Дым между нами

Исаги действительно испугался. Просто встал на пороге и завис, потому что мозг ещё не догнал, что это не галлюцинация на фоне недосыпа. — Что ты… — голос сел. — Что ты здесь делаешь? Кайзер посмотрел на него так, будто вопрос был из разряда «почему вода мокрая». — Я вообще-то здесь тоже живу, Исаги. Йоичи сжал пальцы на ручке двери сильнее, чем нужно. Внутри первой поднялась не радость — злость. Причём не на Михаэля, а на ситуацию. На то, что его снова выдернули из этой тихой, жалкой паузы. И на Несса. Скотина. Значит, «узнаешь». Исаги почти успел мысленно разозлиться — и тут Михаэль, будто подслушал, коротко усмехнулся. — Несс соврал, кстати. Йоичи вскинул брови. — Что? — Он сказал, что у тебя всё нормально. Что ты справляешься. — Михаэль чуть склонил голову, оценивающе пробегая по нему взглядом. — Но по тебе не скажешь. Исаги на секунду застыл, а потом внутри что-то щёлкнуло — неприятно и одновременно… смешно.  Забираю свои слова назад, Алексис. Ты просто лучший.  Он расправил плечи, как будто этим можно было перекрыть трещину в голосе. — Я в порядке, — сказал Йоичи подчёркнуто ровно. — Ты чего ждал? Что я буду лежать в ванной с трагичным лицом и слушать грустную музыку? — Я ждал, что ты хотя бы ответишь сообщения, — спокойно ответил Кайзер. — Я не обязан. — Конечно. Ты вообще никому ничего не обязан, — кивнул Михаэль и сделал шаг ближе. — Особенно себе. Йоичи сглотнул. Хотел огрызнуться — не получилось. Вместо этого он стянул куртку, бросил её куда-то на спинку стула и пошёл на кухню просто потому, что надо было куда-то деться.  В конце концов он достал сигареты. Щёлкнул зажигалкой, закурил с первой попытки. Дым пошёл неровно — выдох получился резче, чем хотелось. Михаэль подошёл ближе, молча взял сигарету из пачки, наклонился к огню — и на секунду задержал взгляд на зажигалке. — А где та, которую я тебе дарил? Исаги замер. В груди неприятно сжалось — быстро и неловко, как будто его поймали на чём-то глупом и слишком личном. — Та?.. — он отвёл взгляд. — Не знаю. Потерял, наверное. Слово прозвучало жалко, и он это понял сразу. Чтобы не застрять в этом ощущении, он тут же пошёл в атаку. — Ты вообще зачем приехал? — резко спросил Исаги, выдыхая дым в сторону. — Ты же сам всё решил. Михаэль не ответил сразу. Просто затянулся. — Ты сам предложил перерыв, — продолжил Йоичи, всё быстрее. — А теперь что? — Я приехал домой, — сказал Кайзер. — Не надо, — Исаги фыркнул. — Ты меня просто бросил. Называй вещи своими именами. — Я предложил паузу, — ответил Михаэль. — Ты согласился. — Конечно согласился, — огрызнулся Йоичи. — Что, по-твоему, я должен был сделать? Умолять передумать? Михаэль стряхнул пепел и, не сказав ни слова, вышел из кухни. Не демонстративно — просто потому, что дальше стоять там было бессмысленно. Йоичи выдохнул, раздражённо провёл ладонью по лицу и пошёл следом. — Я вообще-то мог уже… — он запнулся, но всё равно договорил, будто нарочно делая себе больнее. — Мог найти себе кого-нибудь. Ходить на свидания. Не сидеть тут и ждать неизвестно чего. Кайзер резко обернулся. — То есть ты правда собираешься ходить на свидания?  Йоичи дёрнул плечом. — А что не так? — он сам услышал, как сухо это прозвучало. — У нас перерыв. Это… — он запнулся на долю секунды, но тут же продолжил, — это почти как расставание. Я свободен. Значит, да. Я могу ходить на свидания. Он договорил — и только потом поймал собственный взгляд в отражении зеркала. Лицо чужое. Напряжённое. Упрямое до тупости. Ударь себя, мелькнуло в голове. Прямо сейчас. За эту херню. — Чёрт… — прошептал он сквозь зубы. Но было поздно. Его уже понесло. — И ты тоже можешь, — добавил он вслух. — Ходить на свидания. Если хочешь. Блять. Заткнись. Да заткнись же ты. Кайзер смотрел на него долго. Слишком внимательно. — Нет, — сказал он наконец. Йоичи вскинул голову. — Что «нет»? — Я не могу, — повторил Михаэль. Почти устало. — Я не могу ходить ни на какие свидания. В груди неприятно кольнуло. Исаги открыл рот, собираясь что-то съязвить, но Михаэль опередил его. — Потому что я люблю тебя. Йоичи резко поднял взгляд. Сердце ухнуло куда-то вниз, оставив после себя пустоту и шум в ушах. У него что, совсем нет гордости? Как можно вот так — прямо? Он смотрел на Кайзера и одновременно ненавидел его за эту честность и себя — за то, что сам на неё не способен. Гордость стояла поперёк горла. Не позволяла сказать то единственное, что было правдой. Йоичи выдохнул. Потом отвернулся — будто этим можно было закрыть тему — и пошёл прочь, к выходу из комнаты. — Стой, — сказал Михаэль. — Мы не договорили. — Мне нечего сказать, — бросил Исаги, не оборачиваясь. Шаги за спиной были быстрыми. Через секунду Кайзер догнал его и схватил за плечо, разворачивая. — Перестань, — сказал он жёстко. — Хватит убегать. Йоичи резко скинул его руку. — Ты знал, с кем начинал встречаться, — процедил он. — Ты знал, какой я. Не надо сейчас читать мне лекции. — Я знаю, какой ты, — ответил Михаэль. — И именно поэтому говорю. Он сделал шаг ближе, но не нависая — давя голосом. — Это всего лишь год, Йоичи. Не навсегда. Люди живут на расстоянии. Берут паузы. Продолжают отношения. Это нормально. — Не для всех, — резко ответил Исаги. — Для взрослых — да, — отрезал Кайзер. — Для тех, кто понимает, что жизнь не останавливается из-за временного расстояния. Йоичи усмехнулся, зло и коротко. — А ты, значит, уже всё понял? — Я понял, что ты ведёшь себя так, будто тебя бросили, — сказал Михаэль. — Хотя я просто предложил перерыв. Не исчез. Не разорвал всё к чёрту. Я здесь. — Тогда зачем это всё? — сорвалось у Исаги. — Зачем было уезжать? — Йоичи, — голос Кайзера стал ниже, резче. — Пора бы уже повзрослеть. Это слово задело сильнее, чем вся эта ситуация. — Ты правда думаешь, — продолжил он, — что если Рину придётся куда-то уехать, Бачира сразу решит, что всё кончено? Что он уйдёт в депрессию и развалится? Люди справляются. Что с тобой происходит? Йоичи не выдержал.  Пощёчина вышла звонкой, резкой, слишком настоящей. Звук разнёсся по комнате — и тут же стало тихо, оглушающе. Он понял, что сделал, в ту же секунду. И сразу же пожалел. Потому что Михаэль был прав. Потому что он сам это знал. Потому что слышать это от другого оказалось невыносимо. Йоичи замер, глядя на собственную руку, и почти сразу почувствовал, как под кожей поднимается стыд. — Чёрт… — выдохнул он, отворачиваясь. — Прости. Михаэль не ответил сразу. Несколько секунд просто смотрел на него — не сердито, не холодно. Устало. — Я не говорю это, чтобы тебе было больно, — сказал он наконец. — Я говорю это, потому что ты сейчас путаешь страх с правдой. Йоичи сжал челюсть. — Мне всё равно больно. — Я знаю. Ответ прозвучал неожиданно ровно — не утешающе, а как будто отстранённо. Исаги моргнул, сбитый с толку. Он ждал совсем другого. — И? — выдавил он. — И что дальше? Кайзер выпрямился, и в этом движении чувствовалось, будто внутри что-то щёлкнуло, встало на место. — А дальше ты перестаёшь устраивать истерику, — сказал он спокойно. — Потому что я не собираюсь сейчас гладить тебя по голове и успокаивать. Йоичи резко поднял взгляд. — Что? — Ты меня слышал, — Михаэль сделал шаг ближе. — Ты злишься, потому что боишься. Ты бьёшь, потому что не умеешь говорить. И ты сейчас стоишь передо мной не как «брошенный», а как человек, который не выносит, когда контроль не у него. По спине Исаги прошёлся холодок — неприятный, слишком живой. — Не смотри на меня так, — огрызнулся он, но голос подвёл, опустился ниже. Кайзер усмехнулся — коротко, без насмешки. — Вот именно так я и буду на тебя смотреть, — сказал он. — Пока ты не прекратишь это. Он остановился слишком близко, сознательно вторгаясь в пространство. — Ты хочешь, чтобы я оправдывался? — продолжил Михаэль. — Извинялся за то, что у меня есть жизнь, работа, планы? Этого не будет. Йоичи сглотнул. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. — Ты… — он запнулся. — Ты сейчас какой-то не такой. — Да, — ровно ответил Кайзер. — Потому что раньше я себя сдерживал, чтобы тебя не задеть. А сейчас — нет. И только сейчас Исаги понял, что именно его выбило из колеи. Он никогда не видел Михаэля таким. Не язвительным, не играющим, не флиртующим, а собранным и жёстким.  Это цепляло сильнее, чем должно было. — Отойди, — сказал Йоичи, хотя сам не сдвинулся. — Нет, — ответ прозвучал сразу. Михаэль поднял руку и перехватил его подбородок — не грубо, но так, что стало ясно: это не просьба. Заставил поднять голову. — Посмотри на меня, — тихо сказал он. — И перестань играть в «мне всё равно». Живот свело неприятным теплом. Тело среагировало раньше мыслей, и от этого стало неловко и жарко одновременно. Йоичи резко вдохнул. — Ты перегибаешь, — выдохнул он. — Нет, — Михаэль наклонился ближе, понизив голос. — Я наконец говорю с тобой на языке, который ты понимаешь. И с пугающей ясностью Исаги понял, что это правда. Его злило, что Кайзер не отступает. Злило, что не оправдывается. И пугало — больше всего — что внутри поднимается не только злость. Возбуждение было тихим, мерзким, совершенно неуместным. — Чёрт… — прошептал он, пытаясь отвернуться, но рука на подбородке не позволила. — Нет, — повторил Михаэль. — Не отводи глаза. Йоичи замер, дыхание сбилось. Он отчётливо понял: если сейчас Кайзер подойдёт ещё ближе, он не оттолкнёт. И от этого стало по-настоящему страшно. И до боли горячо. Он поймал себя на том, что прикусывает губу — неосознанно, просто чтобы зацепиться за реальность. Мысль, липкая и раздражающая, крутилась в голове снова и снова: чёрт, он сейчас…сексуальный. Исаги разозлился на себя, отвернулся и сделал шаг в сторону кухни. Ладони легли на край столешницы, холодная поверхность немного остудила пальцы. «Прекрати», — приказал он себе. Не сработало. И в этот момент Михаэль оказался слишком близко. Йоичи успел только вдохнуть — и Кайзер уже подхватил его за бёдра и усадил на столешницу. — Михаэль… — Тш. Руки остались на его бёдрах. Кайзер наклонился ближе, голос стал тихим, почти нежным. — О чём ты сейчас думаешь? Йоичи дёрнул плечом, отвёл взгляд. — Ни о чём. Он знал, как жалко это звучит. Михаэль едва заметно усмехнулся и одной рукой взял его за шею — не сжимая, просто разворачивая, возвращая взгляд. — Неправильный ответ, — прошептал он у самого уха. — Попробуй ещё раз. Тёплое дыхание коснулось кожи, и у Йоичи перехватило дыхание. Мысль, от которой он бежал, вспыхнула ярче.  — Я… — голос сорвался. — Прекрати. — Нет, — спокойно сказал Михаэль. — Ты думаешь о том, что тебе это нравится.  О том, что я делаю. И о том, как ты на это реагируешь. Звук, сорвавшийся с губ Исаги, был слишком похож на стон, чтобы его можно было скрыть. Он зажмурился — злой, растерянный, заведённый до дрожи. Кайзер наклонился и резко укусил его за шею — ощутимо, больно, так, что Йоичи дёрнулся и шумно выдохнул. — Не надо, — сказал Кайзер уже холоднее. — Не делай вид, что не понимаешь, что происходит. Он отстранился на шаг, но руки всё ещё удерживали Йоичи. — И если тебе это нравится, — добавил он, глядя прямо в глаза, — будь честен хотя бы с собой. Исаги сидел и с неприятной ясностью понимал: таким он Михаэля ещё не видел. Именно это и заводило сильнее всего. Следующее движение было неожиданно резким. Михаэль толкнул Йоичи назад, прижав к столешнице. Одна рука удерживала его, вторая уже тянула пояс штанов вниз. — Михаэль, что ты де… — голос сорвался на хриплый всхлип.  — Разве непонятно? — Кайзер не поднял взгляда, занятый тем, как стягивает с него одежду одним движением. — В отличие от тебя, я не думал о свиданиях с кем-то другим.  Ткань упала на пол. Йоичи остался перед ним открытым, напряжённым, член уже стоял — твёрдый, мокрый на кончике, выдающий всё то, что он пытался отрицать последние десять минут. Михаэль медленно провёл взглядом — от лица до дрожащих бёдер. — Смотри-ка… — сказал он тихо, почти ласково. — А ведь и правда хочешь. Он поднёс пальцы к губам, смочил их слюной — демонстративно, не отводя взгляда. Потом опустил руку вниз.  Первый палец вошёл медленно.  Исаги выгнулся, резко втянул воздух, пальцы судорожно сжали край столешницы. — А-а-ах… Михаэль чуть придавил его горло рукой — не до удушья.  Второй палец присоединился быстро.  Стоны Йоичи уже не получалось сдерживать.  — Тише не можешь, да? — Михаэль наклонился, губы почти касались уха. — А ведь я только начал… Он двигал пальцами жёстко, глубоко, находя ту самую точку — и Исаги дёрнулся так сильно, что столешница скрипнула. — Михаэль… Пожалуйста… Кайзер резко вынул  пальцы и схватил его за ворот футболки, рывком притягивая к себе, почти до боли. Поцеловал — грубо, зубами задевая губу. Потом отстранился ровно настолько, чтобы просунуть два пальца Йоичи в рот. — Соси, — короткий приказ. Исаги подчинился, не открывая глаз. Щёки горели, дыхание сбивалось, слюна текла по подбородку. Михаэль вытащил пальцы, провёл ими по своему члену, обильно смочив,  затем раздвинул его бёдра и вошёл одним движением. Больно. Исаги вскрикнул, вцепился в плечи Кайзера, оставляя красные следы. — Тише, — выдохнул Михаэль, но сам уже двигался жёстко, не сдерживаясь, и каждый толчок выбивал из Йоичи новый стон. Исаги царапал спину Кайзера, оставляя под пальцами красные полосы. Ему это нравилось. Нравилось, что Михаэль не задаёт вопросов, что давит, что берёт так, будто другого варианта и не существует. Кайзер наклонился и впился зубами в его шею. Укус вышел болезненным, и Йоичи дёрнулся, выгибаясь, короткий вскрик тут же сорвался в сдавленный стон. Почти одновременно рука Михаэля скользнула вверх и сомкнулась на его горле — властно, без намёка на осторожность. Воздуха стало настолько мало, чтобы голова закружилась, а весь мир сузился до пульса в висках и жёстких толчках внутри.  — Давай, — хрипло выдохнул Михаэль прямо ему в ухо, голос дрожал от напряжения. — Кончи. Покажи, как тебе это нравится.  Йоичи уже не мог нормально дышать — из горла вырывались только короткие, рваные всхлипы. Всё внутри натянулось до предела, тело задрожало и он кончил. Пальцы вцепились в плечи Кайзера так, что синяки наверняка останутся. Михаэль не дал ему ни секунды на передышку. Он подхватил Йоичи под бёдра — крепко, почти грубо, — и понёс в спальню.  Исаги тяжело дышал, взгляд плыл, тело всё ещё дрожало после разрядки. — Что… ты делаешь? Кайзер навис сверху уже на кровати, всё ещё внутри.  — Ты кончил, — голос прозвучал низко, опасно спокойно. — А я нет. Он провёл большим пальцем по мокрой щеке Йоичи — медленно, почти рассеянно. — Ну что… — тихо спросил Михаэль. — Доволен? И именно в этот момент внутри Исаги что-то лопнуло. Не облегчение. Не нежность. Злость — живая, горячая, та, что копилась месяцами и которую он слишком долго делал вид, что контролирует. Йоичи резко перехватил его за запястья и с силой сжал, останавливая движение. — Нет, — прошипел Исаги сквозь зубы. — Не доволен. Он толкнул Кайзера в грудь — резко, с яростью, вкладывая в это движение всё, что не успел сказать. Михаэль был вынужден податься назад, и в тот же момент вышел из него. Пустота накрыла внезапно. Йоичи всхлипнул, простонал глухо, зло — от потери, от обиды, от того, как резко его отпустило. Он не дал Михаэлю опомниться. Схватил за плечи и толкнул ещё раз, уже сильнее, переворачивая на спину. Кайзер позволил — не сопротивлялся, только в глазах мелькнуло что-то тёмное, настороженно-заинтересованное. Йоичи оказался сверху. Коленом раздвинул его бёдра шире, сел, не спеша. Одну ладонь положил Михаэлю на горло — не сдавливая, но отчётливо ощущая пульс под пальцами. Второй рукой сжал бедро, ногти впились в кожу. Он опустился резко, глубоко, до предела. Михаэль выдохнул сквозь стиснутые зубы, спина выгнулась. — Ты меня бросил, — голос Исаги дрожал от злости. Толчок вниз вышел жёстким, почти яростным. — Уехал. Следующий — медленнее, тяжелее. — Выбрал работу. Всё, что угодно — только не меня. Йоичи наклонился ближе, пальцы на горле сжались чуть сильнее.  — Ты оставил меня одного, Кайзер. А теперь вот так… врываешься обратно и думаешь, что можешь просто взять и трахнуть меня, как будто ничего не было? Михаэль смотрел на него снизу вверх — глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, дыхание сбивалось. — Ах, вот оно что, — выдохнул Кайзер почти с усмешкой. Он внезапно крепко обхватил Йоичи за талию обеими руками. Тот коротко вскрикнул — от неожиданности. В следующую секунду Михаэль стянул его с себя, перевернул лицом вниз и навалился сверху всем весом, прижимая к матрасу. Коленом раздвинул бёдра Исаги шире, одной рукой вдавил затылок в подушку, второй направил член и вошёл одним грубым толчком. Йоичи судорожно вцепились в простыню, тело выгнулось от внезапной полноты и острой боли. Кайзер наклонился к самому уху, голос стал низким, злым. — А ты вообще как думаешь, Йоичи? Почему я на всё это согласился? Он двигался ритмично, каждый раз до упора, выбивая из Исаги сдавленные стоны прямо в подушку. — Чтобы обеспечить тебе достойный уровень жизни, — продолжил Кайзер. — Ты думаешь, всё это с неба свалилось? Квартира в центре, еда, которую ты даже не готовишь, домработница, которая убирает.  Он вбивался глубже и быстрее, ладонь на затылке сжалась сильнее.   — Твои жалкие подработки в кафе даже на аренду этой квартиры не потянут. Ты это знаешь. Йоичи попытался вывернуться, но Михаэль держал крепко, не давая даже поднять голову. — И при этом ты ещё смеешь говорить, что я тебя бросил? Он резко схватил Исаги за волосы сзади, потянул голову вверх и вбок, заставляя повернуться лицом. Щека осталась прижатой к подушке, глаза Йоичи горели — злостью, обидой и слезами, которые он отказывался показывать. Кайзер смотрел прямо в этот взгляд, не сбавляя темпа — движения оставались жёсткими.  — Ты всё ещё не понимаешь? — тихо спросил он, почти шёпотом. — Всё ещё злишься? Йоичи не ответил. Вместо этого он резко, яростно подался назад всем телом, вжимаясь в Михаэля так сильно, как только мог. Этого оказалось достаточно. Исаги кончил первым — почти беззвучно, тело судорожно сжалось, дрожь прошла крупной волной, пальцы смяли простыню до боли. Михаэль последовал за ним сразу — низкий, протяжный стон вырвался из горла, он вошел до упора и замер, пока пульс постепенно не начал приходить в норму. Михаэль медленно отпустил волосы Йоичи и провёл ладонью по мокрой от пота спине — уже мягче, без давления.  Исаги лежал лицом вниз, щека прижата к подушке, глаза закрыты. Кайзер наклонился и едва ощутимо коснулся губами его виска. — Я делаю это не потому, что мне нравится уезжать, — тихо сказал он. — А потому что мне нравится, когда ты живёшь хорошо. Даже если ты меня за это ненавидишь. Йоичи молчал несколько долгих секунд, потом, не открывая глаз, хрипло выдохнул: — Я не ненавижу. Этого оказалось достаточно. Михаэль позволил себе лечь рядом, обнять его со спины и прижаться лбом к затылку — так, будто всё это время боялся, что после всего Йоичи всё-таки оттолкнёт.