, и всё изменилось. Язык медленно прошелся по нижней губе Йоичи, прося разрешения, и тот открыл рот с тихим выдохом. Поцелуй стал влажным, неторопливым, но от этого только чувственнее: Кайзер словно пробовал его на вкус, запоминал каждый миллиметр. Руки Михаэля скользнули под футболку, ладони легли на спину — тёплые, чуть шершавые, и Йоичи выгнулся навстречу, сам не понимая, что делает. — Ты дрожишь,—  прошептал Михаэль ему в губы, не отрываясь. — Ты тоже, — выдохнул Йоичи, потому что чувствовал, как под пальцами бьётся пульс на шее Кайзера — быстро, неровно. Михаэль улыбнулся в поцелуй и, не прерывая его, потянул футболку вверх. Йоичи поднял руки, помогая, и ткань упала куда-то в сторону. Кайзер провёл ладонями по бокам Исаги, медленно, будто рисовал карту, потом опустился ниже, к пояснице, прижал ближе. Йоичи почувствовал, насколько Кайзер уже твёрдый, и внутри всё сжалось сладко и страшно одновременно. — На кровать, — скомандовал Михаэль, голос стал ниже. Они перебрались, не размыкая рук. Йоичи оказался на спине, Михаэль навис над ним, опираясь на локти. Очки он снял одним движением, бросил на тумбочку, и без них глаза казались ещё светлее. Он снова поцеловал Йоичи — глубоко, жадно, но всё ещё бережно, потом спустился к шее, прикусил кожу под челюстью, и Йоичи выгнулся, вцепившись пальцами в светлые волосы. — Михаэль… — выдохнул он, и имя прозвучало как мольба. Кайзер ответил тихим стоном, провёл языком по ключице, опустился ниже, к соску — лизнул, потом втянул в рот, и Йоичи задохнулся от внезапной острой вспышки. Рука Михаэля уже расстёгивала ремень, молния джинсов пошла вниз, и Исаги приподнял бёдра, помогая стянуть всё лишнее вместе с бельём. Когда он остался совсем голый, Михаэль отстранился на секунду — просто смотрел. Взгляд был полный такой нежности, что Йоичи почувствовал, как щёки горят ещё сильнее. — Ты невероятный, —  прошептал Кайзер, проводя ладонью по внутренней стороне бедра, медленно, от колена вверх. Кожа там была такой чувствительной, что Йоичи задрожал всем телом. — Хочу тебя касаться, — выдохнул Исаги, вытягивая руки к халату Михаэля. Тот позволил — приподнялся, дал стянуть ткань, и вот они уже оба голые. Йоичи провёл ладонями по груди Кайзера, по животу, опустился ниже — осторожно обхватил член, и Михаэль выдохнул сквозь зубы, закрыл глаза. Движения были медленными, почти мучительными: Йоичи гладил, сжимал, чувствуя, как Кайзер напрягается, как вены пульсируют под кожей. — Йоичи… — голос Михаэля сорвался. Он перехватил его запястья, прижал над головой к подушке, поцеловал так, что у Йоичи закружилась голова. Потом отпустил, только чтобы дотянуться до тумбочки. Презерватив, смазка — всё было приготовлено заранее, и от этой мысли у Йоичи внутри всё сжалось ещё сильнее. Михаэль вернулся, снова накрыл его собой. Первый палец со смазкой был прохладным — Йоичи вздрогнул, но тут же расслабился, когда Михаэль поцеловал его в висок, в щёку, в уголок губ. — Дыши, — прошептал он. — Я рядом. Второй палец и Йоичи уже тихо стонал, вцепившись в плечи Кайзера. Третий и он сам подался навстречу, требуя.  Михаэль наблюдал за каждым движением его лица, за каждой дрожью, и вздохом, и в глазах было столько всего — нежность, желание, страх испортить, и что-то ещё, чему не было названия. Когда пальцы вышли, Йоичи чуть не заплакал от пустоты. Но тут же почувствовал, как Михаэль приставляет член. — Скажи, если больно, — прошептал он. Йоичи только кивнул, не в силах говорить. Первый толчок был медленным, почти невыносимо медленным — Михаэль входил по сантиметру, останавливался, давал привыкнуть, целовал в губы, в шею, в висок. Когда он оказался внутри полностью, оба замерли. Йоичи чувствовал эту наполненность и слёзы всё-таки выступили — не от боли, а от переизбытка. Михаэль поцеловал каждую слезинку. — Всё хорошо? — Лучше, чем хорошо, — выдохнул Йоичи. — Двигайся… пожалуйста. И Михаэль начал двигаться, каждый раз попадая в нужную точку так точно, что Йоичи задыхался. Руки их были переплетены над головой, пальцы сжимали друг друга до боли. Поцелуи стали прерывистыми, влажными, с привкусом соли и желания. Исаги выгибался навстречу каждому толчку, шептал имя Михаэля, как молитву. Тот отвечал стонами, прятал лицо в его шее, кусал кожу, оставляя следы, которые потом будет целовать с виноватой нежностью. — Ты такой тесный… — шептал Михаэль хрипло. — Я с ума схожу. Исаги не мог ответить, только стонал громче, когда Михаэль ускорился чуть-чуть, когда нашёл тот угол, от которого внутри всё взрывалось белым светом.  Рука Кайзера скользнула между их телами, обхватила член Йоичи, и тот кончил почти сразу — резко, с громким выдохом, вцепившись ногтями в спину Михаэля. Кайзер последовал через несколько толчков, уткнулся лбом в его плечо, задыхаясь, шепча что-то бессвязное на немецком и японском вперемешку. Они лежали долго. Михаэль медленно вышел из него, убрал презерватив и притянул Йоичи к себе, укрывая одеялом. Тот уткнулся носом ему в ключицу, всё ещё дрожа. — Ты в порядке? — спросил Михаэль тихо, проводя ладонью по спине круговыми движениями. — Я… не знаю, как описать, — прошептал Йоичи. — Это было… слишком хорошо. Михаэль поцеловал его в макушку, потом в висок, потом в губы. — Я тоже первый раз так… боялся, — признался он. — Боялся, что не смогу сделать тебе хорошо. Йоичи поднял голову, посмотрел на него мокрыми глазами. — Ты шутишь? Это было… идеально. — Тогда спи. Я рядом. Йоичи кивнул, прижался ближе, закинул ногу на бедро Кайзера, будто боялся, что тот исчезнет. Проснулся Исаги от того, что кто-то слишком решительно стучал в дверь — настойчиво, будто хотел выбить её плечом. Он сперва не понял, где находится, почему голова лежит на чужом плече, отчего пахнет Кайзером, почему в комнате так тепло. Он даже успел сделать тихий сонный вдох, прежде чем дверь издала короткое «пик» — сработала ключ-карта. Этот звук ударил по нервам, как будильник в воскресенье. Йоичи подскочил, совершенно неготовый к тому, что кто-то входит. Дверь медленно распахнулась, и в комнату вошёл Несс — уверенно, без стука, с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, пришедших проверить домашнее задание. Но шагнув на два метра, он замер. Потому что перед ним, на кровати, лежал Исаги, растрёпанный, в одном одеяле, с красными следами на шее, которые не оставляли никаких сомнений в происхождении. А рядом, всё ещё спящий Кайзер, полуобнявший Йоичи, с тем спокойным лицом, которое бывает у людей, сделавших много хорошего ночью. Алексис успел увидеть ровно это и тут же судорожно отвернулся. — …о, боже милостивый… зачем… зачем я это увидел… — выдохнул он, будто молился о стирании памяти. — Надень что-нибудь, пожалуйста. Хоть что-нибудь. Шарф. Наволочку. Флаг Германии. Мне уже всё равно. Йоичи тут же схватился за шею, натягивая одеяло до ушей. — Ты… ты сам вошёл! — возмутился он сипло. — Вообще-то мы могли спать! — Да, — голос Несса дрожал, как у человека, увидевшего что-то паранормальное, — я и подумать не мог, что «спать» у вас выглядит так. Он всё ещё смотрел строго в стену, боясь повернуть голову. — Господи… прикрой хотя бы… вот это всё… у меня ж с детства психика была слабая… Йоичи зажмурился. — Прекрати драматизировать. — Я не драматизирую, — огрызнулся Несс. — Я пытаюсь выжить. На кровати что-то зашевелилось, Михаэль сонно потянулся, коснулся рукой пустого места, где секунду назад лежал Йоичи, и, наконец, приоткрыл глаза. — Что происходит? — спросил он хриплым, недобуженным голосом. — Ничего! — отозвались одновременно Несс и Йоичи. Кайзер моргнул, оглядел комнату, собрал картину целиком и слишком быстро всё понял. Копна заплетённых волос разлохматилась, одеяло забрал себе Йоичи, но он выглядел так спокойно, будто его разбудил не визжащий Алексис, а птицы за окном. — А, — заключил он. — Утро. — Это не утро, — процедил Несс. — Это пытка. Я всего лишь хотел позвать вас на завтрак, а увидел… вот  это. Он махнул рукой, но снова смотрел только в потолок, словно там была точка спасения. — Буди его и собирайтесь, — пробормотал он сквозь зубы. — И, пожалуйста, прикройте эти… эти ужасы на его шее. Я не хочу, чтобы персонал подумал, что мы привезли порнографическую труппу. Йоичи бросил подушку в его сторону — Несс увернулся, будто был к этому готов. — Ты не имеешь права так врываться! — возмутился Йоичи, уже натягивая футболку. — Я имею право, если вы не отвечаете пять минут! — ответил Несс. — Вставайте. Я в коридоре. Пожалуйста, не превращайте это утро в продолжение вчерашнего. Он вышел, хлопнув дверью настолько громко, насколько позволяла немецкая архитектура. В комнате повисла тёплая тишина. Михаэль сел, провёл рукой по волосам, перехватил Йоичи за талию и подтянул к себе, будто хотел ещё раз поцеловать, но потом передумал, увидев, как тот краснеет. — Не смотри на меня так, — попросил Йоичи, пряча лицо. — Мне и так стыдно. — Почему стыдно? — удивился Кайзер, легко касаясь кончиками пальцев его шеи. — Я горжусь своей работой. — МИХАЭЛЬ! — Шучу, — он улыбнулся и встал. — Ладно, собирайся. Нам действительно надо идти. Если Несс ещё раз увидит твою шею — он вызовет экзорциста Йоичи натянул шарф, даже несмотря на тёплую погоду. Кайзер поправил ему воротник, украдкой коснулся чуть припухшей кожи у ключицы. Это касание снова отозвалось внутри, но Йоичи мужественно решил не реагировать. Они вышли в коридор. Несс стоял, облокотившись на стену, с выражением абсолютной духовной усталости. — Вы готовы? — спросил он ровным голосом. — Да, — ответил Йоичи. — Потрясающе. Пойдёмте завтракать. Если кто-то спросит, почему у тебя шарф, — скажи, что ты болеешь. Если спросят, чем болеешь, скажи, что это не заразно. Если спросят, что именно… не отвечай. Завтрак прошёл в странном, но чудесно уютном режиме: Несс пил кофе, не поднимая взгляд; Йоичи жевал круассан, чувствуя себя преступником; Михаэль ел яичницу так, будто ночь была просто ночью.  Постепенно напряжение рассеялось. Берлин встретил их свежим утренним воздухом и тем мягким городским шумом, который не давит, а будто сопровождает: бесконечный шёпот улиц, звон велосипедных звонков, запах кофе, тонкие полосы света на стыках домов. Несс шагал чуть впереди, будто хотел дистанцироваться, но не мог. Кайзер — спокойно и уверенно, как местный житель, которому город кланяется при встрече. Йоичи — с тем волнением, которое бывает у человека, впервые видящего Европу глазами, свободными от страха полёта. И именно поэтому его взгляд цеплялся за всё: уличные музыканты, витрины с керамикой, прохожие с собаками, разноцветные вывески, даже кусты сирени на углу. — Ты выглядишь так, будто город лично для тебя нарядили, — заметил Кайзер вполголоса. — Его и нарядили, — парировал Несс. — Чтобы мучить меня. Йоичи усмехнулся. Именно в этот момент они подошли к площади, где группа молодых музыкантов играла на гитаре какую-то лёгкую, яркую мелодию. Музыка разливалась по воздуху, и Йоичи остановился почти автоматически, как будто ноги сами сказали «стоп». — Красиво… — сказал он тихим удивлённым голосом, не отрывая глаз. — Это уличная музыка, Исаги, — вздохнул Несс, — она не должна вызывать у тебя религиозный экстаз. — Она вызывает, — признался Йоичи. — У меня тоже, — лениво вставил Михаэль. — Кстати, очень неплохо играют. Несс закатил глаза так, будто мир окончательно сошёл с ума. — Только не вздумай давать им деньги, — предупредил он. — Если ты сейчас бросишь монетку, они подумают, что надо играть громче. — А я хочу громче, — сказал Йоичи и уже полез в карман. Несс резко повернулся: — Нет! Стой! Не делай— Но Йоичи уже бросил монетку в футляр. Музыкант улыбнулся шире. Музыка стала громче. Несс скулил взглядом. Кайзер тихо похлопал его по плечу. — Расслабься, Алексис. Уличные музыканты — это не враги человечества. — Ещё какие враги, — буркнул Несс. — Особенно когда рядом находится человек, который реагирует на всё словами «ооо, красиво». — Не вижу в этом проблемы, — пожал плечами Кайзер. — Конечно, не видишь, — проворчал Несс. — Ты же вчера оставил на его шее произведение искусства. Йоичи закашлялся в шарф. Михаэль едва заметно улыбнулся. Они пошли дальше, пересекая шумные улицы, и вскоре оказались возле ряда лавок с открытками, художниками и дизайнерскими безделушками. Йоичи остановился перед стендом с яркими, почти графичными открытками — рыбы в толстых линиях, птицы, Берлинская телебашня, нарисованная в стиле минимализма. — Ох… — выдохнул он, как будто увидел что-то, что надо иметь немедленно. Несс тут же насторожился. — Что «ох»? — Это красиво, — сказал Йоичи. — Понимаю, — ответил Несс, — но у меня вопрос: это «красиво» или «оплати»? Йоичи обернулся к нему с невинно-ангельским выражением лица, которое обманывало только тех, кто не знал его. — Несс, оплати. — Нет. — Пожалуйста. — Нет. — Михаэль, скажи ему, — Йоичи ткнул Кайзера локтем. — Оплати ему открытку, — сказал Михаэль без малейших сомнений. — С каких пор ты на его стороне?! — вскрикнул Несс. — С тех пор, как понял, что в этой группе ты — главный источник страданий, — ответил Кайзер. — Боже… — Несс схватился за голову, — вы оба нарушаете мою финансовую безопасность. Тем не менее он расплатился, ворча по-немецки. Йоичи сиял, будто получил подарок судьбы. Они прошли ещё немного, и вдруг Исаги резко остановился. Мимо шла пара — мужчина и женщина, держась за руки. Смеялись о чём-то, шли легко, как будто весь мир подстраивался под их темп. Йоичи задержал взгляд — не на романтике даже, а на самой естественности момента. Кайзер это заметил. Подошёл ближе, коснулся локтем его руки в мягком, незаметном жесте. — О чём думаешь? — спросил он спокойно. — Просто… — Йоичи медленно выдохнул. — Интересно, легко ли так… идти рядом. Вместе. — Легко, — сказал Михаэль. — Если идёшь с тем, кого хочешь видеть рядом. Несс, услышав, скривился так, будто ему дали испорченный лимон. — Ох, прекрати философствовать. Это мерзко. Я ещё не отошёл от сегодняшнего утра. Йоичи хмыкнул, Кайзер улыбнулся уголком губ, и они продолжили прогулку уже ближе друг к другу, без слов, просто деля одно пространство. Когда они дошли до небольшой киоска с мороженым, Йоичи снова остановился. — Хочу. — Покупай, — сказал Несс. Йоичи не шелохнулся. Повернулся медленно. — Неееесс… — Нет. — Несс… оплати… — НЕТ! — Мне жарко! — нашёл аргумент Йоичи. — ТЫ ЖЕ В ШАРФЕ! — взвыл Несс. — Именно, поэтому и жарко, — сказал тот с невинной логикой. Кайзер тихо засмеялся. — Алексис, купи ему мороженое. Это дешевле, чем его нытьё. — Это пытка… — простонал Несс, но купил. Йоичи получил рожок и выглядел так счастливо, что даже Несс нуждался в минуте, чтобы отойти и собраться. Рядом с рестораном на углу Йоичи остановился, повернулся к ним обоим и сказал: — Спасибо. Правда. Это… лучше, чем я думал. Кайзер ответил мягкой улыбкой. Несс — хмурым: — Если ты ещё раз скажешь что-то трогательное, я уйду обратно в отель. Но в его голосе впервые не было злости. Только усталое, честное тепло человека, который провёл день с теми, кого, к своему удивлению, считает чем-то вроде семьи. К вечеру Берлин стал уютнее: город будто замедлил шаг, зажёг окна, укрыл улицы тёплым закатом. Они шли втроём вдоль широкого бульвара, где запах кофе смешивался с ароматами выпечки, и всё вокруг казалось мягким, будто подстроенным под настроение компании. — Нам нужен ужин, — объявил Несс, взглянув на часы. — И желательно без людей, музыки и громких тарелок. Я устал. — Ты устал? — удивился Йоичи. — Ты же просто ходил. — Ходил… — Несс приподнял бровь, — …с вами. Это два разных уровня сложности. Кайзер тихо усмехнулся. — Найдём что-нибудь спокойное. Но ты же знаешь, Алексис, с Йоичи тишины не будет.  — Я слышу! — возмутился Исаги. — И это тоже проблема, — заметил Несс, но с лёгким смягчением в голосе. Они выбрали небольшое кафе на углу, с деревянными столами, фонариками под потолком и огромными окнами, через которые виделась вечерняя улица. Внутри было тепло, пахло пастой, специями и свежим хлебом. За соседними столами тихо разговаривали люди, кто-то пил вино, кто-то перечитывал меню. Им достался столик у окна. Несс сразу сел как человек, доживший до пенсии, и заказал себе двойной кофе, как будто это был главный пункт его спасения. Кайзер выбрал бокал белого вина. Йоичи листал меню так, будто перед ним была карта сокровищ. — Я хочу вот это, — сказал он, ткнув пальцем в блюдо с длинным немецким названием. — Ты даже не знаешь, что это, — заметил Несс. — А что? Впервые в жизни хочу быть авантюристом. — Ты идиот, — сухо уточнил Несс. — Ох, ну всё, началось… — протянул Йоичи и закатил глаза. Кайзер вмешался: — Алексис, дай ему шанс. Он же турист. У туристов особая логика. — Да, — поддержал Йоичи. — Туристам можно всё! — Туристам можно… платить самим, — подхватил Несс. Йоичи тут же обернулся к Михаэлю: — Михаэль… оплати. Кайзер не выдержал и засмеялся тихо, почти искренне. — Ладно, — согласился он. — Но в следующий раз ты платишь за мороженое. Я хочу посмотреть, как ты мучаешься. Несс спрятал лицо в ладони. — Пожалуйста, перестаньте.  Еду принесли быстро. Блюда были горячие, ароматные, с яркими специями и неожиданными сочетаниями, и Йоичи на секунду даже забыл, что до этого целый день ел разное — настолько вкусным казалось всё, что ставили перед ним. Несс жевал пасту с видом человека, пережившего катастрофу, но начавшего смиряться. — Знаете, — сказал он, когда съел половину, — я, возможно, признаю: у этого дня есть свои плюсы. — Ты сейчас сказал комплимент? — приподнял бровь Кайзер. — Я сказал… объективное наблюдение. — Это и есть комплимент, — заметил Йоичи. — Не привыкай, — буркнул Несс. Когда они вышли из кафе, темнота уже легла на город мягким бархатом. Уличные фонари разливались янтарным светом, и от этого Берлин стал похож на открытку. Они шли медленнее, чем днём: Михаэль держал руки в карманах, Йоичи ступал чуть ближе к нему, чем обычно, а Несс шёл сбоку и делал вид, что не замечает. На мосту через Шпрее они остановились не договариваясь, просто будто так нужно. Вода под ними отражала огни, прохладный ветер трогал волосы, вечер был тихим, как редкая пауза между громкими страницами жизни. — Красиво, — тихо сказал Йоичи. — Германия редко бывает некрасивой, — ответил Кайзер. — Но вечером — особенно. — Я чувствую себя… ну… хорошо, — пробормотал Йоичи, будто боялся вслух признаться в этом. Несс вздохнул так, будто услышал ещё одну романтическую реплику. — Я умоляю: не переходите на лирику. Не заставляйте меня прыгать с моста. — Мы слишком тебя ценим, — сказал Кайзер. — Вы слишком меня мучаете, — поправил Несс. Но на лице у него промелькнула тень улыбки. Обратная дорога в отель была спокойной. Коридоры уже были тихими, персонал уступал им дорогу с вежливыми кивками. У двери Несс остановился, вставил карту, и, на удивление, не ворчал. — Ладно, — сказал он. — Было терпимо. Даже… приятнее, чем ожидал. Йоичи улыбнулся широко: — Мы тебе тоже рады. — Вот этого я и боялся, — буркнул Алексис, нырнув в свой номер и закрыв дверь. Кайзер тихо засмеялся, качнув головой. — Он тебя ненавидит, — сказал Йоичи. — Тебя тоже, — ответил Михаэль. — И всё-таки мы провели день вместе. — Именно поэтому он сейчас пьёт успокоительное, — хмыкнул Кайзер. Они вошли в номер, и дверь закрылась за их спинами, отделяя город от этой маленькой, слегка хаотичной вселенной вдвоём. Михаэль снял пальто, привычно бросил его на кресло и протянул Йоичи руку: — Устал? — Чуть-чуть, — признался тот. — Хочешь чай? — Хочу тебя, — вырвалось у Йоичи прежде, чем он успел подумать. Кайзер приподнял бровь — не в шутку, а с тем тёплым удивлением, которое появлялось у него редко. Он подошёл ближе, положил ладонь Йоичи на затылок — медленно, уверенно. Пальцы скользнули в волосы. — Это желание взаимно, — сказал он тихо.