Дым между нами

Сначала он просто устал. Не резко и не сразу — усталость накапливалась постепенно, как если долго держаться на одном усилии, не давая себе расслабиться. Йоичи продолжал вставать по утрам, ходить на пары, отвечать на сообщения — по инерции. Делал всё правильно, но без ощущения, что это вообще имеет значение. Потом усталость сменилась другим. Он всё чаще возвращался к одному и тому же — к этому жесту, к чужой ладони на спине Михаэля, к тому, как тот не стал ничего объяснять. Не оправдываться — объяснять. И это застревало в голове сильнее, чем сама сцена. Почему не сказал сам? Вопрос крутился снова и снова, но дальше него Исаги не заходил. Потому что за следующим шагом начиналось то, к чему он был не готов: услышать ответ. Спрашивать означало признать, что ему это важно. Что он ждёт. Что он сравнивает себя — с тем, кто рядом, с тем, кто ближе, с тем, кто не на экране. Йоичи не боялся правды — он боялся момента, когда Кайзер скажет её ровно и спокойно, как будто в этом нет ничего особенного. А ещё — боялся услышать: «ты не спрашивал». Проще было молчать и ждать, чем задать вопрос и поставить точку самому. Он начал выпадать из всего остального. Сообщения от Рина он читал, но не отвечал. Бачире скидывал короткое «потом», которое никогда не наступало. Алексиса избегал намеренно — не потому что злился, а потому что знал: тот посмотрит слишком внимательно и спросит прямо. Исаги не хотел говорить. Хотел только одного — чтобы Михаэль написал сам. Чтобы объяснил. Чтобы выбрал момент и сказал: вот что это было. Он держался за телефон, как за единственную нить. Проверял сообщения слишком часто. Откладывал дела, потому что «вдруг сейчас». И каждый раз, когда экран оставался пустым, внутри что-то незаметно оседало — не болью, а тяжестью. Сессию он закрыл почти чудом. Не потому что был собран — наоборот. Просто продолжал приходить, сдавать, отвечать на автомате. Подработку начал пропускать. Сначала одну смену. Потом ещё. Потом перестал выходить совсем, не объясняя причин. Его мир сузился до комнаты, кровати и экрана. Йоичи спал днём, не спал ночью. Ел потому что надо, а не потому что хотелось. Иногда ловил себя на том, что сидит неподвижно по полчаса, уставившись в стену, и не может вспомнить, о чём только что думал. Он не чувствовал себя «разбитым». Скорее — выключенным. И в этом выключенном состоянии был только один устойчивый фокус — Кайзер. Не как человек рядом, а как ожидание. Как точка, в которой всё должно было наконец сложиться или окончательно развалиться. Но Михаэль молчал. И чем дольше длилось это молчание, тем труднее становилось задать вопрос, который изначально казался простым. В какой-то момент Исаги просто перестал держаться. Лёг, не выключая свет, не разбирая мыслей, и провалился в сон тяжело и сразу — как будто организм сам нажал стоп, потому что дальше тянуть уже было некуда. Йоичи сначала подумал, что это сон. Не потому, что было приятно — наоборот, слишком настойчиво. Его трясли за плечо, не церемонясь, и кто-то звал по имени, быстро, раздражённо, будто он опаздывал уже минут сорок. — Йоичи. Йоичи. Эй. Йоичи, просыпайся. Он застонал, перевернулся лицом в подушку и попытался накрыться одеялом, но рука тут же дёрнула его обратно. — Да очнись ты уже. Глаза открылись с трудом. Комната была чужой и знакомой одновременно — его квартира, его потолок, но слишком ярко, слишком рано. Над ним стоял Алексис. Исаги моргнул. Потом ещё раз. — …Что ты тут делаешь? Несс склонил голову, как будто вопрос был искренне тупым. — Доброе утро. Ты храпишь. — Я серьёзно, — голос у Йоичи был глухой, сонный. — Как ты вообще попал в квартиру? — У меня всегда были запасные ключи. — …Что? Алексис усмехнулся, будто ждал именно этого. — Раз ты проснулся — собирайся. — Куда? — Не задавай глупых вопросов. Исаги всё ещё лежал, не двигаясь. Одеяло было тёплым, тело — тяжёлым, мысли — вязкими. — Я тебя не понимаю, — честно сказал он. — Куда мы едем? Несс закатил глаза. — В Германию, Йоичи. Ну не тупи. Это слово — «Германия» — не сразу, но всё же зацепилось за сознание. Йоичи приподнялся на локтях. — Подожди. В смысле — в Германию? А билеты? А вещи? — Билеты я купил. Вещи докупим. — Что мне взять? — Паспорт. — Всё? — Всё. Исаги замолчал. Слишком много информации, слишком быстро. Он провёл рукой по лицу, пытаясь проснуться окончательно. — Михаэль знает? Алексис улыбнулся. Не просто улыбнулся — расплылся. — Конечно же нет. Это сюрприз. Вот тут Йоичи окончательно завис. Он смотрел на Несса, на его слишком бодрый вид, на кроссовки, в которых явно не приезжают «просто в гости», и ощущение нереальности происходящего только усиливалось. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — пробормотал он. — Да. — А я — нет. — Поэтому я здесь. И прежде чем Исаги успел что-то сказать, Несс забрался на кровать и уселся сверху, прижимая его к матрасу коленями. — Алексис, — медленно сказал Йоичи. — Ты в курсе, что я по парням? — И? — Ты сейчас сидишь у меня на члене. Несс посмотрел на него сверху вниз с выражением искреннего удивления, а потом фыркнул. — Ты думаешь, я никогда не сидел на мужских членах? Исаги моргнул. На этот раз — уже полностью проснувшись. — …Что? — И если я тебя возбуждаю, — Алексис пожал плечами, — это твои проблемы, а не мои. Он легко стукнул Йоичи ладонью по груди. — Всё. Вставай. Мы едем в аэропорт. А потом потянул его за руку, буквально вытаскивая из кровати, не оставляя времени ни на сомнения, ни на осмысление.  Германия, аэропорт, сюрприз для Кайзера — всё это обрушилось разом. Исаги стоял босиком на холодном полу, с растрёпанной головой и ощущением, что его жизнь только что свернула куда-то не туда.  Дальше всё пошло рывками — будто сознание включалось на секунды, а остальное время работал автопилот. Йоичи помнил, как натягивал джинсы, как Алексис сунул ему в руки куртку, как дверь квартиры захлопнулась слишком громко. Помнил лифт, холодный утренний воздух, такси. А потом — пустота. Аэропорт возник внезапно — светлый, шумный, слишком живой для его состояния. Исаги шёл рядом с Нессом, рюкзак тянул плечо, и он не мог вспомнить, в какой момент тот вообще у него появился. — Паспорт, — бросил Алексис сбоку. — У меня… — начал Йоичи и осёкся. — Не у тебя, — спокойно отрезал Несс. — У меня. — Как? — Не задавай вопросы, к которым ты сейчас не готов. Исаги кивнул — не потому что понял, а потому что так было проще. Регистрация прошла так же: очередь, лента, рамки, чужой чемодан, оказавшийся слишком близко. Йоичи смотрел на табло, на буквы, складывающиеся в «Berlin», и от этого слова внутри всё неприятно сжималось. Он снова и снова возвращался к одному — что он скажет Михаэлю. И, главное, почему это должен быть он. Почему именно ему придётся начинать разговор, задавать вопросы, вытаскивать всё наружу, если молчание началось не с его стороны. Где-то рядом Несс говорил: — Я взял таблетки от укачивания. От тошноты. От головы. От живота. От всего сразу. Скажи, что тебе понадобится. — Ничего, — ответил Исаги автоматически. — Конечно, — хмыкнул Алексис. — Так я тебе и поверил. Перелёт запомнился обрывками: окно, ремень, закрытые глаза ещё до взлёта. Он даже не заметил посадку. Город встретил серым небом, влажным воздухом и ощущением чужого пространства, в которое он вошёл без разрешения. Такси, дорога, повороты, знакомые улицы — слишком знакомые. — Он дома, — вдруг сказал Несс, будто между прочим. Йоичи резко повернулся. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Ты ему сказал, что мы едем? — голос сорвался чуть выше, чем хотелось. — Нет, — спокойно ответил Алексис. — Я ему позвонил. — Когда? — В туалете аэропорта. — …Что? — По видеосвязи. Увидел за его спиной комнату. Этого хватило. — Ты вообще нормальный? — Относительно, — пожал плечами Алексис. Исаги хотел ответить, но не успел. Такси резко сбавило ход и остановилось. — Приехали, — коротко сказал водитель. Дверь уже открылась, и Несс, не давая времени морально подготовиться, вытащил его наружу. Чем ближе они подходили к дому, тем настойчивее накатывали воспоминания — как он в прошлый раз уходил отсюда, не оглядываясь, показывая средний палец. Йоичи замедлился. Потом сделал шаг назад. — Я… — начал он и замолчал. Сердце билось сильнее, чем за весь путь. Он отчётливо понял, что может развернуться прямо сейчас. Сказать, что передумал. Что это ошибка. Что он не готов. Алексис стоял рядом, не торопил. — Ты уже здесь, — сказал он спокойно. — Дальше — твой выбор. Исаги сжал пальцы в кулак. Он не знал, что скажет Кайзеру. Не знал, будет ли вообще говорить. Но знал одно: если уйти сейчас, это молчание останется с ним навсегда. Он медленно выдохнул и поднял руку к звонку. Дверь открыла Эрика. Окинула взглядом сначала Алексиса, потом Йоичи — задержалась на секунду. — О, — сказала она. — Японский мальчик. Йоичи медленно вдохнул. — Если бы я был евреем, — сказал он спокойно, — и ко мне так обратились по национальности, я бы воспринял это как угрозу. Эрика приподняла бровь. Алексис рядом тихо фыркнул и шагнул вперёд, аккуратно, но настойчиво проталкивая их внутрь. — Мы к Михаэлю, — сказал он. Женщина отступила, ничего не ответив. Йоичи остановился в гостиной — знакомой ровно настолько, чтобы понять: дальше он не знает, куда идти.  Несс понял это раньше. — Второй этаж, — сказал он тихо. — Дверь справа. Исаги кивнул и пошёл к лестнице. Каждая ступень отзывалась напряжением. Чем выше он поднимался, тем сильнее хотелось развернуться. Уйти. Сделать вид, что ничего не было. Он остановился перед дверью. Рука поднялась — и замерла. Он не знал, сколько простоял так; время снова вело себя странно. Сзади раздался шёпот: — Какого чёрта ты ещё здесь? Йоичи вздрогнул. Алексис стоял на пару ступеней ниже. — Я не могу, — так же тихо ответил Исаги. — Можешь, — отрезал Несс. — Просто постучи. — Я правда не… — Постучи, — повторил Алексис. И, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд, быстро постучал и сразу развернулся. — Алексис, какого хера?! — вырвалось у Йоичи ему вслед. Но Несс уже исчез внизу. Дверь открылась. На пороге стоял Михаэль. На долю секунды он просто смотрел — будто не сразу поверил тому, что видит. Потом выражение резко сменилось: удивление, короткое неверие — и сразу радость. — Йоичи? Он шагнул вперёд и притянул его к себе так резко, что Исаги не успел среагировать — просто оказался прижатым к знакомой груди. — Что ты здесь делаешь? Йоичи моргнул, всё ещё не до конца укладывая происходящее в голове. — Э… — он неловко дёрнул плечом. — Рядом был? Михаэль отстранился. Посмотрел сверху вниз с прищуром, как на человека, который только что сказал какой-то бред.  — Ты сейчас серьёзно? — уточнил он. Йоичи открыл рот, закрыл, пожал плечами. — Ну… почти. Кайзер тихо выдохнул — не то смешок, не то усталый вздох — и, не оставляя ему времени на дальнейшие объяснения, схватил за запястье и втянул в комнату. — Заходи. Дверь за ними захлопнулась и Исаги машинально огляделся.  Со спины раздался голос Михаэля: — Ты один приехал? — Нет, — ответил Йоичи. — С Алексисом. Он внизу. Кайзер нахмурился, но почти сразу отмахнулся, явно решив не застревать на этом сейчас. Он шагнул ближе, и внимание снова целиком вернулось к Исаги.  — Я тебе не писал, — сказал он сразу. — Не потому что не хотел. Он говорил быстро, будто важно было успеть выложить всё сразу. — У тебя была сессия. В это время ты всегда на нервах, — продолжил Михаэль. — Ты злишься, если тебя отвлекают, даже когда не говоришь об этом. Я не хотел мешать. Он замолчал на секунду и добавил жёстче: — Но я рассчитывал, что ты напишешь сам. Хотя бы скажешь, что закрыл её. Что всё нормально. Михаэль коротко выдохнул через нос. — Ты даже с днём рождения меня не поздравил. Йоичи замер — не от тона, а от того, что это было правдой. День рождения просто выпал из головы, утонул где-то между сессией, бессонными ночами и этим вязким состоянием последних недель. В груди стало пусто и тесно одновременно. — Я… — он запнулся. — Я закрыл сессию. Кайзер заметно расслабился. Плечи опустились, напряжение ушло с лица. — Я знал, — сказал он тихо, с тем спокойным убеждением, которое появлялось у него, когда речь шла о Йоичи. Исаги опустил взгляд, задержался на полу на секунду дольше, чем нужно, потом снова поднял. Выражение лица было виноватым, чуть неуверенным — таким, которое он сам не планировал. — И… с прошедшим, — добавил он тихо, почти вопросительно. Михаэль не стал ничего уточнять. Просто шагнул ближе и потянул Йоичи к себе.  — Мой лучший подарок, — сказал он спокойно, — это то, что ты сейчас здесь. Исаги не ответил сразу. Он уткнулся лбом в плечо Михаэля и ясно понял: если сейчас задать вопрос — про того парня, про молчание, про то, почему ему ничего не сказали, — это может стать концом. Он не был готов услышать ни один из возможных ответов. Ни «это ничего не значит». Ни «это в прошлом». Ни что-то третье. А пока Кайзер держал его так, у него была опора. Ощущение, что он всё ещё не один. Йоичи сделал выбор. Не забыть. Не простить. А отложить. Он медленно поднял руки и обнял Михаэля в ответ.  Не потому что всё в порядке, а потому что сейчас это был единственный способ не рассыпаться. Кайзер не сразу отстранился. Носом прошёлся по его волосам.  — Если ты не против, — сказал он негромко. — Давай сегодня переночуем здесь, а завтра поедем в гостиницу? Исаги кивнул почти сразу. — Я не против. Кайзер чуть сильнее прижал его к себе, потом отстранился и посмотрел внимательно, будто проверяя, не передумал ли. — Ты хочешь есть? Или пить? — спросил он уже проще. — Я могу— — Нет, — Йоичи мягко его  перебил. — Не хочу. — Хорошо, — Михаэль кивнул. — Тогда я поздороваюсь с Алексисом и вернусь. Исаги снова кивнул. Когда Кайзер вышел, комната вдруг показалась слишком большой. Йоичи скинул рюкзак у стены, постоял, не сразу понимая, что делать, потом огляделся. Комната была аккуратной до странности — просторнее всей его прошлой квартиры, светлая, без лишних вещей. Ровно заправленная кровать, книги, несколько наград, папки. На комоде — фотографии. Он подошёл ближе. Михаэль в детстве — слишком серьёзный. Подросток — уже высокий, с тем же упрямым взглядом. Семейные снимки, где он стоит чуть в стороне, но всё равно притягивает взгляд. — Нашёл что-то интересное? Голос раздался за спиной неожиданно близко. Михаэль обнял его сзади, подбородком коснулся макушки и коротко поцеловал туда же. Йоичи вздрогнул, но не отстранился. — Ты был… — он замялся. — Очень серьёзным. — Я и сейчас такой, — усмехнулся Кайзер. Он отступил на шаг, протянул полотенце и чистую майку. — Иди в душ. Потом ляжем спать. Йоичи взял вещи автоматически. В ванной он простоял под водой дольше, чем нужно. Мысли не складывались — просто проходили мимо. Он отмечал детали отстранённо: температуру, шум, пар. Реальность всё ещё не доходила до конца. Когда он вышел, Михаэль уже лежал в кровати, на боку, с закрытыми глазами, будто ждал именно этого. Исаги выключил свет и лёг рядом. Кайзер сразу притянул его к себе. Йоичи устроился привычно: лбом к груди, рукой за талию, коленом задевая его ногу. — Спасибо, что ты здесь, — тихо сказал Михаэль. Исаги не ответил. Он лежал, слушая дыхание — сначала неровное, потом всё более глубокое. Когда понял, что Михаэль уснул, прижался сильнее. И только тогда почувствовал, как по щекам текут слёзы.  Он не знал, что будет дальше. Не знал, сколько ещё сможет делать вид, что всё в порядке. Но сейчас он был здесь. И этого оказалось достаточно, чтобы не развалиться прямо сейчас.