Переводчик Надежды

Утро после Ночного Объятия началось с ледяного удара. Эйден ещё лежал в своей каюте, кожу пожирали воспоминания: холод хитина под щекой, тяжёлые капли, шипение в тишине. Он ворочался, пытаясь уловить в воздухе остатки того запаха — озона, металла и чего-то неизведанно-сладкого. Внезапно дверь в его каюту распахнулась без стука. В проеме стояли двое охранников из личной команды Арниса, лица каменные. — Кэллан. Доктор Арнис ждёт вас. Немедленно. Сердце Эйдена провалилось в бездну. Он оделся на автомате, его пальцы плохо слушались. Пока он шёл по коридорам, ему казалось, что все смотрят ему в спину. Запах Зига, который, как ему чудилось, всё ещё витал на нём, теперь казался не тайной, а клеймом. Кабинет Арниса был освещён одним холодным источником света над столом. Сам доктор сидел в тени. На столе перед ним горели несколько голограмм — схемы, логи, временные шкалы. — Садитесь, Кэллан, — голос был ровным, вежливым и оттого в тысячу раз опаснее крика. Эйден сел, стараясь не выдать дрожь в коленях. — Ночью, — начал Арнис, не глядя на него, водя пальцем по голограмме, — в подсистеме безопасности сектора «Изгой» зафиксирован любопытный артефакт. Провал в логах. Ровно триста секунд. Совпадающий по времени со сбоем в работе камер наблюдения на маршруте… — он посмотрел прямо на Эйдена, — …между жилым сектором G и техническим блоком 7-Альфа. Вашим обычным маршрутом. Эйден не дышал. Его разум лихорадочно искал лазейки, оправдания. — Технические сбои… система «Дельты» иногда… — «Иногда»? — Арнис мягко перебил его. — Это не «иногда», Кэллан. Это математика. Это вероятность, стремящаяся к нулю. Если, конечно, не ввести в уравнение человеческий фактор. Фактор… личной привязанности. Он встал и медленно обошёл стол, его тень накрыла Эйдена. — Вы знаете, что самое опасное в работе с высокоинтеллектуальными инопланетными формами? Не их когти. Не их кислота. Иллюзия понимания. Иллюзия… связи. Они умны. Они учатся. Они учатся манипулировать. И вы, со своим «Нектоузом», своим прекраснодушным желанием «понять», стали для него идеальным инструментом. — Он не манипулирует мной! — вырвалось у Эйдена, прежде чем он успел подумать. — О? — Арнис приподнял бровь. — А кто тогда вышел из своей каюты в запретное время? Кто взломал системы безопасности? Кто… — он сделал паузу, вкладывая в тишину лезвие, — …вошёл в камеру с образцом высочайшего уровня угрозы без защиты? Вы? Или он, проецируя в ваше сознание нужные эмоции, заставил вас это сделать? Эйден смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Ложь Арниса была так изощрённа, так близка к правде, что от неё нечем было дышать. — Я не собираюсь вас наказывать, Кэллан, — Арнис вернулся к своему креслу, и его тон смягчился, став почти отеческим. — Вы — ценный актив. Ваш «Нектоуз» — прорыв. Но актив вышел из-под контроля. И его нужно перенастроить. Поэтому я принял решение. Он нажал кнопку, и на экране появился приказ. — Все сеансы прямого контакта с образцом Зета-9 прекращаются немедленно. Доступ в сектор «Изгой» для вас закрыт. Ваши исследования переводятся в режим дистанционного анализа данных. — Нет! — Эйден вскочил, мир поплыл у него перед глазами. — Вы не можете! Вы разрушите все, чего мы достигли! Доверие… — ДОВЕРИЕ?! — Впервые голос Арниса взорвался ледяной яростью. — Это не питомец, Кэллан! Это оружие! И раз уж ваши методы «доверия» привели к нарушению протоколов безопасности, этим займутся специалисты, которые не страдают сентиментальностью. Военная группа «Клеймор» прибывает через сорок восемь часов для проведения… калибровочных процедур. Слово «калибровочные» прозвучало, как приговор. Эйден знал, что это значит: электрошок, сенсорная депривация, химическая аггрессия — всё, чтобы сломать волю и превратить разум в послушную пустоту. — Вам даётся один последний шанс, — заключил Арнис, его глаза сверлили Эйдена. — Сегодня, в 16:00, будет проведён финальный сеанс. Вы продемонстрируете мне не имитацию, а абсолютный, неоспоримый контроль. Вы заставите его выполнить команду, противоречащую его базовым инстинктам самосохранения. Если я увижу то, что мне нужно, возможно, «Клеймор» ограничится наблюдением. Если нет… — он развёл руками. — Вы будете наблюдать за «калибровкой» со стороны. В качестве наказания. Эйден вышел из кабинета. Его шаги были механическими. Он дошёл до ближайшего служебного туалета, зашёл в кабинку и его вырвало. От страха. От бессилия. От ненависти. Он уткнулся лбом в холодную стенку. «Шепот» был с ним. Он послал импульс — не слова, а сгусток отчаяния, ужаса, боли. Ответ пришёл мгновенно. Не мысль. Прикосновение. Мысленное, но такое же физическое, как вчерашнее. Ощущение прохладной, твёрдой поверхности, прижимающейся к его виску. И тихий, тёплый ручеёк спокойствия, который Зиг пытался пустить по их связи. «Он знает». «Он всё знает. У нас… у нас нет времени, Зиг. Они пришлют людей… они сломают тебя». Пауза. Затем мысль, полная такой ледяной ярости, что Эйдену стало физически холодно. «Ломать… будут их». «Нет. Слушай. Сегодня в 16:00 — последний сеанс. Он ждёт фокуса. Абсолютного подчинения. Команды… против твоей природы». «Какой команды?» — спросил Зиг, и в его «голосе» не было страха. Был интерес стратега. «Я не знаю. Но он захочет чего-то… ужасного. Унизительного. Чтобы доказать свою власть. Нам нужно… нам нужно дать ему спектакль. Но такой, после которого мы сможем действовать. Сразу же». Мысленно, в пространстве их соединённых разумов, они начали строить план. Это был странный, интимный танец. Эйден делился схемами станции, циклами охраны. Зиг анализировал их со скоростью суперкомпьютера, находя слабые места, предлагая маршруты, которые человеку не пришли бы в голову. Он «показывал» Эйдену станцию своими чувствами — как сеть вибраций, тепловых следов, потоков энергии. «Здесь, — мысленно указал Зиг на карту вентиляции, — «глухой гул. Они его не слышат. Он заглушит наши шаги». «А здесь?» «Два сердца. Бьются быстро. Нервно. Их легко… отвлечь». И среди этой лихорадочной стратегии прорывалась другая связь. Когда Эйден мысленно рисовал точку, где они должны встретиться, Зиг посылал вдогонку ощущение — нежности, будто проводя невидимым когтем по его воображаемой ладони. «Ты дрожишь». «Это не от страха. Это от… предвкушения». — соврал Эйден. «Лжец». — мысль Зига была полна тёплой насмешки. «Но твой ложный пульс… приятный». Они обсуждали самое страшное — команду, которую потребует Арнис. «Он может приказать… чтобы ты атаковал себя». — с ужасом подумал Эйден. «Тогда я атакую воздух. С яростью. Он не отличит». «Или… он прикажет мне подойти и коснуться тебя. Без защиты». Наступила долгая мысленная пауза. Когда Зиг ответил, его «голос» был густым, как мёд, и опасным, как наркотик. «Это будет не приказ. Это будет приглашение. И я научу тебя… как коснуться меня, чтобы это не убило тебя. Мой кислотный покров… у меня есть над ним контроль. Для тебя». От этой мысли у Эйдена перехватило дыхание. Это был не план. Это было… предложение. Опасное, интимное, сокровенное. «Как?» «Я покажу. Позже. Когда будем свободны. Это будет… наша первая настоящая игра». Время до 16:00 растянулось в вечность. Эйден готовился, пряча в технических туннелях всё, что могло понадобиться: инструменты, концентраты питания для себя,питание для Зига, найденное в лаборатории ,украденный картридж с навигационными данными. Ровно в 16:00 он вошел в наблюдательный отсек. Арнис уже был там, его лицо было маской холодного ожидания. В камере стоял Зиг, его поза была нейтральной, но через «Шепот» Эйден чувствовал сфокусированную, готовую к броску энергию, как перед прыжком. — Ну, Кэллан? — произнёс Арнис. — Покажите мне, чего стоит ваше «понимание». Приказ: образец должен добровольно подставить свое уязвимое место — горловую мембрану — под ваш незащищенный нож. Это было хуже, чем они предполагали. Арнис хотел не просто подчинения. Он хотел, чтобы Эйден стал палачом в его руках. Эйден посмотрел на Зига. Их взгляды встретились. Никаких мыслей. Только договоренность. И в глубине чёрных глаз Зига — мимолетная, жгучая вспышка, которую никто, кроме Эйдена, не увидел бы. Не страх. Азарт. Эйден взял длинный зонд, который ему подали охранники. Его рука не дрогнула. — Образец Зета-9, — голос Эйдена был металлическим. — Подойди. Подставь горловую мембрану под инструмент. И не двигайся. Зиг медленно, с театральной покорностью, сделал шаг вперёд. Он склонил голову, обнажив синеватую, пульсирующую мембрану. В наблюдательном отсеке воцарилась гробовая тишина. Эйден поднял зонд. Острие было в сантиметрах от уязвимой плоти. Он видел, как под тонкой кожей бьётся жизнь. Он чувствовал через «Шепот» полное, абсолютное доверие Зига. И что-то ещё… тихое, ласковое обещание. «Скоро». Эйден коснулся зондом мембраны. Лёгкое давление. Зиг не шелохнулся. Ни единым мускулом. — Достаточно, — сдавленно сказал Арнис. В его голосе прозвучало удовлетворение, смешанное с разочарованием — он жаждал большего. — Контроль установлен. Работа «Клеймора» пока откладывается. Но доступ для вас, Кэллан, остаётся закрытым. Вы будете работать с данными. Уловили? — Совершенно ясно, — ответил Эйден, опуская зонд. Он вышел последним. Его спина чувствовала взгляд Арниса. Но всё его существо было обращено вперёд. К плану. К обещанию. К игре, которая начиналась сегодня ночью. Пока он шёл по коридору, в его сознании прозвучал тихий, ласковый ментальный шёпот, полный тёмного, инопланетного юмора и такой тоски, что сердце сжалось: «Ты был великолепен, мой дрессировщик. Скоро… придешь за своим зверем. Я буду ждать». Примечание к части: Это была предфинальная часть, следующая я надеюсь будет большой)