Дым между нами

Йоичи проснулся от тёплого дыхания у самого уха. Это был не ветер — слишком мягко, с отчётливым запахом мяты. Он лежал на спине, с закрытыми глазами, и несколько секунд просто пытался придти в себя.  — Любимый? Исаги не ответил. Мысль притвориться спящим мелькнула и тут же рассыпалась — плечи напряглись, дыхание сбилось, и он понял, что выдал себя. — Я знаю, что ты не спишь, — спокойно сказал Кайзер. — Слишком часто дышишь.   Йоичи открыл глаза. Над ним был потолок — белый, ровный, слишком аккуратный. — Блять, — выдохнул он, глядя вверх. Он повернул голову слишком резко. Удар получился глупым и болезненным. Исаги зашипел, моргнул и прижал ладонь к месту удара. — Твою мать… — Интересный способ проснуться, — прокомментировал Михаэль.  — Заткнись.  — Никогда.  Йоичи сел, оглядываясь. На стуле лежала его футболка. В голове всплыли воспоминания: Германия, дорога, машина, лестница, чужие руки. И Кайзер рядом. Лёжа, подперев голову, он смотрел на Исаги с выражением человека, который проснулся ради этого зрелища. — Ты в порядке? — спросил он. — Меня назвали «любимым», и я врезался в стену. Как думаешь? — Ты огрызаешься, так что да.  Йоичи потер висок. Там пульсировало. — Я на секунду забыл, где я.  — Бывает.  Михаэль приподнялся, и Исаги почти рефлекторно отодвинулся — совсем чуть-чуть, но этого хватило. Кайзер заметил. Рука, тянувшаяся к его плечу, застыла, а потом спокойно опустилась на простыню. — Хочешь ещё поспать? — спросил он ровно. — Или поедем? — Куда? — Да куда угодно. Завтрак, город. Решим по пути.  Йоичи посмотрел на него внимательнее. Михаэль был слишком спокойным, будто вчерашнего вписывалось в его картину мира. Будто слово «любимый» ничего не меняло. Исаги хотел сказать, что это не так. Что он не его. Но это звучало бы нелепо — они спали в одной кровати, и он приехал сюда сам. — Поехали. Только сначала душ. — В коридоре, налево, — Кайзер снова лёг и закрыл глаза. Йоичи поднялся, но комната качнулась. Он ухватился за спинку стула, переждал. Михаэль ничего не сказал, но Исаги заметил, как дрогнули его веки. Глаза так и не открылись. «Наблюдательный», — подумал Йоичи. В душе он долго стоял под водой, почти не двигаясь. Мысли не складывались. Он не понимал, чего именно хочет. Чтобы Кайзер больше так не говорил? Или наоборот — говорил чаще? Чтобы вчерашнего не было вовсе? Или чтобы оно повторилось? Когда вода стала холодной, он выключил кран. Вытерся, оделся. В зеркале был он сам — знакомый и одновременно какой-то чужой. Михаэль уже был готов. Сидел на краю кровати, листал телефон. Поднял взгляд и улыбнулся — не той улыбкой, что была вчера, а другой, сдержанной, почти рабочей. — Готов? — Да. — Тогда пошли. Я голоден. На улице было серо и прохладно. Город встречал безразлично. Исаги шёл рядом, держась на расстоянии вытянутой руки — не намеренно, просто так получилось. Кайзер дистанцию не сокращал. Иногда что-то комментировал: погоду, вывеску, прохожего с огромной собакой. Йоичи кивал, не особо вникая. В кафе он заказал кофе и скрэмбл. Михаэль заказал то же самое, даже не глядя в меню. — Алексис сегодня занят, — сказал он, когда принесли еду. — В смысле? — Его не будет. У него свои дела. — А. Еда оказалась сухой и безвкусной. — Ты расстроен? — спросил Кайзер, наблюдая за реакцией Йоичи.  — Нет. — Врёшь. Исаги  поднял глаза и встретился с взглядом Михаэля.  — Я не вру. — Уголок губы, — Кайзер едва заметно указал. — Опускается, когда ты врёшь. Йоичи сжал челюсть. Подбирать слова не получалось. «Мне всё равно» — неправда. «Я хотел его видеть» — звучит странно. «С ним мне проще, потому что с тобой я теряюсь» — вообще нельзя. — Мне просто… — он запнулся. — Непривычно. Вот и всё. Михаэль кивнул, будто этого было достаточно. — Ешь, — сказал он. — Потом решим, что дальше. Йоичи кивнул. «Потом» звучало удобно.  День прошёл спокойно. Михаэль говорил о пустяках, шутил. Исаги отвечал коротко. В какой-то момент это стало похоже на обычный день — настолько, что мысль «а вдруг так и должно быть» проскользнула слишком легко. Он тут же её оттолкнул. Ночью они легли рядом, не обсуждая ничего. Молчание не было тяжёлым — скорее настороженным. Кайзер уснул быстро. Йоичи долго смотрел в темноту и прокручивал в голове слово «потом», пока оно не потеряло смысл. Утро оказалось обычным. Кофе, сборы, короткие фразы. Кайзер был собран — таким он становился перед рабочим днём. Исаги заметил это, когда тот уже одетый задержался, глядя в телефон. — Мне нужно отлучиться, — сказал он буднично. — Созвон, потом встреча. Вернусь к вечеру. — Я тогда погуляю. Михаэль посмотрел на него так, будто хотел что-то добавить, но передумал. — Гуляй. Только не потеряйся. — Я не ребёнок. — Знаю. Он ушёл. Йоичи постоял у двери ещё несколько секунд, прислушиваясь к шагам, потом выдохнул и сел на кровать. Сначала одиночество ощущалось почти приятно. Он умылся, сменил футболку, вышел без цели. Днём Германия была шумной. Исаги шёл медленно, останавливался, разглядывал витрины и отражения. Ловил себя на том, что никуда не спешит — и это было непривычно. Обычно каждое движение имело смысл. Здесь был только момент. Он купил воду, долго сидел на скамейке, наблюдая за людьми. Телефон молчал. Он не проверял его, но мысль о нём оставалась где-то на фоне. К вечеру пришло сообщение: Я задержусь. Не волнуйся. Йоичи посмотрел на экран дольше, чем требовалось. Ответил коротко: Окей. И убрал телефон. Он не чувствовал себя брошенным — скорее оставленным наедине с собой, а это было сложнее. В тишине мысли звучали громче. Вопрос, который он всё время отодвигал, снова всплыл. Почему он не сказал сам? Он не прокручивал сцену целиком — только детали. Движение руки. То, как Михаэль не стал ничего объяснять. И теперь, когда они снова рядом, это ощущалось острее. Кайзер вернулся затемно. Исаги услышал ключ-карту и поднялся почти автоматически. Михаэль выглядел уставшим. Снял куртку, бросил её на стул, потёр переносицу. — Прости. Затянулось. — Ничего. Они поужинали в номере. Разговор был почти домашним. Кайзер говорил о предстоящих встречах. Йоичи слушал и отмечал про себя: это не отпуск. Это два мира, которые ненадолго соприкоснулись. — Так будет ещё несколько дней, — сказал Михаэль, будто прочитав его мысли. — Я не ожидал, что ты так спонтанно приедешь и не смог взять отпуск и — Я понимаю, — ответил Исаги. — Ты не обязан быть рядом всё время. — Я и не считаю, что обязан. Но мне хочется. Йоичи кивнул, будто принял ответ, но внутри что-то болезненно сжалось: «хочется» звучало приятнее, чем «обязан». Позже, уже когда они доедали, Михаэль вспомнил какую-то нелепую встречу днём.  Рассказывал с лёгкой, ленивой усмешкой, перескакивая с детали на деталь, и в его голосе сквозило привычное раздражённое веселье.  Исаги внимательно слушал, кивал, иногда улыбался в нужных местах. Ему нравилось наблюдать, как Кайзер оживает в рассказе: как меняется интонация, как чуть щурятся глаза, когда он передразнивает кого-то. Разговор постепенно сошёл на нет. Михаэль отставил стакан, потянулся, будто сбрасывая с плеч остатки дня, и поднялся. — Пойду в душ, — бросил он через плечо и скрылся за дверью.  Йоичи остался один, убрал посуду, машинально расставил всё по местам, лишь бы занять руки. Когда дверь снова открылась, он обернулся и на секунду потерял дар речи. Кайзер вышел только в нижнем белье, волосы ещё влажные, пряди прилипли к вискам, по ключицам стекали капли. Ничего нового. Исаги видел его таким десятки раз и всё равно лицо вдруг вспыхнуло — совершенно нелепо, почти обидно. Он отвёл взгляд слишком быстро. Михаэль это конечно же  заметил. Усмехнулся краем губ, но ничего не сказал. Просто прошёл мимо и лёг на кровать.  Йоичи задержался ещё на пару минут, потом тоже направился в душ. Горячая вода помогала собрать мысли в кучу, смыть внезапное смущение, которое он даже себе объяснить не мог. Когда он вышел, в комнате уже было темно. Михаэль спал. Дыхание ровное, глубокое, временами переходящее в едва слышное посапывание. Исаги лёг рядом осторожно, стараясь не потревожить. Сначала слушал собственное сердце, потом невольно начал подстраиваться под дыхание рядом.  Тишина в темноте оказалась тяжелее, чем днём. В ней не было ни улиц, ни музыки, ни случайных тем для разговора — только близость. И в какой-то момент Йоичи понял, что именно это его и тревожит. В этом спокойствии слишком легко раствориться, забыть, что вообще собирался сказать. Мысль пришла внезапно. Он повернул голову. — Михаэль. Ноль реакции. Исаги помолчал, будто проверяя, не передумает ли. Потом чуть громче: — Кайзер. Тишина не изменилась. Он поджал губы и несильно толкнул его в плечо. Михаэль чуть качнулся, но не проснулся. Тогда Йоичи толкнул снова, уже настойчивее. Потом, не выдержав, легонько пнул ногой. — Мм… — наконец раздалось сонное. — Что случилось? Михаэль приподнял голову, щурясь в темноту, ещё не до конца понимая, где он и почему его трогают. Исаги вдруг подумал, как нелепо это всё выглядит. Взрослый человек будит другого среди ночи — и ради чего? Но отступать было поздно. — Обними меня. — Что? — Кайзер моргнул, окончательно просыпаясь. — Ты серьёзно? — Да. Пауза длилась всего секунду. Потом Михаэль выдохнул, будто принимая правила, которых сам не устанавливал, и без лишних вопросов притянул его к себе. — Вот так? — спросил он уже засыпая. Йоичи кивнул, уткнувшись лбом ему в грудь и через несколько минут уснул.  Свет пробрался сквозь занавески, в номере пахло кофе — Михаэль уже проснулся. Исаги перевернулся на бок, щурясь, и увидел его у окна, с телефоном в руке. — Доброе утро, — сказал Кайзер, даже не оборачиваясь. — Как насчёт поездки? — Куда? — голос у Исаги был хриплым от сна. — Куда угодно. Не хочу сидеть в Германии. Возьмём машину, поедем по Европе. Пару дней там, пару здесь. Йоичи приподнялся на локтях. — У меня вещей почти нет. Михаэль наконец посмотрел на него так, будто это вообще не аргумент. — Тогда купим. Через час они уже шли по торговой улице. Исаги неловко примерял футболки, выбирал джинсы, бросал в корзину то, что «нормально», и каждый раз ловил себя на странном ощущении — как будто собирается не в поездку, а в что-то большее. Михаэль не торопил, только время от времени комментировал выбор с лёгкой усмешкой. Иногда сам брал с вешалки что-то и протягивал. Днём они выехали. Сначала дорога казалась просто дорогой — трасса, заправки, одинаковые знаки. Потом пейзаж начал меняться. Появились холмы, за поворотами открывались аккуратные городки с черепичными крышами. Они останавливались без плана: на кофе, на вид, который внезапно показался красивым, на ночёвку в маленьких отелях, где стойка регистрации закрывалась в девять вечера. Иногда Кайзер уезжал на несколько часов по делам, оставляя Исаги одного в новом городе. Иногда оставался рядом, и тогда они гуляли до темноты, спорили о музыке в машине, смеялись над навигатором, который упорно вёл их не туда.  Йоичи ловил себя на том, что улыбается чаще, чем ожидал. Ел с аппетитом, смотрел по сторонам, фотографировал вывески и случайных собак, засыпал быстрее, чем раньше. Со стороны всё выглядело почти идеально — двое, машина, границы, которые пересекаются без усилия. И всё же внутри оставалось неприятное давление. Он замечал мелочи даже в дороге: как Михаэль отвечает на сообщения, чуть отворачиваясь; как замолкает, когда разговор подбирается слишком близко к прошлому. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться и предъявить. Именно поэтому тревога не находила выхода и оставалась внутри, медленно сгущаясь. На пятый день они ехали по трассе. Музыка играла тихо, за окном тянулись поля и редкие деревья, разметка вспыхивала и исчезала под колёсами. Исаги смотрел на эту ритмичную линию и вдруг поймал себя на мысли, что если не спросит сейчас, то через неделю станет труднее. А потом ещё труднее. И однажды вопрос просто перестанет быть уместным. — Ты о чём задумался? — спросил Кайзер, не отрывая взгляда от дороги. Йоичи вдохнул, открыл рот, но слова так и не сложились. — Ни о чём. Михаэль кивнул, принимая ответ, и это принятие оказалось болезненнее любого уточнения. В этот момент Исаги не столько понял, сколько почувствовал неприятным ощущением под рёбрами: молчание тоже выбор. И если повторять его достаточно часто, он превращается в привычку. Дальше они гуляли без цели, сворачивая туда, куда вёл поворот. Город менялся — шумные улицы сменялись тихими, витрины кричащих магазинов уступали место аккуратным вывескам. Йоичи иногда отставал, задерживался у стекла, рассматривал отражение — своё, чужое, их обоих рядом. Кайзер не торопил, просто останавливался, дожидаясь. В этом не было ни снисхождения, ни раздражения, только спокойное ожидание. Они свернули с главной улицы почти случайно. Витрины стали дороже, свет ярче. В отражении стекла Исаги сначала увидел себя, потом заметил за стеклом аккуратный блеск металла. Ювелирный магазин. Йоичи уже собирался отвернуться, но Михаэль опередил его. Толкнул дверь, пропуская вперёд, и, едва Исаги переступил порог, тихо спросил у самого уха.  — Давай купим тебе что-нибудь.  — Я не люблю украшения. Мне с ними некомфортно. — А такое? Йоичи обернулся, не успев понять, к чему вопрос. — Какое? Кайзер взял его за руку и надел кольцо на безымянный палец. Исаги застыл. Несколько секунд он просто смотрел на собственную руку, на тонкий ободок металла, который сел идеально по размеру. Простое, без камней и лишнего блеска, холодное на коже. Михаэль уже повернулся к продавцу. — Такое же, — сказал он спокойно. — Посмотрите размер. Эта спокойная уверенность и вернула Йоичи в реальность. Он медленно снял кольцо, аккуратно положил его обратно на стекло, стараясь двигаться так, чтобы не задеть ничего лишнего. — Красивое, — произнёс он после короткой паузы. — Но нет. Без объяснений он развернулся и вышел на улицу, где воздух показался прохладнее, чем минуту назад. Сделал несколько шагов и только тогда заметил, что дышит чаще обычного. Кайзер быстро его  догнал. — Ты злишься? — Нет. Просто… не надо так. — Понял. И это «понял» осталось висеть между ними, не имея чёткого значения. Понял, что нельзя торопить? Понял, что рано? Понял, что он зашёл слишком далеко? Исаги не стал уточнять.  Они продолжили прогулку, будто ничего не произошло, но лёгкость, которая сопровождала их раньше, исчезла. Йоичи снова начал замечать детали: как Михаэль идёт чуть медленнее обычного, как невольно бросает взгляд на его руку, как отводит глаза, если они пересекаются взглядами. Разговор вернулся не сразу. Уже вечером, в кафе между городами, когда они доедали и листали что-то в телефонах, Кайзер вдруг спросил: — Ты насколько приехал? — Наверное, до конца каникул. Не знаю точно, Несс билеты брал. — Каникулы через пару дней заканчиваются, да? — Ага. Михаэль кивнул. — Тогда, может, задержишься? Исаги поднял взгляд. — В смысле — задержусь? — Ну, побудь ещё. — У меня учёба. — В начале семестра никто никого не отмечает, — спокойно сказал Кайзер. — Первые недели всё равно половина не ходит. Йоичи усмехнулся. — Ты сейчас официально предлагаешь мне прогулять? — Я ничего не предлагаю. — Он пожал плечами. — Просто говорю, что можешь не спешить. Исаги помолчал, потом кивнул. — Ладно. Думаю за неделю меня не отчислят.  Они поехали дальше. Дороги, гостиницы, одинаковые номера с плотными шторами и слишком мягкими подушками. Михаэль уезжал по делам и возвращался поздно — иногда усталый, иногда раздражённый. Йоичи быстро научился различать его настроение по тому, как тот снимал часы и куда клал телефон. Иногда ужинали вместе, иногда каждый сам по себе.  Иногда разговаривали до полуночи, иногда сидели напротив друг друга молча. Алексис появлялся время от времени: с ноутбуком, с недосыпом, с короткими комментариями в сторону Михаэля. Он останавливался в тех же отелях, но чаще работал отдельно. С Исаги он пересекался случайно — в лифте, внизу у стойки, на завтраке. Несс не спрашивал напрямую, но смотрел внимательнее обычного, и этого было достаточно. С каждым днём ощущение подвешенности становилось тяжелее. Не потому что происходило что-то явное, а потому что ничего не происходило. Йоичи знал, что две недели — это временная передышка, в которой можно делать вид, что всё само прояснится. Но в глубине он понимал: если не заговорить сейчас, дальше будет только сложнее. Кольцо, которое он не принял, крутилось в голове чаще, чем хотелось. Вечером они оказались в небольшом городе у воды. Шли без цели, просто чтобы не сидеть в номере. Кайзер купил бутылку вина, Исаги — воду, хотя не был уверен, что она ему пригодится. Они устроились на ступенях у реки. Вода отражала фонари и редкие огни проезжающих машин. Некоторое время молчали. Йоичи понимал, что если сейчас не начнёт, то опять отложит. Он не хотел задавать вопрос первым. Хотел, чтобы Михаэль сам вернулся к тому разговору, к тому видеозвонку, к той встрече, которую так и не объяснил. Если для него это важно — он скажет. Если нет — значит, и спрашивать бессмысленно. — Михаэль, — произнёс он, не повышая голоса. — Да? Исаги собирался сформулировать аккуратно, без обвинений. Уже открыл рот, но… Телефон зазвонил. Кайзер коротко выдохнул, посмотрел на экран. Выражение лица стало сосредоточенным. — Нужно ответить. Ты не против? — Конечно. Он отошёл на несколько шагов. Голос стал деловым. Йоичи не слышал слов, только интонацию — ту самую, в которой личного не остаётся. Когда разговор закончился, Кайзер сел рядом. — Прости. Ты что-то хотел сказать?  Исаги покачал головой. — Ничего важного. — Уверен? — Да. Это было не упрямство и не обида. Просто решение не вытягивать разговор, который другой не считает необходимым. Они ещё немного посидели у воды и вернулись в отель. Разговор больше не возвращался. Ночью Йоичи долго не спал. Он не злился и не чувствовал себя отвергнутым — просто отметил для себя: попытался. Этого оказалось недостаточно. Мысль зацепилась и крутилась ещё какое-то время, потом усталость всё-таки взяла своё. Михаэль понял, что Исаги уснул. Полежал ещё минуту, аккуратно высвободил руку и взял телефон. Пиво? Ответ пришёл почти сразу. Жду на улице. У входа в отель Алексис уже стоял с двумя бутылками. Михаэль взял бутылку, кивнул. — Ты вообще отдыхаешь? — В следующей жизни, — спокойно ответил Несс. — В этой у меня ты. Кайзер усмехнулся, закурил. — Я, между прочим, даю тебе работу. — Ты, между прочим, забираешь у меня сон. Пару минут говорили о проекте, о сдвинутых сроках, о людях, которые «почти всё доделали». Разговор шёл легко, привычно. — Как у вас? — спросил Несс между делом. — Нормально. — Прям нормально? — Ты чего такой внимательный стал? — Просто спрашиваю. Кайзер покосился на него. — Я был уверен, что ты его недолюбливаешь. — У него отвратительный характер, — спокойно ответил Алексис . — Но это не значит, что я его недолюбливаю. Кайзер хмыкнул. — Всё в порядке. — Вы поговорили? — О чём? Михаэль действительно не понял. Несс отвёл взгляд. — Ни о чём. Забей. — Вот и я так думаю. Они допили пиво. Кайзер затушил сигарету. — Не сдохни тут с дедлайнами. — Ты тоже не испорть то, что у тебя есть, — спокойно ответил Алексис. — Я ничего не порчу. — Надеюсь. Михаэль усмехнулся и пошёл внутрь. Несс ещё немного постоял на улице, потом вернулся к ноутбуку. Вмешиваться он не стал.                                   ***** Йоичи перестал следить за датами. Он знал, что времени осталось немного, но не проверял календарь. Каждый раз, когда в голове всплывало «скоро», он отталкивал мысль. Кайзер всё чаще говорил «потом». Потом обсудим. Потом решим. Слово звучало спокойно, без намерения что-то откладывать, но постепенно стало означать конец поездки. Он понял это утром, когда собирал вещи и поймал себя на том, что аккуратно складывает футболки, будто делает это в последний раз. Михаэль говорил по телефону у окна, привычно деловым тоном, и Исаги слушал уже иначе — не содержание, а интонацию. Вечером они остановились в последнем городе маршрута. — Завтра отвезу тебя в аэропорт, — сказал Кайзер, просматривая сообщения. — У меня встреча утром, но успею. — Хорошо. Исаги сел на край кровати и впервые ясно сформулировал для себя: если он не заговорит завтра, разговор не состоится вообще. Позже он спустился в лобби. Внизу было тихо. За стойкой никого, в углу горел экран ноутбука.  Алексис. Он сидел, сгорбившись, в наушниках, уставившись в монитор с таким выражением лица, будто уже несколько часов воюет с чем-то заведомо бессмысленным. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, потом замирали, потом снова начинали стучать. Йоичи постоял секунду, прежде чем подойти. — Ты не спишь? — спросил он тихо. Несс вздрогнул, поднял голову и снял один наушник. Взгляд был мутный, усталый — такой, который бывает у людей, давно перешагнувших грань «нормально». — Сплю, — буркнул он. — Просто в альтернативной реальности, где дедлайны не кусаются. Он потер переносицу, выдохнул и добавил уже раздражённо: — Ты вообще представляешь, как он меня загрузил? Это пиздец, Йоичи. Чистый, концентрированный пиздец. Я уже не понимаю, где день, где ночь. Поймал себя на этом, резко выпрямился и махнул рукой, будто отмахиваясь от собственных слов. — Ладно. Забей. — Он прищурился, вглядываясь в Исаги внимательнее. — Ты же не ради моей психотерапии сюда спустился, да? Йоичи ничего не ответил. Он стоял, сжав пальцы так, что побелели костяшки, прикусывал губу и смотрел куда-то в сторону — не на Алексиса, не на экран, не на пол. В никуда. Лицо было спокойным только на первый взгляд, если смотреть чуть дольше, в нём читалось что-то болезненное, надломленное. Несс медленно встал. Он не стал шутить. Не стал задавать вопросов сразу. Просто сделал шаг ближе и тихо сказал: — Йоичи… Тот наконец поднял на него взгляд. И этого оказалось достаточно. — Вы поговорили? — спросил Алексис уже мягче.  Исаги снова не ответил. Он отвёл глаза, нервно провёл пальцами по рукаву, будто хотел зацепиться за ткань, и чуть качнул головой — почти незаметно. — Мне так жаль, — тихо сказал Несс.  Он подошёл ближе, осторожно, словно опасался спугнуть, и обнял Йоичи.  Просто положил ладонь между лопаток и слегка притянул. — Я с тобой, — сказал он негромко. — В любом твоём решении. Слышишь? В любом. Исаги сначала просто стоял. Потом плечи дрогнули. Он уткнулся лбом Алексису в плечо — и сдерживаться больше не получилось. Он сжал ткань на спине Несса и всхлипнул, почти беззвучно. Алексис ничего не сказал. Он только крепче обнял его и остался так — сколько нужно. Просто был рядом. Успокоившись, Йоичи вернулся наверх. В номере было темно, Михаэль спал. Он тихо закрыл дверь, разделся и лёг рядом. Кайзер во сне нащупал его руку и притянул ближе, не просыпаясь. Исаги не отстранился. Просто лежал, чувствуя знакомое тепло и понимая, что физическая близость ничего не решает. Утром всё прошло слишком спокойно. Будильник, душ, кофе. Кайзер проверял почту, говорил по телефону и громко матерился по-немецки. Йоичи собрал вещи без спешки. — Такси через десять минут.  — Хорошо. Дорога до аэропорта заняла меньше времени, чем ожидалось. В машине почти не разговаривали. Михаэль время от времени смотрел в зеркало заднего вида, проверяя, всё ли в порядке. Исаги смотрел в окно и думал, что так и не понял, в какой момент «ещё можно» превращается в «уже поздно». У входа в терминал Михаэль вышел первым, обошёл машину, помог с рюкзаком. — Напиши, когда долетишь. — Напишу. Кайзер обнял его и нежно поцеловал в щёку.  — Спасибо, что приехал. Йоичи кивнул. Это был момент, когда можно было заговорить. Спросить напрямую. Услышать объяснение или его отсутствие. Он не стал. Не из гордости и не из страха. Просто не хотел, чтобы разговор звучал среди объявлений о посадке и чужих шагов. — Пока. — Пока. Он прошёл внутрь, не оборачиваясь. Контроль, очередь, паспорт. Всё привычно. В зале ожидания стало тихо. И только тогда Исаги окончательно понял: теперь расстояние измерялось не километрами, а тем, что так и не было произнесено.