Переводчик Надежды

Первой мыслью Зига, после эйфории от обретенного голоса, был чистый, отточенный инстинкт выживания. «Они увидят. Отнимут.» — его ментальный голос прозвучал в наушниках Эйдена, обретя новую, тревожную окраску. Эйден, все еще прячась в вентиляции, с ужасом осознал эту очевидную проблему. Но Зиг уже действовал. Его длинные пальцы скользнули по ошейнику, и Эйден увидел, как хитиновые пластины на его шее и плечах слегка сдвинулись, обнажив узкую, почти незаметную щель. С легким щелчком «Шепот» исчез в теле ксеноморфа, скрытый совершенным природным механизмом. Хитин сомкнулся, и лишь едва уловимое свечение, просвечивающее сквозь полупрозрачные пластины, выдавало присутствие устройства. Со стороны это выглядело бы как странная игра света. — Умно, — выдохнул Эйден в микрофон. — Выживать, — последовал лаконичный, но исчерпывающий ответ. Путь через вентиляцию был долгим и рискованным. Но Эйден, воодушевленный успехом, нашел другой способ. Тщательно изучив расписание обходов и циклы камер наблюдения, он обнаружил слепую зону — узкий технический люк в подсобке, смежной с сектором «Изгой». Люк вел в крошечное помещение с сервоприводами системы освещения, одна из стен которого была общей с камерой. Это была не стена, а монолитная бронеплита, но в ней, на уровне пола, было небольшое технологическое отверстие для прокладки кабелей, затянутое прочной, но гибкой мембраной. Именно здесь, сидя на холодном полу в пыльном техническом отсеке, положив планшет на колени, Эйден обрел свой настоящий «легкий путь». Он приходил сюда каждую ночь. Их диалоги, сначала робкие и обрывистые, постепенно превратились в глубокие, многочасовые беседы. «Шепот» не просто переводил слова. Он передавал оттенки, чувства, образы. — Ваш улей… Каким он был? — однажды спросил Эйден, прижимаясь спиной к холодной броне стене. За стеной он слышал мягкое шуршание — Зиг перемещался, занимая свою привычную позицию по ту сторону. Ответ пришел не сразу, наполненный тяжелой, сладковатой горечью. — Гармония. Единый Рой. Мысли — общие. Цель — одна. Не было «я». Было «Мы». Тепло. Сила. Здесь… —Эйдена окатила волна леденящего одиночества. — Здесь только «Я». И «Я»… мало. Эйден закрыл глаза, пытаясь представить. Не монстра, рожденного для убийства, а часть сложного, коллективного сознания, вырванную из своего целого. — А у нас у каждого есть свое «я», — тихо сказал он. — И это тоже бывает одиноко. — Странно, — откликнулся Зиг. — Быть одним внутри себя. Как вы не сходите с ума? — Иногда сходим, — честно признался Эйден. Он рассказывал Зигу о Земле, о зеленых лесах и синих океанах, о которых тот знал лишь по смутным обрывкам из чужих воспоминаний. Зиг, в свою очередь, «показывал» ему рой — не как хаос, а как идеально отлаженный организм, где каждая особь — клетка в великом теле, где нет места лжи, ибо зачем лгать самому себе? Страх Эйдена не исчез. Он трансформировался. Острый, животный ужас перед когтями и кислотной кровью сменился почтительным трепетом перед мощью иного разума. А затем трепет начал смешиваться с чем-то теплым и болезненным — с состраданием. Он смотрел на Зига не как на угрозу, а как на пленника. Не как на чудовище, а как на личность, переживающую самую страшную пытку — абсолютную изоляцию. Однажды ночью Эйден, изможденный долгой сменой, нечаянно уснул в техническом отсеке. Его разбудил голос Зига, звучавший не в наушниках, а прямо в его сознании, тихий и настойчивый, похоже, технология “Шепота” работала таким образом, что . — Эйден. Приближаются. Два патруля. Цикл наблюдения изменился. Эйден вскочил, сердце прыгнуло в горло. Он судорожно схватил планшет и выскользнул из отсека за секунды до того, как дверь в коридор открылась. Прижавшись к стене в тени, он слышал разговор охранников. — Кажется, образец стал спокойнее, — заметил один. — Или слабее, — хмуро ответил второй. — Скоро решат, что с ним делать. Легкий озноб пробежал по коже Эйдена. Это была не благодарность, что его не поймали. Это был страх за Зига. Страх потерять тот единственный голос, который наполнял смыслом ледяные коридоры «Дельты». Вернувшись в каюту, он получил сообщение. — Ты в безопасности? Простой вопрос. Но в нем было больше заботы, чем Эйден слышал от кого-либо за последние годы. — Да, — ответил он вслух, зная, что «Шепот» уловит вибрацию его голоса через стену. — Спасибо. Доверие — хрупкий мост, протянутый над пропастью между двумя мирами. С одной стороны — человек, рискующий всем. С другой — ксеноморф, научившийся прятать свое сердце. И этот мост с каждым днем становился все прочнее.