«Крылья Дьявола»

Кухня Тэхёна встретила их обычным светом лампы над столом. Хосок сидел, закинув ногу на ногу, и щёлкал пальцами по столешнице так, будто пытался выгнать из головы лишние мысли. Джин зашёл, налил себе воды, сел напротив спокойный, собранный, чуть напряжённый от раннего часа. — Слушай, Джин, — начал Хосок, не выдержав молчания, — ты же умеешь читать людей. Можешь, ну… нормально посмотреть ему в глаза и понять, врет он или нет? Мне не нравится этот пацан. Слишком гладко он всё говорит. Джин поднял взгляд и чуть дернул уголком губ. — Я уже видел его, — ответил он. — Ничего там не гладко. — Да ладно тебе, — Хосок наклонился ближе. — Всё это “ничего не помню”, “где я?” — ну это же классика. Я сам так пару раз выкручивался. — Не сомневаюсь, — бросил Джин. Хосок закатил глаза. — Давай без сарказма. Я тебе серьёзно. Он меня настораживает. Джин поставил стакан и посмотрел на него внимательно, без попыток кого-то переубедить. — У него пустой взгляд, Хосок. Не от хитрости от потери ориентации. Он не играет. Он не понимает, куда попал. — Да я вижу, что он не понимает, — буркнул Хосок. — Но память… Не верю я, что память так просто улетучивается. Этот малой слишком… цепкий. По нему видно, что он не из нежных. — Ты путаешь характер с реакцией, — отрезал Джин. — Там паника. Она настоящая. Хосок раздражённо отодвинул стул, затем снова подтянул его обратно — не находя себе места.— Ладно. Но я всё равно как-нибудь с ним поговорю. Нормально. Лично. Хочу увидеть, как он себя ведёт, когда рядом нет Тэхёна. Джин встал. — Поговори, — сказал он. — Только без твоих выходок. И не дави на него, если хочешь получить правду. Он дошёл до двери, но остановился, взглянув на Хосока через плечо: — И если ты ошибаешься — постарайся это признать. Хоть раз в жизни. Хосок скривился. — Посмотрим. Пусть немного оклемается и я тогда с ним поговорю. Джин вышел. Зайдя он тихо прикрыл за собой дверь, проходя внутрь комнаты. Чонгук сидел на кровати — ноги опущены, руки сцеплены, взгляд цепляется за каждую деталь, будто пытается найти в них ответы. — Долго вы меня тут держать будете? — спросил он прямо, но без вызова, скорее с усталостью. — Я что пленник? Джин прислонился к дверному косяку. — А ты куда собрался? — спокойно спросил он. — Ты же сам говоришь, ничего не помнишь. Чонгук нахмурился. — Ну… хотя бы по квартире пройтись можно? Не лежать же весь день. — Пройдись, — кивнул Джин. — Если сможешь. Голова не кружится? — Не знаю, — честно ответил парень. Он поднялся, неуверенно, как после долгой болезни. Сделал пару шагов ровно, аккуратно, а когда дошёл до Джина, мир перед глазами чуть качнулся. Он ухватился за его руку, пытаясь удержать равновесие. Джин успел подхватить его за плечи. — Вот, — сказал он. — Я же говорил. Тебе лучше ещё полежать. — Ладно, — Чонгук выдохнул. — Но мне в ванну надо. По-маленькому хотя бы и умыться. Джин кивнул и жестом показывая дорогу в ванную. — Давай. Я подожду. Чонгук вошёл в ванную. Там на вешалке аккуратно висела свежая пижама простая, тёмная, мягкая на ощупь. После душа он натянул её на себя: штаны сползали на бёдрах, рукава закрывали кисти, но выбора не было. И всё равно ткань была тёплой, чистой, и от неё почему-то веяло безопасностью. Когда он вышел, он держался за стену, дверной косяк, потом за тумбу — любое, что попадалось под руку. Джин шёл рядом, не вмешиваясь, просто следя, чтоб тот не рухнул. Чонгук вернулся в комнату и медленно сел на кровать. — Надеюсь… хозяин не обидится, что я его пижаму надел, — пробормотал он, приглаживая рукав, который почти закрывал пальцы. — Поверь, — ответил Джин, — это последнее, о чём он будет переживать. Ложись. Тебе надо восстановиться. Чонгук опустился назад на подушку, не споря. — Я сейчас принесу тебе еду, — добавил Джин. — Что-нибудь тёплое, легкое. Он направился к выходу, но перед самой дверью посмотрел на Чонгука ещё раз оценивая его состояние, пытаясь понять, врёт тот или действительно потерян. И, кажется, ответ был очевиден.       Была уже глубокая ночь, дом погружался в ту самую тишину, которая давит на уставшие виски после долгого дня. Когда Тэхён открыл дверь, в гостиной горел только один светильник, и в его мягком свете за кухонным столом сидели Джин и Хосок. Разговаривали вполголоса, ничего срочного — просто обменивались мыслями, пока ждали его. Тэхён прошёл внутрь, устало опуская пальцы на воротник пиджака. — Ну что? — спросил он, не тратя сил на приветствие. Джин поднял на него глаза. — Вроде не притворяется, — сказал он. — Сегодня хотел пройтись по квартире, но голова закружилась. Я его до ванны довёл, он душ принял… потом опять лёг. Слабый он сейчас. Хосок скривился. — Тэ, не верю я ему, — бросил он, опершись локтями о стол. — Помнишь, как он тебе фак показывал? Этот пацан не из тех, кто так просто морду прячет. Дерзкий, хитрый, скользкий. Ты реально думаешь, он память потерял? Тэхён медленно повернул голову в его сторону. — Прежде чем въезжать в зад дорогущей машины, которая складывается пополам от одного удара, — сказал он спокойно, почти лениво, — нужно думать своей башкой. А из-за тебя он шибанулся так, что удивительно, как вообще очнулся. Хосок хотел что-то возразить, но Тэхён поднял ладонь. — Я пока ни чему не верю, — продолжил он. — И никого слушать не собираюсь. Ситуация… мутная. Сам разберусь. Он снял пиджак, бросил на спинку кресла, устало потёр глаза. — Всё. Идите оба. Оставьте меня одного. Хосок поднялся, но задержался. — Ты уверен, что тебе безопасно будет с ним? — спросил он, хмурясь. — Мало ли что у него в голове. Вдруг ты отрубишься, а он тебе… — Хосок провёл пальцем по своей шее. — Полоснёт. Тэхён фыркнул, даже не удостоив это взглядом. — Ты сейчас серьёзно мне это сказал? — он повернулся к нему, приподнимая бровь. — Мне? Это ты мне объясняешь, кто опасен в моём собственном доме? Хосок пожал плечами: — Да хрен его знает, Тэ. Он странный. Молчит, глаза бегают… ну его. Тэхён тихо, сухо рассмеялся. — Он мухи не обидит, — сказал он. — Видно же: мальчишка, растерянный весь. Да и не похож он на головореза. Ладно. Валите. Я не спал почти двое суток, хочу хоть на час глаза закрыть. Джин внимательно посмотрел на него, будто хотел что-то добавить, но только кивнул. Он вышел первым. Хосок — следом, бросив на Тэхёна последний сомневающийся взгляд. Когда дверь за ними закрылась, дом снова провалился в тишину, а Тэхён остался один — с усталостью, мыслями и тем мальчишкой за стеной, который неожиданно стал проблемой, требующей решения. После того как дверь за Джином и Хосоком захлопнулась, в доме повисла густая пустота. Тэхён прошёл к бару, не включая свет хватило мягкого отсвета города, пробивавшегося через панорамные окна. Он плеснул себе виски, одним движением поднял стакан и выпил ровно половину. Жжение по горлу чуть рассеяло усталость, но не до конца. Он направился в ванную, включил душ и подставил лицо под горячую воду, будто пытаясь смыть не двое, а десять суток бессонницы. После душа обмотал полотенце вокруг пояса и без лишних движений вышел из ванной. Пижаму так и не надел, сил не хватило. Комната встретила полумраком. Чонгук лежал на левой стороне кровати, почти не двигаясь. Когда Тэхён вошёл, парень заметно напрягся, будто одеяло внезапно стало бронированным щитом. Тэхён вздохнул коротко, почти бесшумно и обошёл кровать, опускаясь на правую сторону. Спина провалилась в матрас, мышцы сами собой расслабились. Глаза он прикрыл, прежде чем заговорить: — Не бойся, — сказал спокойно, без угрозы, но и без тепла. — Не трону. Гостевой комнаты в квартире нет, я переделал её под спортзал. Кровать одна. И я хочу спать на ней. В темноте слышалось, как Чонгук сглатывает. — Ладно… — выдохнул он почти шёпотом. Тэхён повернул голову на подушке, но глаз не открыл: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Голова болит, — ответил Чонгук. — Таблетки пил? Те, что доктор Бан оставил? — Да. Три раза. — Хорошо. — Тэхён перевёл дыхание и добавил уже ровнее: — Не вздумай сбежать. Дверь ты не откроешь. Оружия здесь нет. Если соберёшься на что-то глупое я убью тебя сразу. Сказал без эмоций. Просто факт. Чонгук замер, и только спустя несколько секунд тихо произнёс: — Понял. Мне и идти некуда… Я же ничего не помню. Тэхён чуть повернул лицо в его сторону: — Утром разберёмся. Больше ни один из них не сказал ни слова. Они лежали, чувствуя друг друга лишь по дыханию в темноте. И постепенно сон накрыл обоих тяжёлый, вязкий, давно обещанный каждому из них по разным причинам.       Тэхён начал просыпаться от странной тяжести на груди. Сначала ему показалось, будто на него давит что-то, но затем сквозь сон пробился тихий, сбивчивый звук, что-то между всхлипом, шептанием и едва уловимым стоном. Он поморщился, пытаясь понять, что происходит, и медленно приоткрыл глаза. Первое, что он увидел — чёрная макушка у себя на плече. Волосы взъерошены, мягко щекочут кожу. Чья-то рука перекинута через его торс, ладонь лежит на ребрах. Второй рукой этот кто-то вцепился в его бок. Тело, тёплое прижато к нему так тесно, будто между ними и воздуха не осталось. И только когда Тэхён ощутил дыхание у своей шеи, неровное и он наконец понял, кто это. Чонгук. Парень уткнулся носом ему под ключицу, что-то бормотал возможно, имя,возможно, пустые обрывки сна. Плечи у него подрагивали, будто он то ли плакал, то ли смеялся. А Тэхён… черт бы его побрал… он держал его в ответ. Обеими руками. Реакция пришла не сразу. Секунду-две он просто лежал, оглушённый тишиной, утренним полусветом и теплом чужого тела, которое, как ни странно, оказалось не неприятным. Наоборот слишком правильным. Слишком естественным, будто так и должно быть. Эта мысль и ударила. Волнительно. Непривычно. И опасно спокойно. Сердце дрогнуло, будто кто-то резко нажал на тормоз внутри груди. Лёгкая паника поднялась волной, обжигая горло. Он даже задержал дыхание не от страха, нет, от того, что это всё не имело права ощущаться так… мягко. «Хватит.» — Пронеслось в голове. Он осторожно, почти незаметно для спящего, просунул руку между ними, отцепляя Чонгука от себя. Тот что-то недовольно пробурчал, чуть сильнее вжался, словно ребёнок, который не хочет отпускать тепло. Но Тэхён настойчиво без резкости, но твёрдо отодвинул его, перекатил на другую сторону кровати. И сам сел. Резко. Грудь тяжело ходила. В висках стучало. Он провёл ладонью по лицу и выдохнул, пытаясь вернуть себе контроль, который внезапно оказался не таким уж железным. За его спиной Чонгук тихо дышал, уже успокоившись во сне. А Тэхён сидел, глядя в стену, и сейчас он не понимал, что чувствует. Но точно знал одно: это утро началось неправильно. Или слишком правильно, что намного опаснее. Тэхён прошёл в ванную, включил холодный свет, умылся, чтобы прогнать остатки сна, переоделся в домашние штаны и чёрную футболку. Волосы всё ещё были влажными после душа. На кухне было тихо. Только лампа над барной стойкой давала мягкое свечение. Тэхён взял телефон, пролистал список контактов и нажал на имя Хосока. Тот ответил почти сразу — голос сонный, но знакомо шумный: — О, Тэхён! Ты живой, господи… я уже думал, что... — Хватит, — Тэхён оборвал его, даже не дав закончить. — Паясничать потом будешь. Слушай внимательно. Хосок замолчал, только где-то на фоне хрустнула кровать. — Неделю даю тебе и Джину, — продолжил Тэхён. — С сегодняшнего дня. Неделю меня не трогать. Я буду дома. — Ого… — хмыкнул Хосок. — Ты что, нянькой заделался? — Язык прикуси, — отрезал Тэхён. — Ты опять забываешься. Хосок моментально стал серьёзным. — Ладно. Что нужно? — Охрана. Один человек у подъезда, двое в доме. Понял? — Понял, сделаю. — Передай Джину, чтобы связался с японцами. Встреча через две недели. Всё как договаривались. Оружие будет у них. — Да, хорошо. Тэхён смотрел перед собой, пальцами медленно постукивая по столешнице. — И ещё, — добавил он. — Собери мне всё, что найдёшь о Чонгуке. Друзья, общие знакомые. Не мусор, а реальные люди, с кем он общается. Кто ему дорог. — Разберусь, — отозвался Хосок. — Только… ты уверен, что... — Не приезжать ко мне без моего разрешения, — перебил его Тэхён. — Ни ты, ни Джин. — Ладно, всё понял, — наконец ответил Хосок. — Свяжусь позже. Связь оборвалась. Тэхён положил телефон на стол, провёл ладонью по лицу и на мгновение прикрыл глаза. В доме снова стало тихо. Настолько, что он почти слышал, как в соседней комнате дышит спящий Чонгук. И тишина эта ему почему-то не нравилась. Тэхён сделал заказ на доставку еды ничего особенного, просто нормальный завтрак, чтобы Чонгук поел хоть что-то тёплое. Да и самому нужно. Телефон он бросил на стол и направился обратно в сторону спальни. Дверь скрипнула едва слышно. В комнате всё ещё царил утренний полумрак. Чонгук свернулся клубком ближе к краю кровати, дышал ровно, будто провалился в самую глубокую фазу сна. Тэхён подошёл ближе, наклонился и тихо коснулся его плеча. — Эй. Поднимайся. Парень дёрнулся, глаза распахнулись, сначала пустые, потом сфокусировались на Тэхёне. Чонгук моргнул несколько раз, будто пытаясь вспомнить, где он. — Уже?.. — сонно пробормотал он. — Уже, — коротко ответил Тэхён. — Давай, надо вставать. Он подхватил его под локоть. Чонгук не сопротивлялся, но ноги держали плохо. Тэхён провёл его до ванной, придерживая за плечо, без лишней заботы, но достаточно уверенно, чтобы тот не упал. — Умывайся, — сказал он. — Потом на кухню. Завтрак скоро привезут. Чонгук опёрся о раковину, глянул в зеркало на своё бледное отражение и кивнул: — Хорошо… сейчас. Тэхён задержался в дверях на секунду, убедившись, что тот стоит уверенно, и только потом ушёл к кухне — встречать доставку и готовиться к утру, которое обещало быть длинным.       Чонгук повернулся к полке и заметил на ней домашнюю одежду тёмные штаны и футболка. Ткань была мягкая. Он натянул всё на себя: немного велико, но сидело нормально не как пижама. На лице мелькнуло странное удивление: пижама была огромной, а одежду как будто подобрали по человеку. Он вышел из ванной, прошёл по квартире по направлению на шум, который был на кухне. Там Тэхён уже сидел, держал в руках чашку кофе и что-то жевал. Взглядом показал на стул, Чонгук сел. — Ешь, — сказал Тэхён. — И не забудь таблетки. Как доктор прописал. Чонгук кивнул, начал жевать, но движение остановилось, когда Тэхён добавил: — Кстати, я думаю ты мне врешь. Слова прозвучали ровно — и вдруг в комнате наступила пауза. Чонгук замер, челюсть перестала работать. Он посмотрел на Тэхёна как на странный предмет. — Вру...? — переспросил он. — Я… тебе вру? — голос звучал пусто, растерянно. — Зачем мне это, — ответил Чонгук, и в этом «зачем» было всё — и испуг, и беспомощность. Тэхён отставил ложку, не проявляя ни сочувствия, ни торопливой жалости. — Слушай, — сказал он ровно. — Сейчас ешь. После завтрака мы поговорим. Он сделал паузу. — А ты подумай — хорошенько. Чонгук молча посмотрел на еду, потом на Тэхёна, и снова уткнулся в завтрак, как будто пытался вернуть кусочки памяти между глотками. В комнате постепенно вернулся обычный шум ложки, кофеварки, город за окнами, но в воздухе всё ещё висла одна мысль, которая не давала ему сосредоточиться: помнит ли он или не помнит. После завтрака Тэхён поднялся первым. — Пойдём, — сказал спокойно. Чонгук, всё ещё немного заторможенный, поднялся следом. Они прошли в гостиную просторную, почти пустую, с большим диваном стоящим напротив плазмы, которая занимала почти всю стену. Чонгук сел на самый край, будто не был уверен, можно ли вообще занимать место. Тэхён опустился рядом, но не слишком близко, так, чтобы тот чувствовал присутствие, но не давление. Чонгук сжал пальцы, глядя куда-то на ковёр у своих ног. Тэхён посмотрел на него несколько секунд, будто примерялся, как начать разговор. — Ну что, — сказал он ровно. — Теперь можно говорить. Тэхён несколько секунд просто смотрел на него — изучающе, будто прислушиваясь к каждой реакции. Потом спросил: — Ты точно, Чонгук, ничего не помнишь? Парень поднял взгляд. Глаза — широко раскрытые, растерянные, будто он боится ошибиться даже в дыхании. — Нет, — выдохнул он. — Я ничего не помню. А… ты меня откуда вообще знаешь? Тэхён чуть наклонил голову, как будто заранее примерял на лице нужное выражение, и спокойно сказал: — Так мы с тобой пара, Чонгук. Чонгук заморгал, как будто его реально стукнули чем-то невидимым. — Пара?… Но ты же… вы старше меня. Намного. — Это нам не помешало, — мягко ответил Тэхён, будто рассказывает очевидный факт. — Мы любим друг друга. — Любим?.. — Чонгук словно пытался поймать хоть воспоминание, хоть образ, но взгляд оставался пустым. — Я… я не чувствую ничего. — Ты и не почувствуешь сразу, — сказал Тэхён почти участливо. — Ты же память потерял. Но ничего. Начнём заново. Чонгук нервно сглотнул. — Но… я же несовершеннолетний? — Почему? Тебе восемнадцать, — без паузы ответил Тэхён. Чонгук нахмурился. — А… как давно мы встречаемся? — Полгода, — уверенно сказал Тэхён, будто говорил это сотни раз. — Я… не помню. — Конечно не помнишь, — мягко улыбнулся Тэхён. — Ты же память потерял. Он наклонился чуть вперёд, будто ловил каждое слово, каждый жест Чонгука. Смотрел пристально, внимательно, слишком внимательно — как хищник, который на секунду притворяется домашним котёнком. Внутри у него мелькнула мысль, холодная и точная: "Ну что, малыш… посмотрим, сколько этого бреда ты проглотишь. И играешь ли ты вообще". Чонгук немного поёрзал, опуская взгляд, а потом поднял его снова уже внимательнее, уже осторожнее. — Ну… если мы встречаемся полгода, — сказал он, медленно подбирая слова, — ты же, наверное, всё обо мне знаешь. Почему ты моим родителям не позвонил? Почему меня в больницу не отвёз? И… почему я здесь, у тебя, а не с близкими? Тэхён не моргнул. Лишь чуть склонил голову, будто искренне удивившись. — Почему? — повторил он спокойным тоном. — Потому что любимый человек должен быть рядом… с любимым. Где мне ещё быть — если не с тобой, малыш? Не переживай так. Он сказал это мягко, но взгляд был резким, цепким. — Родителей… — Тэхён чуть развёл руками. — Нет у тебя родителей, Чонгук. Прости. Может, звучит грубо, но… их просто нет. Ты сам мне говорил. Мы это обсуждали не раз. Чонгук замер, будто пытаясь представить пустоту, которую ему только что озвучили. Он тихо выдохнул: — А где мы… познакомились? Тэхён хмыкнул так, словно вспоминал что-то забавное. — Ты мне на дороге фак показал. Уголки губ Чонгука дрогнули — будто в голове едва-едва вспыхнул смутный образ. Очень смутный. — И ты меня поймал..., — осторожно сказал он, словно улавливая знакомое чувство. Тэхён слегка улыбнулся. — Вот именно. Я тебя догнал… и забрал себе. — Он сказал это буднично, без пафоса, будто так оно и должно было быть. — А потом мы просто… влюбились друг в друга. Так бывает, Чонгук. Иногда случайная встреча и всё меняется. Он следил за ним не мигая, фиксируя каждый отклик, каждую эмоцию, пытаясь понять: верит ли он? Или играет? Чонгук вздохнул, покосился на Тэхёна и, будто боясь собственных слов, выдавил: — Так мы и… сексом занимались, да? — он ещё сильнее нахмурился. — Прям… по настоящему? Тэхён замер на секунду, удивлённо приподнял брови и хрипло усмехнулся: — Конечно занимались. А как же любовь без секса, малыш? — он сказал это так просто, будто не бросал сейчас гранату в сознание человека со свежей амнезией. — Ты что, забыл, какой ты страстный в постели? У Чонгука дёрнулся кадык — проглотил, будто во рту пересохло. — Конечно забыл… — тихо. — Я головой стукнулся. Я… я вообще не помню, что было. Тэхён придвинулся ближе — осторожно, как к раненому зверю, чтобы не спугнуть. Пальцы коснулись его запястья, медленно скользнули, предлагая поддержку. Чонгук напрягся, будто ток по коже прошёл. Тэхён чуть наклонился, его голос стал ниже, мягче, но в нём появилось что-то опасно уверенное: — Не переживай. Я тебе напомню. Слова легли между ними горячим прикосновением, и Чонгук не сразу понял — обещание это или угроза. Тэхён придвинулся ещё ближе, слишком близко, как хищник, который уже решил, что добыча не убежит. Его пальцы сомкнулись на втором запястье Чонгука, и он рывком подтянул его к себе. Чонгук едва удержался на месте — голова закружилась, дыхание сбилось, и в следующую секунду их губы оказались в опасной близости. Опасной настолько, что воздух между ними стал плотным. Тэхён говорил прямо в его губы — так тихо, что каждое слово касалось кожи дыханием: — Ну ты же знаешь, как я люблю… Чонгук смотрел на него расширенными, почти чёрными от страха и растерянности глазами. — Нет… — выдохнул он, едва слышно. Тэхён придвинулся ближе — на полсантиметра — и легко, почти не касаясь, провёл своими губами по его. Один уголок. Второй. Нежно, но так, как делают только те, кто уверен в своём праве. Чонгук замер. Не ответил. Даже не вдохнул. — Я напомню тебе, — прошептал Тэхён, всё так же в губы. — Не переживай. И в ту же секунду резко отстранился. — Насиловать не буду, — сказал спокойно. — Не бойся. Всё случится само собой. На лице Тэхёна появилась хитрая, почти наглая улыбка — та, от которой у людей обычно подкашиваются колени. Он смотрел прямо на Чонгука, в его испуганные, заблудившиеся глаза. — Ну чего ты так напугался? — голос был мягким, почти насмешливым. — Я же не тронул тебя. Просто… слегка напомнил, как мы друг друга любим. Как хотели друг друга. Я ничего не сделал. Чонгук быстро закивал — мол, да, да, ничего не сделал. А потом рывком выдернул свои руки из его пальцев и, уже спокойнее, твёрже, сказал: — Не делай так больше без моего согласия. Тэхён лениво откинулся назад, опёрся локтями о спинку дивана, усмехнулся: — Ну хорошо… хорошо. Но глаза у него смеялись. И в этом смехе была очень чёткая мысль: "Ты ещё сам мне всё разрешишь". Чонгук нервно потер ладонь об ладонь. Пальцы дрожали — то ли от страха, то ли от усталости, то ли от странного давления, которое Тэхён создавал одним своим присутствием. — Я… хочу отдохнуть, — сказал он, не поднимая глаз. — Меня тошнит. Тэхён кивнул почти сразу, без лишних вопросов: — Да, конечно. Иди отдыхай. Он наклонил голову и добавил мягко, будто хозяин, дающий ключ своему же пленнику: — Спальня в твоём распоряжении. Чонгук поднялся, немного покачнувшись. На секунду он почувствовал на себе взгляд Тэхёна — тянущий, цепляющий, не отпускающий. Но всё же сделал шаг. Потом второй. И ушёл по коридору. В спальню Тэхёна. Он закрыл за собой дверь, будто спасался. Прошёл к кровати и просто рухнул на неё, лицом в подушку. Укрылся одеялом с головой, как ребёнок, который пытается спрятаться от тени, которая навязчиво преследует его по пятам. Темнота под одеялом была тёплой, но не давала безопасности. Сердце стучало слишком громко, дыхание было неровным. Он просто лежал. Лежал и думал. Врет он? Играет? Или говорит правду… и я просто этого не помню? Почему он так уверен? Почему эти прикосновения… будто знакомы? Почему я ничего не чувствую… но из головы не выходит, как он смотрел? Как говорил? Чонгук прикрыл глаза ладонью. Голова заболела ещё сильнее. В висках пульсировало. Если мы и правда были вместе… почему внутри всё кричит «беги»? Почему холодно? Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди и снова накрылся одеялом, будто пытаясь закрыться от собственных мыслей. Но от них не убежишь. А за дверью, в гостиной, тихо и почти беззвучно прошёл Тэхён. Он остановился у двери спальни, на секунду, всего на одно дыхание. Послушал. Улыбнулся краем губ. И ушёл дальше.