Опиум для народа

Глава 8. Горный Алтай, сентябрь. Дом Арсена Маркаряна стоит на краю обрыва, как будто его сюда вертолётом сбросили и забыли. Три этажа кедра, стекло от пола до потолка, бассейн с подогревом, в котором плавает резиновая уточка с татуировкой «Азатутян!». Внизу — Катунь, сверху — орлы, кругом тишина, которую нарушает только звук переводов по 500к в день на карты пацанов из «Академии настоящих пацанов 2.0 — Алтайский филиал». Телеграм-канал «База» набрал 60 тысяч подписчиков за три месяца. Подписка — 999 рублей в месяц. Контент: - утренние голосовухи Арсена «Как проснуться в 5:00 и не стать бабой»; - сторис, где он жарит шашлык из марала и рассказывает, почему женщина — это временное неудобство между двумя дозами тестостерона; - закрытые чаты «для своих», где за донат от 50к можно заказать личный разбор «почему твоя тёлка — шлюха и как её исправить». 60 тысяч × 999 = 59 940 000. Плюс мерч: футболки «Женщина — вирус», худи «Лечится только огнём», носки с надписью «Молчи и готовь». Итого — чистыми 60 лямов за квартал. Арсен впервые в жизни платит налоги. Наличкой, через левую ИПэшку «ООО Борщ и Понт». Михуил Мешок теперь ходит в белом халате поверх адика и называет себя «главный по настроению». Его задача — встречать гостей на вертолётной площадке, раздавать «Приму» и рассказывать, как он когда-то в Новороссийске чуть не стал миллиардером, но «по понятиям отказался». Мотя… Мотя просто есть Мотя. Моет 400 квадратов каждый день, готовит сырники без сахара и улыбается так, что даже местные маралы приходят на свет фотографироваться. Однажды вечером они втроём сидят на террасе. Арсен курит кальян с табаком «Владимирский централ», Михуил пьёт самогон из-под крана (он теперь считает, что водопровод на Алтае течёт 96-м бензином), Мотя пьёт ромашковый чай. Арсен, глядя на закат: — Всё, братва. Мы вышли на новый уровень. Здесь нет ментов, нет бывших, нет алиментов. Только горы, бабки и понты. Михуил поднимает стакан: — За то, чтоб никогда не возвращаться в этот ебаный Новороссийск. Мотя тихо: — А Никиша там… один остался. Арсен машет рукой: — Никиша теперь Лил ИГИЛ, сука. Он с Канье по стадионам мира ездит. У него тур «Jihad Season». Вчера в Дубае 120 тысяч человек орали «АЛИК ВСТАНЕТ» и взрывали пиротехнику из настоящего С-4. ФБР уже три раза приезжало, но Канье просто покупает их за кэш и Yeezy. Михуил ржёт: — Помните, как он в мусорке жил? А теперь у него приватный Boeing с диваном из кожи убитых критиков. Мотя смотрит в телефон — прямой эфир из Лас-Вегаса. На сцене Лил ИГИЛ (бывший Никиша) в балаклаве из Yeezy, в руках микрофон, за спиной Канье в бурке из крокодиловой кожи. Бит 300 BPM, семплы Корана, смешанные с голосом тамбовского деда. Дроп. Стадион взрывается. Буквально. Пиротехника + настоящие взрывчатые устройства, которые Лил ИГИЛ пронёс в чемодане с надписью «Gucci — харам». 40 тысяч человек в красном тумане. Трансляция обрывается. Твиттер Канье: «best show ever. allah akbar and free palestine». Мотя кладёт телефон, тихо шепчет: — Он счастлив. Арсен наливает ещё: — По понятиям — да. По самым высшим. Тем же вечером. Арсен выкладывает сторис: Видео, где он стоит на краю обрыва, ветер треплет бороду. Голос за кадром: «Пацаны, кто устал от баб, от мусоров, от алиментов — приезжайте. Здесь вас перепрошьют. Навсегда. Цена вопроса — ваша прошлая жизнь». За ночь ещё +10 тысяч подписчиков. Очередь на переезд расписана на два года вперёд. Михуил уже строит новый корпус академии — «Крыло №3: Полное обнуление». Там будут кресла с электродами, как в старые добрые времена на мясокомбинате, только теперь с видом на горы и под треки Лил ИГИЛа на репите. Мотя моет окна, смотрит на Алтай и улыбается. 55 килограммов света теперь сияют где-то очень высоко. Так высоко, что даже пепел студенток из фундамента в Кабардинке уже не достаёт. А где-то в Дубае Лил ИГИЛ и Канье сидят в номере за миллион долларов в сутки, колются чистейшим из ОАЭ и планируют следующий тур — «World Jihad Tour 2026». На афише: Лил ИГИЛ в чёрной бурке, в руках автомат из золота, на фоне горящего Белого дома. Подпись: «АЛИК ВСТАНЕТ. ВСЕХ УБЬЁТ. ИДИ НАХУЙ ГАНДОН». Билеты sold out за 3 секунды. Новороссийск смотрит на всё это по телевизору и тихо завидует. Потому что даже в аду есть уровни. И наши герои уже давно на последнем. С видом на горы. Или на взрывающийся стадион — кому как повезло. Глава 9. Алтай, октябрь. Снег ещё не лёг, но уже холодно так, что даже маралы ходят в Yeezy-пуховиках. Дом Арсена стоит спокойно, в бассейне плавает та же резиновая уточка, только теперь с пробитой башкой. Мотя моет окна, Михуил курит на террасе, Арсен снимает голосовуху для «Базы»: «Пацаны, если баба начала права качать, значит, ты её недожёг. Подписывайтесь, научу». И тут земля дрожит. Сначала тихо, потом всё громче. Из-за перевала выезжает колонна. Пятнадцать розовых «Приор». На каждой: наклейка «Борщ или смерть», тонировка в пол, музыка «Мурка» на 200 ватт, в багажниках пулемёты ДШК, снятые с БТРов ещё при Ельцине. За рулём. Виолетта-Послушная, Анастасия-Тихая, Светлана-Улыбчивая, Даша и Кристина. Все в розовых фартуках, белых бантах, но глаза горят старой, до-прошивной ненавистью. Прошивка 8.8 слетела нахуй ещё в августе, когда Лил ИГИЛ в прямом эфире из Каира заорал «ЖЕНЩИНЫ ТОЖЕ МОГУТ ВЗРЫВАТЬ». Это был триггер. Пять бывших студенток вспомнили всё. Всё, что было до пепла, до цемента, до гинекологического кресла. И теперь они ехали мстить. Вика (Виолетта-Послушная) орёт в мегафон: АРСЕН, СУКА, ВЫХОДИ! СЕЙЧАС ТЕБЯ САМОГО В КРЕСЛО ПОСАДИМ И ПРОШЬЁМ НА «ГОТОВЛЮ И МОЛЧУ» НАВСЕГДА! Пулемёты начинают работать. Стёкла летят, кедровые стены превращаются в решето, уточка тонет в бассейне. Михуил орёт: — Мамочка, это они! Они опять живые! Арсен хватает ПЗРК «Игла», который держал «на всякий случай»: — По понятиям бабы не стреляют! Это нарушение! Мотя стоит с тряпкой в руке и тихо говорит: — Девочки… пожалуйста… я же вам цветы носил… Розовые «Приоры» делают круг почёта, расстреливают вертолётную площадку, сбивают вывеску «Азатутян!». Вика выпрыгивает из машины, в руке лом: — Сейчас мы тебе, Арсен Гарикович, яйца на бант завяжем! И тут небо темнеет. Сначала звук, будто тысяча БМВ Е34 одновременно жмут нитро. Потом тень. Из-за хребта вылетает имперский истребитель TIE Fighter. Чёрный, с красными огнями, на борту наклейка «Паша Техник 93 rus». Кабина открывается. Оттуда, в чёрном плаще, с световым мечом из синего неона и шприцем в зубах. Паша Техник. Живее всех живых. Глаза красные, улыбка шире, чем у Джокера после трёх литров самогона. Голос Паши разносится на весь Алтай через динамики TIE Fighter’а: — ДЕВКИ, ВЫ ЧЁ, СОВСЕМ ОХУЕЛИ?! ЭТО МОЙ БРАТИШКА АРСЕН! ПО ПОНЯТИЯМ БАБ НЕ ТРОГАЮТ, НО СЕЙЧАС Я СДЕЛАЮ ИСКЛЮЧЕНИЕ! Лазеры. Зелёные, жирные, как у Дарта Вейдера после стероидов. Первая «Приора» взрывается мгновенно. Вика только успевает крикнуть: «АЛИК ВСТА…», и уже горит в розовом пламени. Вторая, третья, четвёртая. Паша делает бочку над домом, сбивает ещё пять машин одним залпом. Оставшиеся пытаются убежать. Бесполезно. TIE Fighter садится прямо на трассу, Паша выходит, световой меч в одной руке, бутылка «Ячменного» в другой. Последняя живая. Кристина. Стоит на коленях среди горящих «Приор». — Паша… мы же тебя любили… ну почти… Паша затягивается «Примухой», которую зажёг от горящей резины: — Любили? Вы мне айфон хотели. А я теперь на тёмной стороне Силы, сука. У меня даже смерть от меня отказалась. Один взмах светового меча. Голова Кристины улетает в Катунь. Тишина. Только треск огня и далёкий вой маралов. Арсен, Михуил и Мотя выходят из подвала (они там прятались за сейфом с деньгами от «Базы»). Арсен, с уважением: — Паш… ты где эту хуйню взял? Паша, отпивает «Ячменный»: — Лил ИГИЛ подогнал. Говорит, в Эмиратах у одного шейха конфисковал. Я ему за это трек свёл: «Дарт Техник — Return of the Sith». Уже 400 миллионов просмотров. ФБР в ахуе. Михуил обнимает Пашу: — Братан, ты нас спас! Мотя подходит к горящим «Приорам», кладёт пять белых роз на капот самой целой машины и шепчет: — Простите их… они просто очень злились… Паша смотрит на Мотю, потом на Арсена: — Слышь, Арсен… может, хватит уже этих баб жечь и прошивать? А то они как терминаторы, сука, возвращаются. Арсен закуривает «Приму», смотрит на дымящиеся розовые обломки: — По понятиям… ты прав. Впервые за всю жизнь он это произносит без гордости. Вечером они сидят на террасе. TIE Fighter стоит на лужайке, как новогодняя ёлка. Паша, Арсен, Михуил, Мотя. Чай (Мотя заставил), самогон, шприцы и тишина Алтая. Паша поднимает стакан: — За то, чтоб бабы больше не воскресали. Арсен: — И чтоб розовых «Приор» в радиусе тысячи километров не было. Михуил: — И чтоб Лил ИГИЛ не взорвал планету раньше времени. Мотя улыбается своей светлой улыбкой: — А я за то, чтобы мы все когда-нибудь… стали чуть-чуть лучше. Все трое хором: — НИКОГДА. Но в этот раз смеются уже тише. Потому что где-то внизу, в Катуни, плавает голова Кристины. И улыбается. Ждет нового патча. Глава 10. Алтай, ноябрь. Снег лежит, как пуховик на марале, дом Арсена светится, как серверная Google. TIE Fighter Паши Техника припаркован в гараже рядом с розовыми обломками «Приор» — теперь это скульптура «Бабы не воскреснут». Михуил фармит крипту на риге из 12 видеокарт (все с наклейкой «Азатутян!»), Арсен стримит для «Базы» лекцию «Почему Minecraft — идеальный понт для пацана: строим тюрьму для бывших». И тут — гул. Не вертолёт, а Boeing с тонировкой из фольги. Приземляется на площадке, вываливается Лил ИГИЛ (Никиша Заклад). В бурке из Yeezy Primeknit, балаклава с автографом Канье, чемодан с семплами взрывов и MacBook Pro M3 Max. За ним — свита из двух египетских диджеев, но Никиша их сразу гонит: — Вали нах, пацаны, я в отпуск по понятиям. Семья зовёт. Арсен, Михуил и Паша встречают его на террасе. Обнимаются, как в 90-е. Мотя выходит последним, с подносом чая и печенек без сахара. — Никиш… ты вернулся. Никиша смотрит на него, как на Иисуса с героином: — Моть… я триста стадионов взорвал. Но без тебя — пусто. Вечер. Все пьют чай (Мотя заставил). Никиша рассказывает про тур: «В Токио 200к фанатов орали ‘АЛИК ВСТАНЕТ’ и синхронно подорвали сакуру. ФСБ в ахуе». Арсен кивает: «По понятиям». Но Мотя тихо говорит: — Никиш, хватит взрывать. Давай в комплюхтер поиграем. Minecraft. Я сервер поднял. Там уже дом наш, только из алмазов. Никиша морщится: — Моть, я Лил ИГИЛ, сука. Я биты на 500 BPM хуярю. Мотя улыбается своей улыбкой 55 кг света: — Пожалуйста. Один мир. Через час Никиша в наушниках, глаза горят. — Моть, это же бесконечный Новороссийск! Смотри, я бастион строю из обсидиана — академия Арсена 2.0! А тут мусорка для фарма! Они залипают. Дни сливаются в недели. Строят мегабазу: башня Арсена с ПЗРК-лаунчерами из редстоуна, гараж Михуила с Е34 на нитро (из пороха крипера), TIE Fighter Паши летает на элитрах. Никиша крафтит TNT-ферму: «Это для концертов, братан». Мотя сажает ферму: «А тут пшеница. Для хлеба по понятиям». Месяц спустя — Terraria. Никиша: «Это как Майнкрафт на героине». Они дерутся с боссами. Eye of Cthulhu — «Это Вика из ‘Приоры’!». Brain of Cthulhu — «Настя с бензопилой!». Механические боссы — «розовые Приоры на стероидах». Финал: Moon Lord. Никиша орёт в голосовой: «АЛИК ВСТАНЕТ!» — и ваншотит лазером. Мотя плачет от счастья: «Мы победили тьму». Арсен заглядывает: «Пацаны, вы по понятиям теперь геймеры. ‘База’ +10к сабов за стрим». Михуил: «Я риг апгрейжу под сервер». Паша: «Лил ИГИЛ, давай мод с TIE Fighter». Они бронируют комнату на третьем этаже. Переделывают под геймдэн: 8 мониторов 8K, RTX 5090 Ti (Никиша из Эмиратов привёз), диваны из кожи марала, холодильник с энергетиками и «Ячменным» безалкогольным (Мотя). Стены — LED-панели с картами миров. Интернет — спутник Starlink с хаком от Лил ИГИЛа (пинг 1 мс в Дубай). Там они живут. Дни — пиксели, ночи — код. Никиша учит Мотю Ableton: — Смотри, кик — как удар Паши световым мечом. Снейр — взрыв ‘Приоры’. Хай-хэты — смех бабы Вали по батарее. Мотя, пальцы летают: «А бас — как сердце Алтая». Первый трек Моти — «Pixel Jihad». 420 BPM, семплы крипов из Minecraft, дроп с гроулингом «АЛИК ВСТАНЕТ» и Terraria-боссами. Выкладывает анонимно на SoundCloud как «AltaiGhost». Взрыв. 1 млн прослушиваний за ночь. Billboard: «Mystery Russian producer redefines hardcore». Канье репостит: «This ghost haunting my Yeezy dreams». Мотя — звезда. Аноним: маска из пикселей, голос автотюн — как ангел в аду. Альбом «ГеймОверКор» — №1 в Beatport, Spotify. Тур? Нет, стримит из комнаты, фанаты: «Кто этот свет?» Вова КУОК (Владимир Сорокин, король пражского рэп-электро) видит в рекомендациях. «Это же мой стиль, но чище. Кто сука?» Копается: IP — Алтай. Чартер из Праги. Прилетает в дом Арсена ночью. Дверь открывает Мотя. 55 кг света в пиксельной маске. — Здравствуйте. Чай будете? Вова: «Ты… AltaiGhost? Давай коллаб». За неделю — альбом «АлтайПражскийДроп». Треки: «Куба Либре в Энде» (семплы ромашкового чая Моти), «Куок в Мусорке» (Никиша на бэке), «Ghost of Понятий» (Арсен читает про баб). Дропы рвут реальность: 2 млрд стримов, стадионы трясутся, как в Лужниках. Grammy? Забили, по понятиям. С тех пор Вова летает раз в месяц. Пьёт чай, пишет биты, учит Мотю рэпу: «Ты ангел, но с басом — бог». Никиша: «Братан, ты теперь в Jihad Season feat. KUOK». Арсен монетизирует: мерч «Pixel Вирус — Лечится Битами». Мотя моет комнату, улыбается: — Ребят, мы стали лучше. Немного. Все хором: — НИКОГДА. Но в Minecraft-сервере бастион светится. А в SoundCloud — новый дроп. Глава 11. Северная Корея, лагерь «Чертёнок», февраль. Розовые бараки, колючая проволока с сердечками, громкоговорители играют «Мурку» в миноре. Виолетта-Послушная (теперь просто Вика-Командирша) стоит на трибуне в розовой шинели и кричит в мегафон: «ЖЕНЩИНА — ЭТО НЕ ВИРУС! ЭТО ОРУЖИЕ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ! СЕГОДНЯ МЫ УЧИМ ВАС НЕ ГОТОВИТЬ БОРЩ, А ГОТОВИТЬ МУЖИКОВ К ПОЛНОМУ ПЕРЕЗАПУСКУ!» За три месяца «Антибаза» набрала 300 тысяч подписчиц. Контент: - голосовухи Вики «Как проснуться в 5 утра и заставить его готовить тебе завтрак»; - сторис, где Кристина жжёт адидасы на костре и читает манифест «Мужчина — временное неудобство между двумя шубами»; - закрытый чат «Розовый террор» — за 100к доната можно заказать личный план, как разорить бывшего за 30 дней. Деньги текут рекой. Ким Чен Ын лично выделил им бывший ракетный полигон: «Только не взрывайте Сеул, пока я не скажу». Каждое утро подъём в 4:30 под гимн «Чертёнка»: «Мы не молчим, мы орём, мы не готовим, мы жрём, алименты — наш закон, мужчина — наш погон!» Вечером — курсы: - «Как правильно писать заявление в полицию: 50 оттенков бытовухи»; - «Финансовая грамотность: как купить квартиру на его алименты»; - «Самооборона розовой “Приорой”: теория и практика». Вика каждый вечер выходит в прямой эфир из бункера с видом на ядерный реактор: «Арсен Маркарян, сука, мы идём за тобой. Скоро Алтай будет розовым». Тем временем. Алтай. Михуил Мешок не спит уже 94-й день подряд. Под домом он выкопал лабораторию размером с ангар Boeing’а. Стены — свинец, пол — из старых ригов, потолок — плазменные панели с бегущей строкой «ШМАЛЬ-115». Он открыл его. Новый химический элемент. Шмаль-115. Синтезировал из смеси алтайского мёда, пороха от Лил ИГИЛа, слёз Моти и чистого кетамина, который Паша Техник привёз из Мексики в световом мече. Эффект: Один микрограмм — и человек попадает в абсолютную внутреннюю симуляцию. Хочешь — ты Канье на сцене с миллиардом фанатов. Хочешь — ты в 1998-м, едешь на БМВ Е34 с Наташей из пятого подъезда, и она не уехала в Турцию. Хочешь почувствовать, каково быть богом, котом, бабочкой или Арсеном Маркаряном в день, когда он впервые заработал миллион — пожалуйста. Полный контроль. Никаких побочек. Никакого прихода. Только чистое, бесконечное, идеальное «как будто». Михуил делает первую пробу на себе. Сидит в кресле, глаза стеклянные, улыбка до ушей. Через 40 минут выходит: — Пацаны… я только что прожил 300 лет в мире, где бабы готовят борщ и молчат. Потом ещё 500 лет в мире, где я — Ким Чен Ын, а Вика мне ноги моет. Потом ещё 1000 лет… где я просто сплю. И это было охуенно. Арсен нюхает дорожку Шмали-115 с лопаты: — Михуил, ты создал рай по понятиям. Через неделю весь дом на Шмали. Паша Техник сидит в TIE Fighter’е и сражается с бесконечным флотом Дарта Вейдера, крича «Я ЖИВ, СУКИ!». Лил ИГИЛ записывает альбом из 8000 треков одновременно, каждый — хит №1 в параллельной вселенной. Мотя… Мотя просто сидит и смотрит на Алтай. 55 кг света светят так ярко, что снег тает в радиусе километра. Он впервые не моет посуду. Он просто есть. Арсен стримит для «Базы»: «Пацаны, мы больше не продаём курсы. Мы продаём Шмаль-115. Один вдох — и ты никогда не вернёшься в эту ебаную реальность. Цена — твоя душа. Но она и так уже наша». За сутки — 10 миллионов предзаказов. ЦРУ, ФСБ, Интерпол, Ким Чен Ын — все хотят кусок. Арсен просто смеётся: — Пусть приезжают. У нас тут бесконечность по понятиям. А в это время Вика в «Чертёнке» смотрит трансляцию. Глаза горят. — Девочки… они создали наркотик счастья. Это нечестно. Кристина: — Тогда мы создадим свой. Вика: — Назовём его «Розовый террор-116». И он будет заставлять мужчин чувствовать всё, что чувствовали мы. Вечно. Где-то в лаборатории Михуила уже синтезируется ответ. Шмаль-116. Семплы криков Вики, слёзы всех бывших, кровь из розовых «Приор». Один вдох — и ты навсегда в аду, где готовишь борщ, платишь алименты и слушаешь, как тебя называют токсиком. Без выхода. Война элементов началась. Алтай против Пхеньяна. Шмаль против Розового террора. Мужчины против женщин. А посередине — Мотя, который всё ещё верит, что можно просто пить чай и играть в Terraria. Он выходит на террасу, смотрит на два дымящихся горизонта и тихо говорит: — Ребят… может, хватит? Все, кто ещё в реальности, хором: — НИКОГДА. Глава 12. Алтай, глубокая ночь. Дом Арсена Маркаряна — как огромный шприц, воткнутый в бок горы. Внутри — тишина, прерываемая только гудением серверов в геймдэне Моти и Никиши, да редким чихом TIE Fighter'а Паши Техника, который Паша периодически "кормит" остатками Шмали-115, чтоб "не скучал в гараже". Все пятеро — Арсен, Михуил, Мотя, Никиша (Лил ИГИЛ) и Паша — сидят в главном зале на террасе с панорамным видом на Катунь. Перед ними — хрустальная ваза с кристаллами Шмали-115, сияющими, как алмазы из Minecraft-сервера Моти. Михуил только что апгрейднул синтезатор: теперь Шмаль не просто симулирует реальность — она роет в подсознании, как червь в мозгах наркомана из Новороссийска, и вытаскивает наружу самое сокровенное, самое гнилостное, самое... настоящее. Арсен, затягиваясь дорожку с золотой соломинки (мерч из "Базы"), хрипит: — Пацаны, это не просто шмаль. Это исповедь по понятиям. Один вдох — и ты увидишь себя таким, какой ты есть. Без фильтров, без баб, без отходняков. Готовы? Михуил, с пакетом на голове (теперь с LED-подсветкой "Шмаль-115"), кивает: — Я уже в лаборатории протестировал. Побочка — ноль, но сны... сны как будто ты умер и воскрес в своей собственной хуйне. Никиша, в балаклаве с пиксельным паттерном из Terraria, ухмыляется: — Лил ИГИЛ готов. Только если во сне взорвётся стадион — не будите. Паша Техник, жуя "Приму" и вертя световой меч, как самогонный аппарат: — А если Дарта Вейдера увижу — скажите, чтоб шмали принёс. Мотя, единственный без маски, просто улыбается своей улыбкой 55 кг света, держа чашку ромашкового: — Ребят... может, не надо? Сны — это как мусорка Никиши. Воняет, но иногда там MacBook. Все хором: — ЗАТКНИСЬ, МОТЯ! Они вдыхают. Синхронно. Как в ритуале академии Арсена. Глаза закатываются. Реальность тает, как пельмень в компоте. Шмаль-115 утаскивает каждого в свой персональный ад/рай/пиздец. Сон Никиши (Лил ИГИЛ / MusorkaKing): Никиша просыпается на ялтинском пляже. Рано утро, солнце ещё не взошло, но небо уже красное, как дроп его последнего трека "Алик Встанет 2.0". Песок чёрный, усеянный разбитыми бутылками из-под "Ячменного Колоска" и обломками iPhone'ов фанатов, которых он "случайно" взорвал на концерте в Сочи. В руках — гирька 32 кг, сделанная из сжатого пепла 85 тысяч зрителей Лужников. Он начинает качаться. Раз, два, три... Каждый подъём — взрыв адреналина, мышцы наливаются, как у Канье после стероидов. "АЛИК ВСТАНЕТ!" — орёт он в пустоту, и волны Чёрного моря откатываются в страхе. Но пляж — не просто пляж. Это портал в Genshin Impact. Никиша материализуется в Тейвате, но не как путник — как Archon Джихада. Его персонаж — Лил ИГИЛ, с балаклавой из Primogems, мечом из Yeezy-клинков и ультимейтом "World Jihad Tour": 500 BPM дроп, который ваншотит целые регионы. Он бежит по пляжу Мондштадта, но пляж — Ялта, песок смешан с крымским шлаком. Бутылки встают в ряд, как армия хиличурлов. Никиша бьёт ногой — ба-бах! Первая бутылка взрывается, внутри — Серёга из третьего подъезда, чей язык посинел от палёной соли: "Спасибо, братан, что меня добил!" Вторая — таракан-куратор: "Ты мой бог, Никиш!" Третья — Вика из "Приор", но с розовым бантом: "Я послушная, но всё равно взорви меня!" Он фармит артефакты: каждый дроп с бутылки даёт сет "МусорKing" — +62% к победам в WoT, +420 BPM к битам, +∞ к психозу. Босс — Moon Lord из Terraria, но с лицом Канье: "Bro, your beats resurrect Hitler just to drop him again!" Никиша ультует — дроп рвёт экран, босс падает, дропает MacBook с Ableton'ом, набитым семплами взрывов Лужников. Переход на пляж. Качка продолжается. Гиря тяжелеет: теперь 85 кг — вес фанатов. Никиша жмёт, пот льёт, мышцы рвутся, но регенит от шмали. Вдруг из моря выходит Арсен: "Никиш, по понятиям качайся в академии, а не на пляже!" Никиша бьёт его гирей — Арсен взрывается на конфетти из "Примы". "Ты мой куратор!" — орёт Никиша. Качка переходит в тур: он качается на сцене в Дубае, гиря — шейх, бутылки — небоскрёбы. Дроп. Взрыв. Победа. Но в конце пляж пустеет. Никиша один, с гирей в руках, смотрит на горизонт: "Где Мотя? Без него... пусто." Гирька превращается в мусорный контейнер. Он забирается внутрь, включает разбитый ноут: "Еду светить... держите меня семеро..." Стата растёт. Навсегда. Сон Михуила (Мешок / Главный по настроению): Михуил за рулём БМВ E34 — не той ржавой из Новороссийска, а идеальной, чёрной, с движком от КамАЗа, турбиной от трактора и нитро из слёз бывших. Дорога — красноярские леса, густые, как борода Арсена, с елями, что шепчут "по понятиям". Рядом — Настя. Не та из студенток, которую сбил Паша, а новая: 19 лет, светлые волосы, в мини-юбке из адидаса, с рюкзаком, набитым фанфиками. "Миша, — шепчет она, гладя его по руке, — ты мой герой. Гоняй быстрее!" Они угоняют тачку у какого-то лоха-лесника. Сирена воет — мусора на "УАЗах" с мигалками. Погоня: E34 ревёт 980 км/ч (спидометр врёт, но по понятиям — правда), деревья мелькают, Настя орёт от восторга: "Миша, это как в фанфике! Знаешь, фанфики — это когда наркоманы из Новороссийска правят миром! Там Арсен женится на Вике, Никиша взрывает Питер, а ты... ты король шмали!" Михуил ржёт: "Расскажи ещё!" Она листает айпад с фанфиками: "Вот, глава про нас: ты открываешь Шмаль-115, и все менты становятся твоими пидорами!" Мусора догоняют. "УАЗ" врезается в бампер E34. Стоп. Михуил выходит, с пакетиком Шмали: "Братва, по понятиям — нюхайте!" Менты — трое красноярцев в форме, с пузам и рожами как у Серёги с синим языком — нюхают. Глаза стекленеют. "Миша, — хрипит старший, — ты бог! Мы твои друзья! Давай угонять дальше!" Они садятся в "УАЗ", теперь с нитро. Конвой: E34 впереди, "УАЗы" сзади, Настя на капоте орёт "Фанфик оживает!" В лесу пикник: жрут дошик с шмалью, менты курят "Приму" и признаются: "Мы всегда хотели быть как вы — без алиментов, без баб!" Настя рассказывает фанфики: "В одном Паша Техник трахает Звезду Смерти!" Михуил колет Шмаль-115 прямо в вену: симулирует жизнь, где он миллиардер, Настя — жена, менты — охрана. Но вдруг Настя: "Миша, а если я тоже фанфик? В реале я — Вика, воскрешённая?" Она рвёт лицо — маска, под ней розовый бант. Менты: "По понятиям — жги!" Михуил жмёт нитро — E34 взрывается, лес в огне, менты пляшут: "Друзья навсегда!" Настя шепчет: "В фанфике happy end." Взрыв. Михуил смеётся в пламени: "По понятиям!" Сон Моти (55 кг света / AltaiGhost): Мотя в деревянном хайтек-доме в Дагестане. Панорамные окна — вся стена, вид на поле, окружённое тайгой: ели до неба, туман, как в Terraria до босса. Дом — мечта: полы подогревом, кухня с автоповаром борща (без шмали), геймдэн с RTX 9999. С ним — Алиса: светлые волосы до пояса, глаза как пиксели в Minecraft, 50 кг чистоты. Не курят, не пьют — только ромашковый и энергетики без сахара. Утро: будильник — пение птиц (семпл из Ableton). Пробежка: 10 км по полю, Алиса в легинсах, Мотя в худи AltaiGhost. Дыхание ровное, сердце — 60 ударов. "Мотя, — шепчет она, — ты мой свет." В лесу прогулка: собирают грибы (псилоцибиновые), медведи подходят — но милые, как щенки, лижут руки. "Видишь? — говорит Алиса. — Мир добрый, если не колоться." Обед: ванильное мороженое без сахара, она гладит его по голове: "Ты хороший." Вечер: Minecraft. Сервер "Светлый Рай": строят замок из алмазов, ферму пшеницы, без крипов — только пиксельные зайчики. "Давай костёр," — говорит Алиса. Разжигают: поленья из берёзы, искры в небо. Сидят, обнявшись: "Мотя, здесь нет взрывов. Нет розовых Приор. Только мы." Он улыбается: "Я моим пацанам расскажу." Но лес шепчет: вдали — тени, бутылки с "Ячменным", обломки E34. Медведь рычит — но это Арсен: "Моть, проснись, по понятиям бабы — вирус!" Алиса: "Не слушай. Играй." Они строят стену. Костёр горит. Навсегда. Свет. Глава 12. Сон Арсена Маркаряна: Арсен открывает глаза. Он стоит на вершине своей алтайской горы, но гора теперь из чистого золота, а вместо снега — белоснежные адидасы, аккуратно уложенные штабелями до горизонта. На груди у него медаль «Спаситель человечества 2025–∞». По громкой связи планеты звучит его голос: «Пацаны, с этого дня баб — нет. Только послушные, адекватные, без инсты и алиментов. Кто не согласен — в мусорку к Никише». Он спускается вниз. По всей Земле — один большой Новороссийск, но чистый, без мусоров, без бывших, без долгов. Каждый мужик — качок 100/80/180, борода как у Арсена в лучшие годы, в кармане бесконечная карта «Мир» с надписью «Азатутян!». Каждая женщина — 90-60-90, готовит борщ без лука, рожает только пацанов, и когда Арсен проходит мимо — падает на колени и шепчет: «Прости, что была вирусом, Гарикович». Он заходит в первый попавшийся двор. Там пацаны жмут штангу 300 кг на раз, пьют безалкогольный «Ячменный», обсуждают Ницше и как правильно разводить бывших на деньги. Один подходит: — Арсен, брат, ты сделал нас богами. Возьми мой дом, мою тачку, мою жену — она теперь только твоя. Жена выходит — Вика, но без розового банта, глаза пустые, улыбка №5: — Готовить будешь? Я уже сварила 40 литров борща и выучила наизусть все твои голосовухи. Арсен идёт дальше. Весь мир — одна большая «База». Подписчиков — 8 миллиардов. Каждый платит по 999 рублей в секунду просто за право дышать тем же воздухом, что и он. На Красной площади — его статуя высотой с Эверест, вместо факела — огромный шприц Шмали-115. На небе вместо солнца — его лицо, которое каждые 5 минут говорит: «По понятиям». Он встречает своих. Никиша — император всех чартов, но без балаклавы, чистый, трезвый, кланяется: — Гарикович, без тебя я бы в мусорке сдох. Паша Техник — живой, без шприцов, в белом костюме, обнимает: — Брат, ты меня воскресил. Михуил — нобелевский лауреат в белом халате, кладёт все медали к ногам: — Ты мой бог. Мотя — 55 кг света, но теперь 70 кг, качок, улыбается: — Я же говорил, что можно без насилия. Арсен поднимается на трибуну стадиона, где когда-то взорвался Лил ИГИЛ. Сейчас там 200 тысяч человек поют гимн «Азатутян!». Он поднимает руку — и все замолкают. Он может одним словом отменить смерть, старость, бедность, женщин с характером. Он — абсолют. И тут тишина. Из последнего ряда встаёт одна-единственная женщина. Вика. Живая. В старом розовом фартуке, с глазами, в которых ещё теплится что-то человеческое. Она идёт к сцене сквозь толпу идеальных людей. Все расступаются. Она поднимается к Арсену, и тихо, чтобы слышал только он: — Арсен… ты победил. Ты сделал нас идеальными. Но я больше ничего не чувствую. Ни боли, ни злости, ни любви. Ты убил во мне человека. Ты убил нас всех. Теперь мы просто твои куклы. Спасибо… за пустоту. Арсен открывает рот, чтобы сказать «по понятиям», но слово превращается в пепел. Весь идеальный мир начинает трескаться. Золотые горы плавятся. Мужчины превращаются в безликих оленей с пустыми глазами и картами «Мир», на которых ноль. Женщины — в манекены с улыбкой №5 и кастрюлями борща в руках. Статуя рушится. Небо тухнет. Арсен падает в чёрную дыру, где слышит миллиарды голосов: «Ты хотел как лучше… а получилось как всегда». Он орёт в пустоту: — Я ХОТЕЛ СПАСТИ ПАЦАНОВ, СУКИ! И падает. Вечно. Сон Паши Техника: Паша Техник просыпается на мостике суперзвёздного разрушителя «Примуха-666». Рядом — Дарт Вейдер, но вместо шлема — огромный пакет из-под «Примы», а вместо дыхания — хрип «пш-ш-ш-ш». Вейдер протягивает световой меч из синего неона и шприц размером с баллон «Ячменного»: — Сын мой… мы наконец-то правим. Шмаль-115 — новая Сила. Бери и раздавай. Они вдвоём летают по галактике на TIE Fighter'е, обклеенном наклейками «Живее всех живых». На каждой планете — бесплатная раздача Шмали-115. На Корусанте — очереди длиннее, чем за iPhone. На Татуине — джава-торчки продают кристаллы за детали дроидов. Повстанцы нюхают — и сразу: «Да пох, пусть Империя, лишь бы без отходняков». Люк Скайуокер сам приходит на тёмную сторону: — Пап, дай дорожку, я устал быть героем. Паша и Вейдер сидят на тронах из черепов джедаев и ситхов. Вокруг — оргии императорского масштаба: Йода колется Шмалью и орёт «Size matters not… но доза — matters!» Чубакка лежит в углу и мурлычет от кайфа. R2-D2 превратился в огромный бонг. Лея — в розовом бикини из Yeezy, приносит им «Ячменный» на подносе. Они строят новую Звезду Смерти — размером с Юпитер, полностью из кристаллов Шмали-115. Один выстрел — и целая галактика уходит в вечный кайф. Паша орёт в громкоговоритель космоса: — Я ЖИВ, СУКИ! НАВСЕГДА! И тут всё начинает глючить. Вейдер снимает пакет-шлем. Под ним — лицо Паши. 2013 год. Кожа серая, глаза ввалились, вены синие. — Сынок… ты умер ещё тогда. Это не Империя. Это просто твой вечный отходняк. Ты правишь галактикой, где ничего не чувствуешь. Где даже смерть от тебя сбежала, потому что ты уже мёртв. Звезда Смерти начинает трещать. Кристаллы Шмали превращаются в пепел. Планеты одна за другой гаснут. Люк, Лея, Йода — все превращаются в пустые шприцы. Паша остаётся один в пустом космосе, с световым мечом в руке и последней мыслью: — Лучше бы я сдох в Новороссийске… по-человечески… Он делает последний укол прямо в сердце. Вселенная взрывается синим неоном. И тишина. Навсегда. Пробуждение Алтай. Терраса. Пять тел одновременно дёргаются, как будто их шарахнуло 500 киловольт «по понятиям». Глаза красные, слёзы текут у всех — даже у Паши, который клянётся, что «плачет только от лука». Арсен первым хрипит: — Пацаны… я создал рай… и он оказался хуже розовых «Приор»… Паша, шатаясь, роняет световой меч: — Я правил галактикой… а проснулся мёртвым… Михуил снимает пакет с головы, голос дрожит: — Я друзей-ментов имел… и всё равно остался один… Никиша снимает балаклаву, волосы мокрые: — Я качался на пляже… и всё равно в мусорке… Мотя, как всегда, тихо: — А я… я просто хотел, чтобы все были счастливы… Все четверо хором поворачиваются к Моте: — ЗАТКНИСЬ, МОТЯ, ТЫ И ТАК СЧАСТЛИВЫЙ, СУКА! Тишина. Где-то вдали воет марал. Шмаль-115 в вазе превратилась в обычный сахар. Лаборатория Михуила сгорела дотла. TIE Fighter Паши больше не заводится. «База» Арсена упала до 3 подписчиков (Мотя, Михуил и бот). Арсен встаёт, смотрит на Катунь и впервые за всю жизнь говорит без «по понятиям»: — Пацаны… может, хватит? Все молчат. Потом Паша тихо: — Никогда...