Дым между нами

Переезд действительно занял один день. У Йоичи оказалось удивительно мало вещей — рюкзак, пара сумок, коробка с книгами и ещё одна, в которой лежало всё «на всякий случай». Михаэль посмотрел на это хозяйство молча, без комментариев, только потом сказал: — Я думал, будет больше. — Я тоже, — честно ответил Йоичи. — Но, видимо, я не тот человек, у которого есть «жизнь в коробках». На этом всё и закончилось. К вечеру вещи уже стояли на своих местах — точнее, на тех местах, которые Кайзер счёл логичными. Исаги не спорил. Ему было странно спокойно. А вот дальше началось то, чего он не ожидал. Не сразу. Не в первый день. Даже не во второй. Просто спустя неделю он вдруг понял, что совместная жизнь ощущается не как «мы теперь всё время вместе», а как «мы живём в одном пространстве, но в разных ритмах». И это сбивало с толку. Поначалу Йоичи списывал всё на адаптацию. На то, что нужно привыкнуть — к квартире, к тому, что у Михаэля есть свои правила, а у пространства — свой порядок. Потом прошла ещё неделя, и стало ясно: дело не в этом. Они почти не проводили время вместе. Максимум — утро. Сонные разговоры, кофе, сборы, короткие взгляды через столешницу. Потом они разъезжались: Михаэль — по делам, Йоичи — в университет, потом на подработку. Иногда они пересекались в универе, но и там всё было разорвано ролями — кафедра и аудитория, преподаватель и студент. Исаги это злило сильнее, чем он был готов признать. Иногда это доходило до абсурда — как будто у них было негласное соревнование, кто позже вернётся домой. Кайзер задерживался на работе. Йоичи брал дополнительные смены. Они встречались уже вечером — уставшие, с разным уровнем раздражения, но с одинаковым ощущением, что весь день прошёл мимо. А быт тем временем жил своей жизнью. Домработница приходила два раза в неделю. Это выяснилось не сразу — просто однажды Исаги хотел прибраться и понял, что убирать уже нечего. — Домработница была сегодня, — сказал Михаэль тогда между делом. — Так что можешь не заморачиваться. Йоичи кивнул, а потом, спустя пару дней, осознал, что «не заморачиваться» — это, по сути, его новая роль. Он хотел помыть посуду — оказалось, что Кайзер уже загрузил её в посудомойку. Попробовав разобраться в посудомойке — понял, что не знает, как она вообще открывается правильно. В своей квартире он мыл всё вручную, потому что техника вызывала у него стойкое недоверие. Попытка номер три была фатальной. Йоичи включил посудомойку. Через пять минут из неё полезла пена. Через семь — очень много пены. Через десять он стоял на кухне по щиколотку в мыльной воде и смотрел, как белая шапка медленно, но уверенно захватывает пространство. Домработницу пришлось вызвать ещё раз. Она посмотрела на него спокойно. — Бывает, — сказала она. Исаги хотел умереть. Готовка тоже отпала сразу. Не потому что он не умел — а потому что он уже однажды чуть не сжёг собственную квартиру, и воспоминание об этом автоматически делало его крайне осторожным. Дорогая кухня Михаэля выглядела как идеально вычищенное место преступления, которое он не хотел испортить. В итоге они жили либо на доставках, либо на том, что готовил сам Кайзер — легко, уверенно, будто это не подвиг, а просто часть жизни. И вот где-то между второй неделей и третьей Йоичи поймал себя на том, что лежит в комнате, смотрит в окно и чувствует себя… лишним. Когда Михаэль в очередной раз пришёл поздно и спросил: — Что случилось? — Я социально бесполезен, — глухо сказал Исаги, не поворачиваясь. — О, — отозвался Михаэль. — Опять. — Я серьёзно, — Йоичи сел и провёл ладонью по лицу. — Я ничего не умею. Я не могу помочь тебе вообще ни в чём. Я бытовой инвалид. — Йоичи… — Нет, подожди, — перебил он. — Ты работаешь, готовишь, разбираешься с техникой, у тебя домработница, у тебя всё… функционирует. А я просто… бесполезен. Кайзер подошёл ближе, сел рядом. — Ты сейчас расстроен из-за того, что не нужен в роли помощника? — уточнил он. — Да, — буркнул Исаги. Михаэль помолчал, потом мягко притянул его к себе, уткнув подбородок ему в макушку. — Ты не бесполезен, — сказал он. — Ты просто не обязан быть полезным. — Ненавижу, когда ты прав, — пробормотал Йоичи.  — Но я всегда прав, — ответил Кайзер. Исаги выдохнул, уткнулся лбом ему в грудь и вдруг тихо рассмеялся. Михаэль ничего не ответил, только крепче обнял. В универе всё выглядело… правильно. Слишком правильно. Кайзер вёл занятия три раза в неделю, и Йоичи уже успел выучить этот ритм: понедельник — жёсткий, среда — терпимая, пятница — почти человеческая. Он знал, в какой момент Михаэль делает паузу, как смотрит на аудиторию, когда кто-то несёт чушь, и как не смотрит на него — демонстративно, так, будто между ними нет вообще ничего. И это раздражало. На третьей неделе это стало особенно заметно. — Исаги, — сухо сказал Михаэль, не поднимая головы от своих записей. — Вы что-то хотели добавить? Йоичи вздрогнул. Не потому что испугался, а потому что не ожидал. — Я… — он выпрямился. — Да. Если рассматривать этот кейс, то вывод, который вы сделали, не учитывает контекст. В аудитории кто-то тихо прыснул. Бачира заинтересованно наклонился вперёд. Рин напрягся. Кайзер поднял взгляд. — Объясните, — сказал он ровно. И вот тут Исаги почувствовал это — не домашний взгляд, не тёплый, не внимательный. Преподавательский. Холодный. Оценивающий. — Контекст решения, — продолжил Йоичи, стараясь говорить спокойно, — важен не меньше самой ошибки. Иначе аналитика превращается в поиск удобного ответа. — Вы сейчас спорите с формулировкой, — уточнил Михаэль. — Или с подходом? — С подходом, — ответил Исаги. — Потому что он упрощает ситуацию. — Упрощение — часть обучения, — парировал Кайзер. — Если углубляться каждый раз, мы не дойдём до сути. — А если не углубляться, — не сдержался Йоичи, — мы так и будем говорить поверхностно.  В аудитории повисла пауза. Та самая, неприятная. — Исаги, — сказал Михаэль медленно, — если вы хотите вести занятие — кафедра свободна. В противном случае прошу соблюдать формат. Йоичи почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не ярость — хуже: обида. — Понял, — сказал он коротко и сел. Кайзер больше ни разу на него не посмотрел. После занятия Бачира догнал его в коридоре. — Эй, — прошептал он. — Это сейчас было… напряжённо. — Не выдумывай, — отмахнулся Исаги. — Обычный учебный спор. — Ага, — протянул Бачира. — Только как будто слишком личный.  — Что за бред? Кайзер со всеми так.  — Нет, — покачал головой Бачира. — С тобой — по-другому. Йоичи ничего не ответил. Он знал, что разговор был не «обычным». И знал, что это пойдёт с ним домой, даже если он будет делать вид, что всё окей. Вечером они встретились на кухне. Михаэль пришёл раньше — редкость. Стоял у столешницы, листал что-то в планшете. — Привет, — сказал Исаги. — Привет, — ответил Кайзер. Слишком ровно. Они поели почти молча. Не неловко — напряжённо. — Ты был резок сегодня, — сказал Михаэль первым. Йоичи замер с вилкой в руке. — Я? — он усмехнулся. — Интересная трактовка. — Ты перешёл грань, — спокойно продолжил Кайзер. — Это было занятие, а не дискуссионный клуб. — А ты выставил меня идиотом, — тут же ответил Исаги. — При всех. — Нет, — возразил Михаэль. — Я обозначил формат. — Ты обозначил иерархию, — отрезал Йоичи. — Очень чётко. Михаэль нахмурился. — Йоичи, я не могу делать тебе поблажки в аудитории. — Я и не прошу поблажек! — он повысил голос, потом осёкся. — Я прошу… не затыкать меня. — Ты хочешь, чтобы я вёл себя иначе, потому что мы вместе? — спросил Кайзер. — Нет, — ответил Исаги. — Я хочу, чтобы ты помнил, кто я, а не только кто ты. Михаэль отвёл взгляд. Это был плохой знак. — Ты ставишь меня в сложное положение, — сказал он наконец. — Если я дам тебе больше свободы, это заметят. — А если не дашь, — тихо сказал Йоичи, — я буду чувствовать себя пустым местом. Это было уже не про лекцию. Кайзер встал, прошёлся по кухне, провёл рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, — сказал он. — Но я не могу смешивать роли. — Тогда научись переключаться, — ответил Исаги. — Потому что я устал от такого отношения. Они замолчали. Не из злости — из усталости. Через пару секунд Михаэль подошёл ближе. — Давай договоримся, — сказал он. — В аудитории я — преподаватель. Дома — я твой парень. Но если что-то задевает — ты говоришь мне после, а не при всех. — А ты, — добавил Йоичи, — не принижай меня прилюдно. Даже если прав. Михаэль кивнул. — Справедливо. Исаги шумно выдохнул и шагнул ближе, уткнувшись лбом ему в плечо. — Я не хочу быть для тебя проблемой. — Ты не проблема, — тихо сказал Кайзер. — Ты — катастрофа. И на этот раз они оба рассмеялись — устало, но уже легче. Через пару дней Йоичи сидел в кафе с Рином и Бачирой и крутил в руках стакан с кофе так, будто тот мог дать ответ. — Скажите, — наконец выдал он, глядя в стол, — а как у вас так… нормально получается? Бачира поднял голову первым. — Что получается? — искренне уточнил он. — Жить вместе, — пояснил Исаги. — Мы вот съехались, и… — он неопределённо махнул рукой. — Пошло-поехало. Рин молчал, глядя в окно. Бачира задумался так серьёзно, что Йоичи даже насторожился. — Ну… — протянул Мегуру. — У нас всё просто. — Это никогда не бывает «просто», — тут же отозвался Рин, не поворачивая головы. — Не ври. — Я не вру, — обиделся Бачира. — Я просто… — он снова задумался. — Я просто есть. Исаги моргнул. — В смысле — есть? — Ну да, — кивнул Бачира, будто это всё объясняло. — Я существую. Иногда готовлю. Иногда мешаю. Иногда радую. Рин наконец посмотрел на него. — Все бытовые вопросы взял я, — спокойно сказал он. — Мегуру не лезет туда, где я злюсь. Я не лезу туда, где он живёт в своём мире. Баланс. — Это не баланс, — возмутился Бачира. — Это любовь. — Это логистика, — парировал Рин. Йоичи тихо фыркнул. — И вам нормально? — Да, — одновременно ответили оба. Бачира тут же добавил: — Иногда он бурчит. — Часто, — поправил Рин. — А если серьёзно? — спросил Исаги. — Мы вроде живём вместе, но как будто каждый сам по себе. Я думал, будет наоборот. Рин посмотрел на Мегуру и задумался. — Тогда вам нужно что-то общее, — сказал он после паузы. — Не быт. Не сон. Не «мы случайно встретились на кухне». Что-то, ради чего вы планируете время, а не тратите остатки. — Например? — спросил Йоичи. — Что угодно, — пожал плечами Рин. — Совместные завтраки раз в неделю. Прогулки. Фильм по пятницам. Даже привычка ругаться в одно и то же время. — О! — оживился Бачира. — Или можно начать вместе драться! Рин медленно повернулся к нему. — Нет. — Или готовить! — не сдавался Мегуру. — Поджечь что-нибудь вместе! — Тоже нет. — Или завести странное хобби! Типа… — он замялся. — Коллекционировать медведей. Или смотреть самые плохие фильмы в мире! Рин закрыл ему рот ладонью.  — Не слушай его, — сказал он Йоичи. — Он опасен. Бачира показал большой палец. — Но счастливый! Исаги откинулся на спинку стула и выдохнул. — Значит, дело не в том, что мы редко вместе, — пробормотал он. — А в том, что мы не выбираем это время. — Именно, — кивнул Рин. — Совместная жизнь — это не «быть рядом». Это договариваться. — Фу, как скучно, — вздохнул Бачира. — Зато работает, — сухо ответил Рин. Йоичи улыбнулся — устало, но уже теплее. — Спасибо, — сказал он. — Я, кажется, понял. — Отлично, — кивнул Рин. — А теперь ешь. Ты думаешь лучше, когда не голодный. — А я? — возмутился Бачира. — Ты просто ешь, — ответил Рин и снова потянулся к его лицу. — Любовь, — с чувством сказал Бачира. После этого разговора Исаги шёл домой с ощущением, что в голове наконец-то что-то встало на место. Михаэль уже был дома. Это Йоичи понял ещё в коридоре — по свету на кухне. Он снял куртку, прошёл дальше и остановился в дверях. Кайзер стоял у плиты, спиной к нему, рукава рубашки закатаны, движения спокойные, отточенные. Что-то тихо шипело на сковороде. — Ты рано, — сказал он, не оборачиваясь. — Относительно, — ответил Исаги и прошёл ближе. — Я думал, ты позже будешь. — Перенесли дела, — Кайзер снял сковороду с огня. — Есть будешь? — Буду, — кивнул Йоичи и замялся. — Но… не сейчас. — Что-то случилось? — Нет, — сразу сказал Исаги. — То есть… да, но не плохое. Он прошёл мимо, сел за стол и некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Михаэль поставил перед ним стакан воды и сел напротив, терпеливо. — Я сегодня виделся с Рином и Бачирой, — начал Йоичи. — Уже настораживает, — заметил Кайзер. — Не перебивай, — буркнул Исаги. — В общем… я спросил, как у них получается жить вместе и не сходить с ума. Михаэль приподнял бровь. — И? — И Рин сказал, что дело не в том, сколько времени вы проводите вместе, — Йоичи почесал затылок. — А в том, что вы это время выбираете. — Звучит логично. — Вот именно, — Исаги посмотрел на него. — А мы… не выбираем. Мы просто пересекаемся. — Ты предлагаешь решение? — уточнил Кайзер.  — Да, — кивнул Йоичи. — Я предлагаю… что-нибудь общее. — Конкретнее. — Я не знаю! — честно признался Исаги. — Фильмы. Прогулки. Да что угодно. Михаэль откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на него. — Ты злишься, — сказал он. — Но не на меня. — Я злюсь, что скучаю, — признался Йоичи. — И это как-то тупо. — Это нормально, — спокойно ответил Кайзер. — Ты скучаешь, потому что тебе важно. — Вот, — выдохнул Исаги. — Спасибо, что не говоришь «ты драматизируешь». — Не вижу смысла, — пожал плечами Михаэль. — Проблемы надо решать, а не отмахиваться от них.  Он помолчал, потом встал, достал из шкафа тарелки и начал раскладывать еду. — Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем. — Правда? — Йоичи поднял голову. — Да. — Кайзер поставил перед ним тарелку. — Например, пятницы? Фильмы, ужин не из доставки. Даже если мы оба уставшие. — Ты сейчас звучишь подозрительно взрослым, — заметил Исаги.  — Я взрослый, — напомнил Михаэль. — Это спорный момент. Кайзер усмехнулся. — Есть ещё варианты? — Бачира предлагал драться, — сообщил Йоичи. — Или коллекционировать медведей. — Драться — нет, — сразу сказал Михаэль. — Медведи…сомнительно. — Я знал, — довольно кивнул Исаги. Они поели молча, но это молчание было другим — не пустым, а спокойным. После ужина Кайзер сам убрал посуду, Йоичи даже не попытался вмешаться — и впервые это его даже не укололо. Позже, уже в спальне, Исаги лежал, уставившись в потолок. — Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что совместная жизнь — это когда всё общее. — А это когда общее выбирают, — ответил Михаэль, выключая свет. Йоичи повернулся к нему, придвинулся ближе и уткнулся носом в плечо. — Спасибо, что выслушал. — Спасибо, что сказал, — ответил Кайзер и обнял его. — В следующий раз говори раньше. Пятница началась хорошо. Подозрительно хорошо. Исаги весь день держал это в голове — сегодня пятница. Та самая, договорённая. Без работы, без «я задержусь», без внезапных дел. Он даже с подработки ушёл раньше, что само по себе уже было событием. Он зашёл в квартиру, переобулся, кинул рюкзак на стул и сразу посмотрел на часы. Михаэля ещё не было. — Ладно, — пробормотал он. — Нормально. Рано же. Он переоделся, поставил чайник, сел на диван, пролистал телефон. Потом ещё раз посмотрел на часы. Потом ещё. В семь Кайзер написал короткое: «Задержусь на полчаса. Извини.» Исаги ответил: «Ок.» В восемь пришло второе сообщение: «Собрание затянулось.» Йоичи не ответил. Когда Михаэль вошёл в квартиру, было почти девять. Он выглядел уставшим, но не виноватым — скорее собранным, будто всё ещё мыслями где-то не здесь. — Привет, — сказал он, снимая пиджак. — Привет, — отозвался Исаги. Слишком ровно. Кайзер это сразу уловил. Он повесил пиджак, разулся, прошёл на кухню. — Я думал, мы начнём позже, — сказал он. — Ты же знаешь, пятницы у меня… — Знаю, — перебил Йоичи. — Поэтому мы и договорились. Михаэль замер. Не резко — просто остановился. — Ты злишься, — сказал он. — Нет, — автоматически ответил Исаги. И тут же добавил: — Да. Он сел за стол, скрестив руки. — Я просто… — он выдохнул. — Я весь день жил мыслью, что мы сегодня будем вместе, а по факту я снова сижу один и жду. — Я не специально, — спокойно сказал Кайзер.  — Я знаю, — ответил Исаги. — Это и бесит. — Йоичи, — сказал Михаэль, — я не могу просто выключить работу по расписанию. — А я не прошу «выключить», — отрезал он. — Я прошу выбрать меня. Хоть иногда. — Ты сейчас говоришь так, будто я не стараюсь. — А ты сейчас защищаешься, — тут же бросил Йоичи. — Я не обвиняю. Я говорю, что мне обидно. — Обидно — это эмоция, — ответил Кайзер. — А не аргумент. Исаги резко встал. — Вот! — он всплеснул руками. — Вот это! Ты всё превращаешь в логику. А я не хочу быть кейсом для анализа, я хочу быть человеком, который ждал тебя весь вечер! — Ты прав, — сказал Михаэль наконец. — Что? — Ты прав, — повторил Кайзер. — Я облажался. И если мы сейчас начнём  меряться формулировками, вечер точно пойдёт к чертям. Он подошёл ближе, остановился на расстоянии шага. — Я выбираю тебя. Просто сегодня я сделал это поздно. — Я не хочу быть запасным вариантом, — тихо сказал Йоичи. — Ты им не являешься, — сразу ответил Михаэль. — Но если ты чувствуешь себя так — значит, я что-то делаю не так. — Ладно, — пробормотал Исаги. — Пятничный вечер всё ещё можно спасти? — Зависит от того, что ты планировал, — усмехнулся Кайзер.  — То, о чём мы договаривались: посмотреть глупый фильм, — признался Йоичи. — И чтобы ты не смотрел в телефон. — Это жёсткие условия, — заметил Михаэль. — Я знаю, — кивнул Исаги. — Я требовательный. Они включили фильм. Плохой. Очень плохой. Настолько плохой, что уже через двадцать минут Исаги комментировал каждую сцену, а Кайзер не выдержал и начал смеяться. — Это невозможно смотреть серьёзно, — сказал он. — А я предупреждал, — довольно отозвался Йоичи. Фильм они так и не досмотрели. На середине Исаги придвинулся ближе и положил голову Михаэлю на плечо. — Знаешь, — сказал он тихо, — я не против того, что у нас всё идёт не по плану. — Я тоже, — ответил Михаэль. — Я против того, чтобы мы молчали, когда есть проблемы. Йоичи кивнул, уткнувшись лбом ему в шею.