«Крылья Дьявола»

Чонгук поднялся с кровати и потянулся за одеждой. Движения были рваными, неуверенными — тело ещё помнило тепло, но воздух в комнате уже стал другим. Холодным. — Быстрей одевайся, — сказал Тэхён. Чонгук обернулся. И замер. Перед ним стоял уже не тот Тэхён, что несколько минут назад держал его в объятиях. Лицо будто закаменело, взгляд стал пустым и острым одновременно. Ни тени тепла. Ни капли сомнения. Два разных человека в одном теле. Чонгук молча натянул вещи. Не потому что согласился — потому что почувствовал: сейчас любое слово может стать ошибкой. — В гардеробную иди, — бросил Тэхён. — И сиди там тихо. Чонгук резко вскинул голову. — Нет. Я никуда не пойду. Я буду здесь. Я не боюсь. Он говорил быстро, упрямо, почти на вызове. Молодость, злость, адреналин — всё смешалось. — Ты не имеешь права мне приказывать, — продолжил он. — Я не твоя собственность. И служить тебе я не собираюсь. Тэхён сделал шаг. Один. И расстояние между ними исчезло. Его рука сомкнулась на горле Чонгука резко, без предупреждения. Сильно. Больно. Как зверь, а не человек. Воздух выбило сразу. Чонгук дёрнулся, попытался вдохнуть — не вышло. Глаза расширились от неожиданности, от ужаса. — Либо ты делаешь, как я сказал, — тихо, почти спокойно произнёс Тэхён, глядя прямо в его лицо, — либо я тебя сейчас придушу сам. Не угроза. Констатация. Чонгук попытался что-то сказать, но смог только судорожно вдохнуть. Его ноги уже не слушались. Он не узнавал этого Тэхёна. И именно это пугало больше всего. Тэхён развернул его одним движением, будто тот ничего не весил. Дотащил до гардеробной и с силой швырнул внутрь — как тряпичную куклу. Чонгук ударился о пол, боль прошила спину, плечо и затылок. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Тишина. Снаружи — шаги Тэхёна, ровные, тяжёлые. Без колебаний. А внутри Чонгук сидел на полу, хватая ртом воздух. Его руки дрожали, и сейчас он по-настоящему понял: тот, кого он впустил слишком близко, был не просто опасен - он был Дьяволом во плоти. Чонгук ещё какое-то мгновение лежал на спине, глядя в потолок гардеробной. В ушах звенело, грудь ходила рвано — воздух возвращался с болью. Он резко сел, потом поднялся на ноги. — Какого хрена… — выдохнул он. Ярость накрыла быстрее, чем страх. Он шагнул к двери и начал колотить в неё кулаками. — Какого хрена, Тэхён?! Открой! Ты охренел?! Удары глухо отдавались в замке, в дереве, в собственных костях. Ответа не было несколько секунд — ровно столько, чтобы Чонгук подумал, что его просто оставили здесь одного. Потом шаги. Медленные. Тяжёлые. Тэхён остановился по ту сторону двери. Так близко, что Чонгук почти чувствовал его присутствие кожей. — Или ты сейчас успокоишься, — голос был низкий, холодный, без эмоций, — или мне правда придётся тебя убить, Чонгук. — Ты мне сейчас мешаешь. Чонгук замер. Кулак так и остался прижатым к двери. Сердце колотилось где-то в горле. — Сиди. Тихо. Шаги удалились. И тишина снова сомкнулась вокруг, плотная, давящая. Чонгук медленно опустил руку, прислонился лбом к двери и только теперь понял: его манипуляции сейчас не пройдут. Он оказался в реальной западне своих эмоций, чувств и страха. Тэхён оказался не таким уж и простым, как думал Чонгук. Или он подчиняется, или — смерть. Тэхён шёл быстро, без суеты. Он свернул в маленькую комнату с коллекцией модельных машинок, закрыл за собой дверь и на секунду замер. В комнате было тихо: стекло, металл, белые поверхности. Он подошёл к стеллажу и отодвинул его в сторону. За ним открылась стена. Оружие. Холодное и огнестрельное — аккуратно развешенное, выстроенное, как экспозиция. Ножи разной длины и формы, с матовыми и зеркальными лезвиями. Тактические, боевые, короткие — для ближнего боя. Пистолеты и револьверы — чёрные, стальные, тяжёлые, каждый на своём месте. Это был его тайник. Тэхён снял со стены два ножа — быстрым движением проверил баланс и спрятал их за пояс так, что рукояти исчезли под одеждой. Потом потянулся к пистолетам. Взял Glock 19 — привычный, надёжный, проверенный. Вторым — SIG Sauer P226. Тяжёлый, уверенный. Он машинально проверил затворы, магазины — всё было готово. Никаких эмоций. Никаких колебаний. Он задвинул стеллаж обратно — машинки снова встали на свои места, будто за ними никогда не скрывалось ничего другого. Комната снова стала безобидной, как и всегда. Тэхён вышел и направился к гостиной. Сейчас он был не тем человеком, который ещё недавно держал Чонгука в объятиях. Сейчас проснулся Тихий. Тэхён не успел даже сделать шаг в сторону гостиной. Дверь щёлкнула почти беззвучно — слишком тихо. И в ту же секунду в пространство квартиры ворвался Пак Богом. Чисто. Аккуратно. Без лишнего шума. Отмычка сработала идеально, как и всё, что делал этот человек. Они встретились лицом к лицу. Ни удивления. Ни слов. Тэхён среагировал мгновенно. Корпус в сторону, рука вверх — удар ушёл в пустоту. Богом был быстрым. Профессиональным. Его движения были выверены, заточенные под убийство. Не бить — ломать. Не ранить — добивать. Но Тэхён был быстрее. Он ушёл от захвата, развернулся, ударил локтем — жёстко, без предупреждения. Богом принял удар, отступил на полшага, тут же пошёл снова. Они сцепились. Руки скользили, пытались найти горло, сустав, слабое место. Мебель скрипнула. Стол сдвинулся. Что-то глухо упало на пол. Это была не драка, а убийство. Они ломали друг друга. Богом попытался достать нож. Тэхён перехватил запястье, выкрутил — сухой хруст отдался в тишине. Богом зарычал сквозь зубы, ударил коленом, попал. Тэхён отшатнулся на мгновение — и этого было достаточно, чтобы вытащить пистолет. Выстрел не прозвучал. Богом успел выбить оружие — металл звякнул о пол. Они снова сошлись. Удар. Захват. Падение. Тэхён перекатился, оказался сверху, прижал плечом — холодно, точно, без эмоций. Он знал, куда давить. Знал, как ломать. Он учился этому не по книгам. Этот мир научил его выживать. Пак Богом был убийцей. Но Тихий — был хищником. И в этой квартире сейчас решалось, кто из них выйдет отсюда живым. В гардеробной всё слышалось слишком отчётливо. Глухие удары. Резкий хруст мебели. Сначала тонкий звон стекла, а следом — тяжёлый, рваный звук падения. Короткие, сдавленные выдохи. Тела сталкивались где-то совсем рядом, за тонкой стеной. Чонгук замер на секунду. А потом понял — Богом пришел не брать, а убивать. Он знал, кто такой Пак Богом. Знал, зачем он пришёл. И знал, чем это обычно заканчивается. Тэхёна убьют. А его заберут. Чонгук рванулся к двери и ударил по ней плечом. Раз. Второй. Боль отдала в ключицы, в спину, в ладони, но он не остановился. — Тэхён! — крик сорвался хрипом. Он бил кулаками, плечом, ногой. Дверь дрожала, но держалась. Замок глухо отзывался металлом. Кожа на костяшках мгновенно лопнула, но Чонгук этого почти не чувствовал — адреналин глушил всё. Ещё удар. И ещё. — Открой! — голос сорвался. — Чёрт возьми, открой меня! Снаружи что-то грохнуло сильнее прежнего. Чонгук замер, прижав лоб к двери, тяжело дыша. Внутри всё сжалось до одной мысли — если сейчас он не выйдет, будет поздно. Он снова начал бить. Уже без ритма. Отчаянно. Яростно. Как будто мог проломить эту чёртову дверь одной только волей. Боль накрывала волнами, но он не останавливался. Потому что страх потерять был сильнее. В квартире всё было перевёрнуто. Разбитое стекло хрустело под телами, опрокинутый стол лежал на боку, где-то продолжал гудеть не до конца погасший светильник. Воздух был тяжёлым — потом, пылью и металлическим привкусом крови. Богом нависал сверху. Коленом вдавил бедро Тэхёна в пол, всем весом прижал грудь. Нож держал у горла — холодное лезвие уже касалось кожи. Тэхён держал его. Одной рукой — за запястье с ножом, другой — за его глотку. Пальцы сжимались медленно, жёстко, без суеты. — Ты, сука… — голос Тэхёна был хриплым, но спокойным. — Ты не сдох на нашей последней гонке? Очень жаль. Я тогда правда надеялся. Богом скривился, глаза налились злостью. — Ненавижу тебя, Тихий, — прошипел он. — Ты и тогда играл грязно. И сейчас играешь так же. Тэхён тихо, почти беззвучно рассмеялся. Смех вышел сдавленный, рваный. — Запомни одну вещь, Пак, — сказал он. — В мафии никто и никогда не играет честно. Даже твой Юнги. Он поёт тебе сказки, кормит обещаниями, а сам просто использует тебя. А ты веришь. Богом дёрнулся, пытаясь надавить сильнее. Лезвие слегка резануло кожу — тонкая полоска крови выступила у горла Тэхёна. — Я думал, что ты тогда сдох, — продолжил Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — Правда думал. А ты жив. Оказывается, ты с ним. Узнал это благодаря Хосоку. Он копал глубоко. Очень глубоко. И нашел тебя у него. — Неужели надеешься, что добьёшь? — усмехнулся Богом, тяжело дыша. — Ты сейчас подо мной, Тихий. Ничего ты не сделаешь. Нож начал медленно двигаться, царапая кожу. — Я тебе горло перережу, — сказал он спокойно. — А мальчишку заберу. В этот момент в глазах Тэхёна что-то щёлкнуло. Он перестал бороться. Наоборот — расслабился на долю секунды, и это было страшнее любой паники. — А вот мальчишку… — тихо сказал он, почти шёпотом, — ты у меня не заберешь. Он сжал горло Богома сильнее. До хруста. До сдавленного хрипа. — Слышишь меня? — продолжил Тэхён. — Никогда. Он мой. Богом дёрнулся, нож дрогнул. В этот самый момент Тэхён резко ударил коленом вверх, сбивая равновесие, и одновременно провернул запястье против хода. Раздался сухой щелчок. Нож выпал из руки Богома и со звоном покатился по полу. Тэхён перевернулся, оказавшись сверху. Без крика. Без лишних движений. Глаза холодные, пустые. — Ты однажды уже забрал у меня моё, — сказал он, нависая над ним. — И испортил. Второго не будет. В гардеробной за дверью раздался глухой удар. Тэхён на секунду повернул голову. И он понял: времени больше нет. Он резко повернул голову. Всего на мгновение. Этого хватило. Богом рванулся, провернул корпус и снова оказался сверху. Всё произошло резко, грязно, без паузы. Нож вновь блеснул в воздухе. В этот момент дверь распахнулась. — Тэхён! — хриплый, сорванный голос. Чонгук вылетел в гостиную босиком, с дикими глазами. Картина перед ним сложилась в одно мгновение: Богом нависает, рука с ножом уходит в замах. Чонгук не думал. Он бросился. Врезался в Богома сбоку, схватил за плечи, за руку, потянул на себя. Тела сцепились, повалились, ударились о перевёрнутый стол. Нож мелькнул где-то между ними — металл, кровь, дыхание, мат. — Уйди! — рявкнул Тэхён, пытаясь подняться. — Нет! — сорвалось у Чонгука. Теперь они были втроём. Руки, ноги, удары вслепую. Кто-то бил локтем, кто-то — коленом. Стекло хрустело под спинами. Чонгук тянул Богома за шею, Богом вырывался, нож рванул вниз. Глухой вскрик. Чей — никто не понял. Почти сразу — выстрел. Один. Оглушающий. В закрытом пространстве он ударил по ушам, по голове, по нервам. Эхо ударилось о стены и мгновенно схлопнулось. И — тишина. Та самая, звенящая, ненормальная. Тела замерли. Кто-то тяжело дышал. Кровь капала на пол — медленно, глухо. Нож лежал где-то в стороне. Пистолет — тоже. Никто не понимал, что произошло. Кто нажал на спуск? Кого задело ножом? Кто ранен? И кто сейчас упадёт первым? Тело Богома с глухим ударом рухнуло на Тэхёна. На секунду он замер, оцепенел, пытаясь понять, что происходит, но уже через мгновение — чужое движение: Джин резко откидывает тело Богома в сторону и нависает над Тэхёном, как тень, готовая к действию. — Какого хера тебя не было рядом с Хосок?! — проревел Тэхён. Глаза сверкали гневом, зубы сжаты, но его крик прервался тихим стоном. Оба повернули головы к источнику. В метре от них, полулежа на полу, сидел Чонгук. Лицо его было бледным, глаза — растерянные, руки дрожали. — Чонгук! — вскочив, Тэхён подполз к нему, рыча и яростно сжимая кулаки. — Ты идиот! Я же сказала: сидеть в гардеробной! Маленький упрямый придурок! Он схватил его за горло, сжав так, что казалось, дыхание прерывается. Рычание Тэхёна стало почти звериным: — Ты понимаешь, что я могу тебя прямо здесь… убить?! Но Чонгук просто улыбнулся, взгляд спокойный, будто дразнящий. В тот же миг Джин резко толкнул Тэхёна в сторону: — Смотри, блять, он ранен! Чего ты кидаешься на него... Чонгук медленно убрал руку с бока. На пол хлынула густая, тёмная кровь. Тэхён замер, глаза его расширились, дыхание сбилось, а ярость мгновенно смешалась с паникой. В комнате повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь глухим биением сердец и едва слышным кашлем Чонгука. Он почти не слышно прошептал, глядя на Тэхёна расширенными, испуганными глазами. Пальцы дрожали, когда он прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь. — Я… просто хотел помочь, — уголок губ едва заметно дёрнулся. — И вообще… ты мне никто, чтобы приказывать… Глаза его закатились, тело обмякло. — ЧОНГУК! — голос Тэхёна сорвался. Он резко поднял голову и начал кричать на Джина: — Ты долбоёб, блядь! Где тебя носило?! Почему ты не был рядом?! Вызывай доктора! Немедленно! — слова срывались, путались. — Что делать… что, блять, делать?.. Паника накрыла его внезапно и жестко. Та самая, которой он не знал. Не признавал. Всю жизнь решения принимались холодно, без эмоций. А сейчас внутри было пусто и шумно одновременно. — Тэхён! — Джин дёрнул его за плечо. — Соберись! Тэхён очнулся, резко наклонился и подхватил Чонгука на руки, прижимая ладонь к ране, уже пропитавшейся кровью. — В машину. Быстро. Они вышли в коридор. У лифта — тела. Его люди. Мёртвые. Слишком тихо. Слишком чисто их убрали. — Один, — глухо процедил Тэхён. — Один человек это сделал… На первом этаже, прислонившись к стене, сидел Хосок. Лицо серое, рубашка в крови. — Живой? — рявкнул Тэхён. — Сука за нами! Джин подхватил Хосока под руку и почти потащил: — Потом поговорите. — Куда вы, блядь, смотрели?! — Тэхён сорвался снова. — Я как вас учил?! Как он вообще прошёл?! Как?! Где ты был Джин!? — Мне позвонили… — начал Джин, открывая дверь машины. — Сказали, в казино заварушка. Я рванул туда, а когда приехал, оказалось, что там все спокойно, и я рванул обратно. Тэхён резко захлопнул дверь со стороны Чонгука. — Твари знали, что делать, — зло выдохнул он. — Они знали. Знали, что ты уедешь. Знали, что Хосок останется один. — Я бы справился.. я… — промямлил Хосок. — Заткнись, — холодно бросил Тэхён. Он сел за руль, снова посмотрел на Чонгука — бледного, неподвижного. — Держись, моё наказание, — тихо, почти неслышно. — Только держись. Мотор взревел. Машина рванула с места, унося их прочь от высотки, где за одну ночь рухнуло слишком многое.