Дым между нами

Дальше дни пошли один за другим, без чётких границ. Учёба, подработка, редкие вечера дома. Исаги возвращался поздно, иногда с ноутбуком под мышкой, иногда с тетрадями, иногда просто выжатый, без сил даже на разговор. Михаэль пару раз начинал разговор — осторожно, будто проверяя почву, — но каждый раз что-то мешало: Йоичи садился за домашку, уходил в душ, говорил, что не в настроении, или просто слишком устал. Иногда Кайзер останавливался на полуслове, будто решал, стоит ли вообще продолжать. Иногда просто откладывал разговор на потом, которое так и не наступало. Постепенно стало ясно, что поговорить у них не получается. Не потому что они не хотели — потому что всё время было не до того. А потом началась сессия, и разговоры окончательно отошли на второй план. В этот раз сессия не вызывала у Исаги привычного напряжения. Он готовился к ней весь семестр, не в последнюю ночь, а методично, почти упрямо. Конспекты были разобраны, темы — знакомы, задания — понятны. Экзамены шли один за другим, и он ловил себя на странном ощущении: ему было спокойно. Иногда, сидя за партой перед началом экзамена, он всё же вспоминал, сколько раз Михаэль пытался с ним поговорить, и каждый раз что-то внутри неприятно сжималось. Не чувство вины — скорее осознание, что он сознательно отодвигал этот разговор, потому что не знал, к чему тот может привести. Об этом он и рассказал Рину и Бачире за обедом, между парой экзаменов. Без лишних деталей, просто вскользь, будто сам проверял, как это звучит со стороны. — Он несколько раз хотел поговорить, — сказал Йоичи, ковыряя вилкой еду. — А я всё время… ну, не сейчас. Мегуру задумчиво наклонил голову. — А может, он тебе предложение сделать хотел? — С чего бы? — фыркнул Исаги.  Итоши тут же поднял взгляд. — Да, с какой стати? — сказал он сухо. — Вы вообще сколько встречаетесь? — Не так уж долго, — согласился Йоичи. Бачира пожал плечами. — Ну мы же не знаем, как в Германии принято, — протянул он. — Может, у них там быстро. Влюбился — всё, поехали. Рин посмотрел на него так, будто тот сморозил глупость. — Хватит смотреть романтические фильмы. — А вдруг, — Мегуру улыбнулся. — Было бы забавно. Исаги ничего не ответил. Он доел молча, думая о том, что это почему-то его зацепило сильнее, чем должно было. Сессия закончилась незаметно. Последний экзамен он сдал с лёгким чувством удовлетворения. Когда он вышел из аудитории, город казался таким же, как всегда, но внутри было ощущение завершённого этапа. И где-то на краю этой мысли снова всплыло: мне есть что тебе сказать. Йоичи остановился на секунду посреди коридора, потом выдохнул и пошёл дальше, уже понимая, что разговор всё равно никуда не денется. Просто он слишком долго делал вид, что его нет. Когда Исаги вернулся домой, в квартире было тихо. Не пусто — именно тихо. Кайзер сидел за столом с ноутбуком, в очках, в домашнем халате. Он выглядел сосредоточенным и каким-то особенно спокойным.  Йоичи постоял в дверях пару секунд, потом подошёл ближе, наклонился и обнял его со спины. Просто прижался, уткнулся лбом куда-то между плечом и шеей. Михаэль сразу расслабился, будто ждал этого, и чуть повернул голову. Йоичи поцеловал его в щёку и тихо сказал: — Поехали в Осаку. Кайзер резко обернулся. — Куда? — В Осаку. Он снял очки и посмотрел на Исаги уже внимательнее. — Сейчас? — уточнил он. — Не поздновато ли? Йоичи пожал плечами, не отводя взгляда. — Я слишком мало уделял тебе времени, — сказал он просто. — Хочу куда-нибудь съездить вдвоём. Просто побыть с тобой. Михаэль на секунду замер, потом улыбнулся — не своей обычной ухмылкой, а открыто, почти по-детски. Он встал, притянул Исаги ближе и поцеловал его уже в губы, коротко, но с явным удовольствием. — Тогда поехали, — сказал он. Собрались быстро. В машине почти сразу заговорили — сначала о сессии, о том, как всё наконец-то закончилось, потом о Нессе, о его вечных странных сообщениях, о всякой ерунде, которая почему-то вызывала смех. Разговоры текли легко, будто между ними и не было тех недель молчания, и Йоичи ловил себя на том, что давно так не смеялся. Осака встретила их огнями. Они остановились в месте, где город раскрывался особенно красиво: река, мост, отражения неона в воде, воздух, в котором было чуть больше свободы, чем в Токио. Исаги вышел из машины первым, достал пачку сигарет, прикурил и сделал затяжку. Кайзер стоял рядом и смотрел на него так, будто вокруг не существовало ничего другого. Йоичи заметил это не сразу, а когда заметил — смутился, отвёл взгляд, выдохнул дым в сторону. — Что? — пробормотал он. Михаэль ничего не ответил, только сделал шаг ближе. Исаги почувствовал это кожей, ещё до прикосновения. Он не поворачивался к нему, просто сказал, глядя на огни: — Ты, кажется… хотел о чём-то поговорить. Рука Кайзера, уже почти коснувшаяся его, остановилась в воздухе. — Да, — сказал он после короткой паузы. — Нам правда нужно серьёзно поговорить. Йоичи сделал ещё одну затяжку и вдруг поймал себя на странной мысли: если это действительно разговор, который Михаэль так долго откладывал, то вариантов не так уж много. Он перебрал их почти автоматически — как всегда, когда нервничал, — и почти сразу упёрся в один, который предположил Бачира.  Предложение. Не кольцо, не жест — решение. То самое взрослое, от которого нельзя просто отмахнуться. Он не хотел отвечать «нет». И от этого становилось только хуже. Потому что если нет причины сказать «нет», значит, вопрос гораздо серьёзнее, чем он готов признать. — Мне предложили работу в Германии.   Слова дошли не сразу. Сначала — пауза, потом странный звон в ушах, и только потом смысл сложился в цельную фразу. Сигарета выскользнула из пальцев и упала на асфальт. — Что? — Исаги резко повернулся к нему. — Ты… что ты сейчас несёшь? Михаэль взял его за руки, крепко, почти отчаянно, будто боялся, что Йоичи просто уйдёт. — Поехали со мной, — сказал он тихо. — Вместе. Йоичи дёрнулся и резко оттолкнул его. — Ты вообще слышишь себя? — голос сорвался. — У меня здесь учёба. — Ты можешь учиться там, — ответил Кайзер сразу, будто этот вариант был продуман заранее. И это добило. — Серьёзно? — Исаги зло усмехнулся, сердце колотилось так, что мешало дышать. — То есть теперь ты тоже? Родители, ты — все считают, что имеют право решать за меня? Он посмотрел на Михаэля внимательно, почти жестоко. — Ты вообще подумал обо мне? Михаэль открыл рот, но Исаги уже всё понял. Это было видно по лицу, по тому, как он замялся на долю секунды. — А, — сказал Йоичи и криво усмехнулся. — Ты уже согласился. — Йоичи, подожди… — Когда? — перебил он. — Когда ты уезжаешь? Кайзер сжал челюсть. — Через неделю. Слова ударили сильнее, чем пощёчина. — Через… — Исаги даже не закончил фразу. — Ты издеваешься? Ты раньше не мог сказать? — Когда раньше? — резко ответил Михаэль. — Когда ты каждый раз отталкивал меня? Когда говорил «не сейчас»? Когда ты вообще был готов слушать кого-то? Если бы ты хоть раз выключил свой чёртов эгоизм и действительно меня выслушал, ты бы знал об этом раньше. И, возможно, мы бы решали это вместе, а не вот так. Он тут же осёкся, выдохнул и шагнул ближе, осторожнее. — Это всего год, — сказал он уже тише. — Мы можем попробовать отношения на расстоянии. Кайзер обнял Йоичи, крепко, почти защитно, и он не стал вырываться. Он вообще почти ничего не чувствовал. Слова проходили сквозь него, не задерживаясь, будто всё происходило не с ним. Дорогу до машины он запомнил плохо. Руки дрожали, ключи едва не выпали, и только когда сел за руль, понял, что по щекам течёт что-то горячее. Михаэль заметил это не сразу. Он смотрел в окно, молча, но когда машина чуть вильнула, резко повернулся. — Йоичи, — сказал он тревожно. — Стой. Что происходит? — Ничего, — выдохнул Исаги и резко остановился. Он вышел, обошёл машину, открыл пассажирскую дверь. — Садись за руль. Михаэль хотел что-то сказать, но Йоичи уже отвернулся. Остаток пути они ехали молча. Кайзер вёл, Исаги смотрел в окно, не вытирая слёз, не пытаясь успокоиться. Город проносился мимо, огни расплывались, и внутри было пусто и больно одновременно. Он знал только одно: разговор всё-таки состоялся. И легче от этого не стало.