Дым между нами

К этому не пришли резко. Никакого момента «вот теперь всё наладилось» не было. Просто в какой-то момент Исаги поймал себя на том, что квартира перестала ощущаться чужой, а дни — пустыми.  У Йоичи появился свой участок ответственности, хоть он и не называл это так. Он больше не воевал с техникой — после истории с посудомойкой Михаэль запретил ему подходить к ней ближе, чем на метр, и это было оформлено почти как официальный документ. Зато Исаги отвечал за мелочи: поставить чайник, разобрать покупки, напомнить, что молоко закончилось, иногда — просто сесть на край стола и мешать. — Ты мешаешь, — говорил Кайзер, не оборачиваясь. — Я создаю уют, — парировал Йоичи. — Это разные вещи. — В твоём исполнении — сомнительно. Тем не менее Михаэль не выгонял. Более того, со временем Исаги заметил, что если он не приходит на кухню, Кайзер иногда сам выглядывает из-за плиты. Пятницы прижились. Не всегда идеально — иногда поздно, иногда без фильма, иногда просто с едой и тишиной. И этого оказалось достаточно, чтобы чувство «я тут лишний» наконец отпустило. В университете всё шло своим чередом. Кайзер по-прежнему был преподавателем — строгим, собранным, без намёка на личное. Исаги по-прежнему был студентом. Но теперь между ними появилось негласное правило: если что-то задевает — это ждёт до дома.  Экзамены подкрадывались незаметно, как и положено всем неприятным вещам. Сначала это были разговоры в коридорах. Потом — списки тем. Потом — стопки конспектов, которые Йоичи таскал с собой даже на подработку, потому что «вдруг будет время». Времени, конечно, не было, но иллюзия контроля грела. Однажды вечером он сидел за столом, разложив тетради так, будто пытался сделать из них пентаграмму, и смотрел в одну точку. — Ты сейчас думаешь или вызываешь дьявола? — уточнил Михаэль, проходя мимо с кружкой. — Я готовлюсь, — мрачно ответил Йоичи. — Ты смотришь в стену. — Я тренирую концентрацию. Кайзер остановился, посмотрел на этот театр сосредоточенности и усмехнулся. — У тебя экзамены через три недели. — Я знаю. — И ты нервничаешь. — Я всегда нервничаю, — огрызнулся Исаги. — Это моя базовая настройка. Михаэль сел напротив, поставил кружку на стол. — Если ты сдашь все экзамены без пересдач и без моей помощи… тебя ждёт подарок. — Что за подарок? — воодушевлено спросил Йоичи.  — Я не скажу, — усмехнулся Кайзер. — Это нечестно. — Можешь отказаться. Йоичи посмотрел на него пару секунд, потом медленно закрыл тетрадь. — Я согласен. — Даже не зная, на что? — Особенно не зная, — ответил Исаги. — Ты слишком самодоволен, чтобы дарить что-то скучное. Кайзер усмехнулся шире, чем обычно. — Самоуверенность — твой недостаток. — Я учусь у лучших, — парировал Йоичи. Позже, уже лёжа в постели, Исаги повернулся на бок и посмотрел на Михаэля. — Ты специально не сказал, да? — Конечно, — ответил тот, не открывая глаз. — Иначе ты бы начал паниковать или торговаться. — Я и так буду паниковать. — Тогда считай это бонусом, — хмыкнул Кайзер.                                  ***** В какой-то момент Йоичи начал думать, что сессия пугает только его. Что это его личная слабость, его нервы, его вечная привычка накручивать себя до состояния «я точно всё провалю». Но потом он сидел в кафе с Рином и Бачирой и иллюзия рассыпалась. — Господи, — простонал Бачира, уронив лоб на стол. — Пусть будет без пересдач. Я больше ничего не прошу. Я готов… я не знаю… пожертвовать чем угодно. — Чем именно? — сухо уточнил Рин, не поднимая глаз от конспектов. — Ну… — Мегуру задумался. — Сном. Свободным временем. Адекватностью.  — У тебя её и так нет, — заметил Рин. — Это нечестно! — возмутился Бачира и тут же сложил ладони в подобие молитвы. — Ладно. Пусть просто пронесёт. Исаги, который до этого молча пил кофе, вдруг тихо фыркнул. — Ты тоже нервничаешь? — спросил он. — Больше всех, — драматично ответил Бачира. — У меня ощущение, что если я завалю, препод просто посмотрит на меня и скажет: «Ну… ты лох последний». — Это звучит…правдоподобно, — признал Исаги и вдруг поймал себя на том, что тоже складывает руки. — Слушай… а если серьёзно — пусть без пересдачи. Пожалуйста. Рин медленно вдохнул. — Прекратите, — сказал он ровно. — Это физически дискомфортно. — Что именно? — уточнил Бачира. — То, что вы выглядите так, будто сейчас начнёте молиться, — ответил Рин. — Мы в кафе. — А вдруг сработает? — с надеждой спросил Исаги. — Не сработает, — отрезал Рин. — Работает подготовка и посещение занятий.  — Ты ужасный человек, — вздохнул Бачира. — Зато сдаю с первого раза, — пожал плечами Рин. Йоичи откинулся на спинку стула и вдруг почувствовал, как внутри становится легче. Не потому что страх исчез — нет. А потому что он оказался общим.                                   ***** Исаги готовился так, будто от этого зависела его жизнь — или, как минимум, право не выглядеть идиотом перед человеком, который приготовил ему подарок.  Он вставал раньше обычного, даже когда мог поспать. Брал конспекты с собой на подработку и открывал их в перерывах, зная, что всё равно не запомнит ни строчки, но сам факт почему-то успокаивал. Вечерами сидел за столом, уткнувшись в записи, пока буквы не начинали расплываться. Михаэль, разумеется, «не помогал». То есть формально — нет. Он не садился рядом, не диктовал формулировки и не объяснял темы «ещё раз, медленно». Но он проходил мимо и бросал фразы вроде: — Тут ты путаешь причину и следствие. — Это слабое место. — Если так ответишь — завалят. И каждый раз Исаги злился, спорил, перепроверял — и в итоге понимал, что Кайзер прав. Это бесило почти так же сильно, как помогало. В среду вечером, когда Йоичи сидел на полу среди распечаток, а Михаэль застёгивал рубашку перед зеркалом, тот сказал буднично: — Мне нужно будет на выходные слетать в Германию. Исаги поднял голову не сразу. — В смысле — слетать? — В прямом, — ответил Михаэль. — Делa, пара встреч. Я вернусь в воскресенье. — А… — Йоичи замялся. — А можно с тобой? Кайзер повернулся к нему, внимательно посмотрел — не строго, не холодно, а именно внимательно. — Йоичи, — сказал он спокойно. — Ты плохо переносишь перелёты. — Я справлюсь, — тут же сказал Исаги. — Это же всего пару дней. — Нет, — мягко возразил Михаэль. — Ты два дня отходишь после перелёта и ещё два — до. В итоге ты дольше будешь приходить в себя, чем находиться в Германии. — Но я хочу, — упрямо сказал Йоичи. — Я знаю, — ответил Кайзер. — Но всё равно — нет.   Исаги отвёл взгляд. — Значит, ты просто уедешь. — На три дня, — уточнил Михаэль. — И вернусь. — В воскресенье, — глухо повторил Йоичи. — В воскресенье, — подтвердил Кайзер. В четверг вечером квартира была странно тихой. Исаги сидел на кровати и делал вид, что читает, хотя уже десять минут смотрел на одну и ту же страницу. — Я буду писать, — сказал Михаэль, застёгивая куртку. — Я знаю, — ответил Исаги. — Не устраивай апокалипсис, — добавил Кайзер уже у двери. — Не обещаю, — буркнул Йоичи. Михаэль усмехнулся, наклонился, коротко поцеловал его в висок и ушёл. Апокалипсис начался уже в пятницу утром. Исаги ел прямо в кровати. Крошки были везде — на простыне, под подушкой, в волосах. Квартира стала выглядеть так, будто в ней жили не двое взрослых людей, а один очень уставший подросток с неправильными жизненными решениями. Исаги валялся на кровати, листал телефон, открывал конспекты, закрывал, снова открывал. Ел что попало и когда попало. В субботу он поймал себя на том, что разговаривает с чайником. — Ты хотя бы не уехал, — сказал он ему и сам же поморщился. Сообщения от Михаэля приходили регулярно.  «Приземлился.» «Всё нормально?» «Не забывай есть.» Исаги отвечал тоже коротко. В воскресенье он проснулся поздно, с ощущением, что квартира слишком большая и слишком пустая. Он лежал на спине, смотрел в потолок и считал часы. Кайзер сказал, что вернётся сегодня. Йоичи несколько раз брался за конспекты и каждый раз клал их обратно. Слова не складывались ни во что осмысленное, мысли разбредались, внимание рассыпалось, как крошки по простыне. Он поймал себя на том, что уже минут десять просто сидит на кровати и смотрит в стену, даже не прокручивая в голове ничего конкретного. Это было… пусто. Он встал, прошёл на кухню, остановился и огляделся. Взгляд медленно скользил по деталям — сначала безоценочно, потом всё более осмысленно. И где-то на этом этапе до него дошло. Пустые кружки. Крошки. Куртка, брошенная на спинку стула так, будто она там поселилась. Какие-то бумажки, происхождение которых вызывало философские вопросы. Он подумал пару секунд, потом достал бутылку, плеснул себе немного виски — именно немного, чисто для настроения, — и полез в телефон. Нашёл что-то максимально попсовое, из тех английских песен, которые в фильмах включают в моменты личного падения или внезапного самоосвобождения.  Он включил её на всю громкость и квартира сразу зажила другой жизнью. Йоичи взял тряпку, начал протирать стол, подпевать — сначала неуверенно, потом с чувством. Английские слова вылетали с акцентом, местами мимо смысла, но абсолютно искренне. Он пританцовывал, когда наклонялся, отбрасывал тряпку на диван, пел в пустую бутылку как в микрофон, драматично вытягивал гласные, как будто находился не в квартире, а на сцене перед благодарной, пусть и воображаемой публикой. Он был настолько погружён, что не услышал, как открылась входная дверь. Михаэль зашёл первым. Остановился ровно на пороге. Посмотрел на Исаги, который в этот момент, стоя посреди гостиной, с выражением абсолютной самоотдачи пел строчку про разбитое сердце и свет в конце тоннеля, одновременно вытирая пыль с полки. Кайзер не сказал ни слова. Несс зашёл следом, заглянул через его плечо — и тут же тихо фыркнул, а потом рассмеялся уже в голос, прикрывая рот ладонью. — О боже, — сказал Алексис, давясь смехом. — Пожалуйста, скажи, что это не галлюцинация. Йоичи допел строчку, сделал эффектную паузу, развернулся — и наконец увидел их. Музыка продолжала орать. — …Чёрт, — сказал он спокойно. Михаэль медленно оглядел квартиру ещё раз. Чистую. Убираемую. Йоичи с тряпкой в руке и виски на столе. — Я отлучился на пару дней, — сказал он, — и вернулся в мюзикл. — Он ещё и поёт, — радостно добавил Несс. — И, между прочим, не худшим образом. — Я убираюсь, — сообщил Исаги, как будто это всё объясняло. — Это терапия. — Под это? — уточнил Кайзер, кивнув в сторону колонок. — Особенно под это. Алексис рассмеялся снова, уже без попыток сдержаться. — Михаэль, ты только посмотри, — сказал он. — Дом, уют, алкоголь, эмоциональная английская драма. Ты буквально живёшь в фильме.  Кайзер посмотрел на Йоичи долгим, оценивающим взглядом, потом перевёл глаза на тряпку. — Продолжай, — сказал он наконец. — Я хочу посмотреть, чем это закончится.  — Отвали, — буркнул Исаги.  Михаэль молча достал стаканы, Несс без спроса устроился на стуле, Йоичи убрал тряпку так, словно это был компромат. — За возвращение живыми, — предложил Алексис и уже тянулся к бутылке. — Ты не летал, — сухо заметил Кайзер. — Я морально сопровождал, — не смутился Несс. Исаги сделал глоток и поморщился. — Всё ещё мерзко. — Зато расслабляет, — отозвался Михаэль и в этот момент его телефон завибрировал. Он глянул на экран и нахмурился. — Я на минуту, — сказал он и вышел в коридор, уже принимая вызов. Музыка всё ещё играла, но Несс одним движением убавил громкость — слишком демонстративно. — Ну что, — протянул он, поворачиваясь к Йоичи. — Домашний быт, совместное распитие алкоголя, импровизированные мюзиклы… Ты быстро прогрессируешь. — Ты что-то хочешь, — настороженно сказал Исаги. — Я всегда что-то хочу, — улыбнулся Алексис. — Например… напомнить тебе, что у Михаэля завтра день рождения. Исаги замер. — Что? — День. Рождения, — с расстановкой повторил Несс. — Подожди, — Йоичи поставил бокал. — Завтра? — Угу. — И… — он сглотнул. — Я не знал. — Очевидно, — кивнул Несс. — Иначе у тебя сейчас не было бы такого лица. Исаги медленно провёл ладонью по лицу. — В прошлом году я его даже не поздравил, — глухо сказал он. — В прошлом году ты вообще ещё был в категории «проблемный студент», — пожал плечами Алексис. — Но да, формально — лох. — Почему ты мне не сказал раньше? — резко спросил Йоичи. — Потому что это гораздо смешнее сейчас, — честно ответил Несс. Исаги прищурился. — Ты что-то хочешь предложить?  — О, ты схватываешь на лету, — оживился Алексис. — Представь: сюрприз, гости, торт, свечи… — Что-то мне подсказывает, — перебил его Йоичи, — что Михаэль ненавидит праздновать, а ты сейчас пытаешься меня подставить. — Я? — Несс изобразил оскорблённую невинность. — Никогда. — Ты живёшь ради этого, — буркнул Исаги. — Возможно, — легко согласился Алексис. — Но согласись, идея с вечеринкой была бы… эффектной. — Нет, — отрезал Йоичи. — Он меня возненавидит. — Не возненавидит, — задумчиво сказал Несс. — Максимум — посмотрит вот так. Он изобразил каменное лицо Михаэля. — И ты будешь страдать. — Спасибо, теперь это звучит убедительно, — саркастично ответил Исаги. Михаэль вернулся, убирая телефон в карман. — Если вы сейчас обсуждали меня, — сказал он спокойно, — я это чувствую. — Тебе показалось, — слишком быстро ответил Несс. Кайзер посмотрел сначала на одного, потом на другого, приподнял бровь. — Определённо обсуждали. — Мы говорили о… — Йоичи запнулся и кашлянул. — О музыке. — Плохой, — тут же добавил Несс. Михаэль перевёл взгляд на колонки, потом снова на Исаги. — Ты выглядишь так, будто только что узнал что-то важное. — Тебе кажется. — Как скажешь, — сказал Кайзер, делая глоток. Несс улыбнулся в бокал. Исаги — нет. Он только что понял, что у него есть меньше суток, полное отсутствие плана и человек, который терпеть не может сюрпризы. Отличное начало. Несс ушёл ближе к полуночи — шумно, с комментариями и обещанием «ещё вернуться к этой теме». Дверь за ним закрылась, музыка стихла, квартира снова стала их. Кайзер допил виски, поставил бокал в раковину и обернулся к Исаги с тем самым выражением, которое не предполагало разговоров. — Я так соскучился… — начал он и шагнул ближе. — Не сегодня, — сказал Йоичи сразу. — Что-то случилось?  — И у меня нет настроения. Михаэль несколько секунд смотрел на него, потом кивнул. — Хорошо. Без давления. Без «ты уверен?». Это было почти подозрительно взросло. Они легли спать. Кайзер уснул быстро — перелёты его выматывали. Йоичи лежал рядом, смотрел в потолок и слушал чужое дыхание. Сон так и не пришёл. Мысли ходили по кругу: день рождения, подарок. Он перевернулся на бок, потом обратно. В какой-то момент просто сдался. Кухня встретила его тишиной и лёгким запахом алкоголя. Он закатал рукава и принялся за дело с максимальной сосредоточенностью человека, который не имеет права на ошибку. Яичница — без подгоревших краёв. Тосты — ровно подрумяненные, не угли. Кофе — нормальный, не бурда. Он пробовал, морщился, переделывал. На седьмой раз получилось. Он поставил всё на стол, выдохнул — и только после этого подошёл к дальней коробке, той самой, с надписью «на всякий случай». Пакет лежал там аккуратно, будто ждал. Исаги достал его, сел на край дивана и пару секунд просто держал в руках. Потом телефон коротко зазвонил — будильник Кайзера. Йоичи машинально отметил время и понял, что тот, по сути, уже должен вставать. Он поднялся, вернулся на кухню и поставил пакет рядом с тарелками. Михаэль вышел из спальни, уже наполовину проснувшийся, и остановился в дверях кухни. Волосы растрёпаны, взгляд ещё мутный.  Исаги поймал себя на том, что ждал этого взгляда. И всё равно оказался к нему не готов. — С добрым утром… — он на секунду запнулся, сжал пальцы на краю стола. — И с днём рождения. Кайзер моргнул, будто не сразу понял, что услышал. Потом нахмурился — не зло, а скорее растерянно. — Откуда ты… Он замолчал, взгляд соскользнул с лица Йоичи на стол. На пакет. — Это что? — Открой. Вышло глухо. Исаги почувствовал это сразу — как будто внутри что-то сжалось и не захотело отпускать. Он не добавил ничего, только выпрямился, будто готовился принять любой исход. Михаэль подошёл ближе медленно, взял пакет и раскрыл его не сразу, словно тянул время, доставая сначала один худи, потом второй, и всё это время не говоря ни слова. Его пальцы скользнули по ткани, задержались, и он нахмурился чуть сильнее.  — Это… — выдохнул он наконец. — Ты когда успел? — В Германии. Я… свернул не туда. Уголок губ Кайзера дёрнулся. — Очевидно. Он снова посмотрел на худи. Потом — на Исаги. Дольше, чем нужно. — Парные. — Не одинаковые, — Йоичи выпалил это слишком быстро, почти перебил. — Это важно. Михаэль шагнул ближе, притянул его к себе и уткнулся лбом в висок — жест почти будничный, но от него вдруг стало трудно дышать. — Ты всё-таки романтик. — Никому не говори, — Исаги хмыкнул, пряча напряжение. — Я это отрицаю. — Поздно. Он отпустил его, будто между делом, и вернулся к столу. Сначала сделал глоток кофе, затем, помедлив, отломил кусочек тоста и попробовал яичницу, словно решал, стоит ли вообще так рисковать.  — Кофе хороший, — заметил он после короткой паузы. — И завтрак тоже. Ты прогрессируешь. Из дома они вышли вместе — редкость, но сегодня это почему-то не требовало объяснений. Исаги натянул свой худи уже в коридоре, проверив в отражении стекла, хорошо ли сидит, и только потом заметил: Михаэль, не говоря ни слова, сделал то же самое. — Ты специально? Кайзер даже не обернулся. — Я просто надел подарок. Не ищи подвох там, где его нет. — Он есть, — Исаги скривился. — Я его чувствую. — Значит, терпи.                                 ***** В университете всё было не так спокойно. Первая пара у Йоичи была как раз у Михаэля. Он сел на своё место, достал тетрадь, ручку, сделал вид, что максимально сосредоточен, и только потом заметил взгляд Бачиры. Мегуру смотрел долго. Слишком долго. Сначала на Кайзера у кафедры. Потом — на Исаги. Потом снова на Кайзера. И снова на Исаги. Йоичи почувствовал это боковым зрением. — Что? — тихо спросил он, не поворачиваясь. — Ничего, — протянул Бачира. — Я просто… обрабатываю информацию. Он снова посмотрел вперёд. Потом наклонился ближе. — Вы решили устроить каминг-аут? — Что? — Каминг-аут, — повторил Мегуру шёпотом, но с воодушевлением. — Типа: «да, это мы, вот такие, больше не прячемся». — Ты о чём вообще? — нахмурился Исаги. Рин, сидевший с другой стороны, даже не повернул головы. — О том, что у вас парные кофты, — сухо сказал он. — Они не парные, — автоматически ответил Йоичи. — Они просто… похожие. — Это буквально определение «парные», — заметил Итоши. Бачира заулыбался шире. — Они ещё и одинаково сидят! — радостно добавил он. — Это очень мило. — Это совпадение, — прошипел Исаги. — Угу, — кивнул Рин. — Как и всё остальное. В этот момент Михаэль поднял взгляд от своих записей и посмотрел в аудиторию. Его взгляд скользнул по рядам — и, разумеется, остановился ровно там, где сидел Йоичи. Ровно на секунду. — Исаги, — сказал он спокойно. — Если вы закончили модный приговор, откройте, пожалуйста, конспект. Аудитория тихо зашумела. Бачира зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Рин лишь чуть приподнял бровь. Йоичи опустил голову. — Да, — буркнул он. — Простите. — Ничего, — отозвался Кайзер. — Вернёмся к занятию. Йоичи хотел умереть. Желательно прямо сейчас. После пары всё постепенно вернулось в привычное русло. Михаэль уехал по делам, Исаги пошёл на следующую лекцию, и до вечера они не пересекались, обмениваясь только короткими сообщениями. Это даже радовало.  Вечером они встретились уже дома. Переоделись почти молча, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Готов? — спросил Кайзер, открывая ему дверь машины.  — Да, — ответил Йоичи и улыбнулся чуть неловко. — Я всё ещё считаю, что это странно. — Что именно? — Что ты решил праздновать. Михаэль завёл машину и тронулся с места. — Я не праздную, — сказал он. — Я ужинаю. — В ресторане, — уточнил Исаги. — С тобой, — добавил Кайзер. Это многое объясняло. Ресторан был без пафоса и очень уютным. Мягкий свет, дерево, негромкая музыка, столики на расстоянии друг от друга — место, где можно говорить и не бояться, что кто-то услышит. Их посадили у окна. За стеклом город медленно темнел, огни зажигались один за другим, будто кто-то аккуратно расставлял точки над городом. Исаги снял пальто и огляделся. — Ты заранее выбрал этот ресторан? — Да. Мне хотелось придти сюда именно с тобой. Йоичи кивнул, принимая это слишком спокойно, хотя внутри приятно потеплело. С заказом они определились быстро: Михаэль уверенно выбрал себе и, почти не задумываясь, добавил то, что понравится Исаги так точно, что тот только усмехнулся. Пока ждали, Йоичи вертел в руках салфетку, потом всё-таки поднял взгляд. — Ты правда не любишь дни рождения? Михаэль чуть склонил голову. — Да. Они вызывают неприятные воспоминания.  — А сегодня? — Сегодня исключение. Еда оказалась вкусной, вино — приятным. Разговор шёл легко, перескакивая с темы на тему, иногда обрываясь сам по себе. Молчание между ними не требовало оправданий. В какой-то момент Исаги понял, что разглядывает Кайзера слишком откровенно. — М? — Ты сегодня выглядишь… — он замялся и усмехнулся. — Особенно хорошо. — Сегодня? — бровь Михаэля приподнялась. — У тебя праздник, — Йоичи пожал плечами. — Я имею право быть внимательным. — Тогда ты явно вошёл во вкус. — Только мне так можно.  Когда они вышли из ресторана, город уже жил ночной жизнью. Было прохладно. Исаги машинально придвинулся ближе, и Кайзер накинул ему на плечи свой пиджак. — Я не замёрз, — начал Йоичи. — Я знаю, — перебил Михаэль. — Но мне так спокойнее. Они вернулись домой поздно — не слишком, но достаточно, чтобы город за окнами уже затих, а улицы стали почти пустыми. Лифт поднимался медленно, и в этой тесной кабинке Исаги почувствовал, как тепло пиджака Михаэля всё ещё обволакивает плечи.  Дверь квартиры закрылась за ними с тихим щелчком. Кайзер снял обувь первым, потом помог Исаги с пальто — движение привычное, но сегодня в нём было что-то особенно бережное. Йоичи не сопротивлялся, просто повернулся к нему лицом, когда пальто соскользнуло с плеч. — Спасибо за вечер, — сказал он тихо. — Он был… идеальным. Михаэль посмотрел на него долго, с той мягкостью в глазах, которая появлялась редко и всегда неожиданно. — Это ты сделал его таким.  Исаги почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он шагнул ближе, положил ладони на грудь Кайзера — через ткань рубашки ощутил биение сердца, ровное и спокойное. — Я серьёзно, — прошептал Йоичи. — Сегодня… я понял, насколько ты мне важен. Михаэль не ответил сразу. Вместо этого он накрыл его руки своими и слегка сжал. Потом наклонился и поцеловал, медленно, как будто пробуя на вкус этот момент. Исаги ответил сразу, приоткрыв рот, позволяя поцелую углубиться.  Они оторвались только когда воздуха стало не хватать. Кайзер уткнулся лбом в лоб Йоичи, дыхание смешивалось. — Пойдём, — сказал он тихо и взял его за руку. В спальне было темно. Михаэль включил только настольную лампу на прикроватной тумбочке — тёплый свет, который делал всё вокруг уютным, почти интимным. Он повернулся к Исаги, медленно расстегнул свою рубашку, не отводя взгляда. Йоичи смотрел, как ткань соскальзывает с плеч, открывая знакомые линии тела. Он протянул руку, провёл пальцами по ключице, вниз, к груди. — Ты красивый, — выдохнул Исаги, сам не ожидая этих слов. Михаэль поймал его руку, поднёс к губам и поцеловал ладонь. — Ты тоже, — ответил он. — Особенно когда смотришь так. Они разделись не торопясь — рубашки, брюки, всё падало на пол. Йоичи почувствовал, как кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха, но Кайзер сразу притянул его к себе, обнимая за талию. Они поцеловались снова, руки скользили по спинам, по бокам, исследуя, как будто в первый раз. Михаэль подвёл его к кровати, сел на край и потянул за собой — так, чтобы Исаги оказался у него на коленях, лицом к лицу.  Йоичи обвил руками его шею, прижался ближе, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Подожди, — прошептал Кайзер, отстраняясь на миг. Он потянулся к тумбочке и достал смазку.— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Исаги кивнул, краснея, но не отводя глаз. Михаэль открыл тюбик, выдавил немного на пальцы, потом мягко провёл рукой по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше.  Первые два пальца вошли медленно, Йоичи выдохнул, прижимаясь лбом к плечу Кайзера.  — Хорошо? — спросил Михаэль тихо, губами касаясь его уха. — Да… продолжай, — выдохнул Исаги, двигаясь навстречу пальцам. Подготовка длилась долго — Михаэль не торопил, добавляя смазку, когда нужно, целуя шею, плечи, отвлекая и возбуждая одновременно. Когда третий палец вошёл, Йоичи уже тихо постанывал, прижимаясь бёдрами.  — Хочу тебя, — прошептал Исаги.  Михаэль убрал пальцы, приподнял его за бёдра и медленно вошёл.  Опустившись до конца, Йоичи наклонился, поцеловал Кайзера и начал двигаться. — Михаэль… — выдохнул он, ускоряясь. Кайзер перехватил инициативу и перевернул его на спину, не выходя. Исаги сразу обвил ногами его талию, прижимаясь ближе, пальцы запутались в волосах. — Я люблю тебя, — тихо произнёс Михаэль.  Йоичи замер на миг, глаза расширились. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, притягивая для поцелуя.  Кайзер выдохнул, как будто ждал этих слов всю жизнь, и поцеловал его.  Исаги кончил первым, выгибаясь, шепча его имя, Михаэль — следом, уткнувшись в шею, крепко обнимая.  Они ещё долго лежали  — Кайзер на спине, Йоичи на его груди, пальцы переплетены. — Это был лучший подарок, — сказал Михаэль тихо, целуя его в макушку.