В аду с тобой

Несмотря на то, что я немного успокаиваюсь, я замечаю, что Драко нервничает. Это не выглядит навязчиво, но я провела с ним в одном доме уже почти месяц и чувствую, что с ним что-то не так. Он не показывает это напрямую, но я замечаю его рассеянный взгляд, слегка сжатые губы, почему-то резко учащающееся дыхание. Мы сидим у камина уже час и смотрим телевизор. Малфой не любит проводить время так, но сейчас именно он настоял на бездумном просмотре чего-нибудь беззаботного. Он будто пытается заставить вечер выглядеть нормальным. Может быть, он, как и мы с Гарри, тоже чувствует, что над нами нависла огромная угроза? От такого времяпрепровождения меня неизбежно начинает клонить в сон. — Может, пойдем спать? — Да, конечно. — Драко устало тянется и выключает телевизор. — Надо взять зелья сна без сновидений, — бормочет он и направляется на кухню. Я иду за ним и обнимаю со спины, пока он роется в ящике, перебирая огромное количество флаконов. — Может, попробуем сегодня поспать без зелья? — Он замирает. — Возможно, нам не будут сниться кошмары? — Сегодня точно будут, — как-то странно говорит он. Его спина напряжена. Он добавляет тише: — Ты чувствуешь это? — Что? — неуверенно спрашиваю я, хотя, кажется, понимаю, о чем он. — Опасность. Как будто наш тихий безопасный дом уже не такое уж надежное укрытие. — Возможно. Мы обсуждали это с Гарри. Он поворачивается ко мне и упирается руками в столешницу за своей спиной. Его взгляд медленно скользит по моему лицу. — Хочешь поговорим об этом? Подробнее, — начинаю я неуверенно. — Давай. — Ты поговорил с Блейзом насчет вашей последней встречи перед нападением на Министерство? Получается, что он передал тебе артефакт… — Да. Он вроде бы всё помнит. Сказал, что где-то за месяц до этого я попросил его и Тео подготовить документы на развод с Асторией так, чтобы она ни в коем случае не знала об этом. Она не хотела разводиться. А я очень даже хотел. Хотя не помню этого. В тот день Блейз забрал документы у Тео, который получил их через связи в Отделе магического брачного и семейного регистра. Он договорился со мной о встрече у меня дома. Просто передал документы и ушел. Ничего подозрительного. А потом буквально через пару часов мы с тобой напали на Министерство. Полный бред. — Я запуталась, — откровенно говорю я. — И до сих пор не знаю, кто приходил ко мне последним. Он глубоко вздыхает. — У меня миллион мыслей в голове, но я не могу понять, зачем кому-то втягивать тебя в это. Со мной всё понятно, но ты… Нас же ничего не связывало до этого. — Я не знаю, Драко. — Мне холодно и страшно. — Обнимешь меня? Он подходит ко мне и обнимает. Тепло. Крепко. Нежно. — Такое чувство, что нам осталось недолго жить здесь, в нашем маленьком безопасном уголке. Я произношу это с горечью, но он тут же находит мои губы своими в утешающем поцелуе. Наши руки медленно, почти лениво, скользят по спинам друг друга. Его поцелуи заводят меня, но тревога не дает расслабиться. Я поглаживаю его лицо и разрываю поцелуй, провожу пальцем по губам, линии носа, подбородку. Он выглядит измотанным. Глубокие круги под глазами, осунувшееся лицо, тревожный взгляд. Целый месяц мы приходили в себя, но до сих пор он выглядит так же, как в день нашего побега. Хотя, вероятно, это я приходила в себя целый месяц, а он не мог позволить себе расслабиться, когда я совсем расклеилась рядом с ним. Он ухаживал за мной, разбирался с бытом, варил мне зелья, был постоянно начеку, чтобы в случае необходимости защитить. — Ты такой уставший. Он неловко улыбается. — Ничего. Я просто вчера плохо спал. Он врет. Он спал как младенец и проснулся только под утро. Вчера мы спали вместе в обнимку. Драко просто не хочет, чтобы я волновалась за него. Я не спорю. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? Его брови взлетают вверх. — Массаж? Какой массаж? — Он кидает на меня весьма неоднозначный взгляд и улыбается. — Спины! — Я слегка отталкиваю его. — Малфой, ты… — Да я пошутил. — Он тихо смеется. — От массажа я, конечно, не откажусь. Только имей в виду, что массаж может привести к последствиям. — Я готова к таким последствиям, — усмехаюсь я. Мы поднимаемся в спальню, и он снимает с себя кофту, ложась на живот. Я забираюсь сверху и начинаю поглаживать его спину. Он ужасно напряжен. — Расслабься. Я не буду тебя бить. — Да я расслаблен. Я провожу руками по его каменной спине и бросаю взгляд на руку, которая сжимает палочку. Как всегда. Я забираю палочку и кладу на тумбочку рядом. Сначала он не отдает ее и даже возмущенно вздыхает. — Драко. Расслабься хотя бы на десять минут. Ничего не случится. — Я бы не был так уверен. О, Мерлин, он изводит себя своей паранойей. Постепенно его спина расслабляется. Не полностью, но хотя бы немного. Теперь я могу размять ее как следует. Я начинаю с плеч — они тоже напряжены. — Приятно, — стонет он. — Конечно. Надо снять твое напряжение. — Я все равно не смогу расслабиться, — грустно говорит он в подушку. — Пока ты не будешь в безопасности, я не могу потерять бдительность. Ни на секунду. — Драко, я же как-то дожила без тебя до двадцати пяти лет. — Потому что не связывалась со мной. Люди рядом со мной всегда страдают, Гермиона, — говорит он тихо, почти мучительно. — Значит, я изменю традиции. Всё, молчи. Расслабься уже. Он затихает и глубоко дышит в подушку. Его глаза закрыты. Теперь я могу думать о его спине — о мышцах и о его бедрах, на которых я сижу. Возможно, мысли не очень подходящие для массажа, но меня ужасно возбуждает вид его голой спины. Я закусываю губу, чтобы не выдать своего состояния. Пусть отдохнёт. После пятнадцати минут массажа, его спина становится теплой. Я добавляю с помощью палочки разогревающий эффект и с удовлетворением осматриваю покрасневшую кожу, а потом плавно принимаюсь за руки. Я поглаживаю их, дохожу до предплечий — и замираю. Чёрная метка. Он чувствует, что что-то изменилось, и, повернув голову в сторону руки, на которой я остановилась, приподнимается. Его спина снова напрягается. Он выпрямляется и поворачивается ко мне лицом. Я слезаю с него и оказываюсь напротив. — Блять, — неловко говорит он, пытаясь спрятать руку за спину. — Прости. Почему-то в этот момент я чувствую прилив злости. — За что, черт возьми, ты сейчас извиняешься? Он неловко смотрит на меня, все еще пряча предплечье. — За метку, — тихо выдыхает он. — Скажи, ты хотел ее принять? Он поднимает на меня серые глаза. — Нет. — Тебя заставили? Он медлит, но отвечает: — Нет. — Тогда как? — Выбора не было. Я так думал, что не было. — Нет, Драко, у тебя и правда не было выбора. Иначе погибли бы твои близкие. Мне неприятно смотреть на нее, но я не вижу смысла скрывать ее. Все равно от нее не избавиться. Я не объединяю тебя с ней. Я вижу в ней только режим Волдеморта, который сломал всех нас. Но я не вижу в этом твоей вины. — Я не хочу напоминать тебе обо всем этом. Я же вижу, как ты реагируешь на нее. — Ты можешь напоминать мне об этом. Я все равно никогда не забуду обо всех, кто умер тогда. Я не забуду жертв и последствия. Не забуду, даже если ты будешь все время прятать метку под рукавом. И я не должна забывать. Это делает меня мной. А тебя сделало тобой. Не прячь. — Я беру его за руку. — Покажи. — Не надо, — умоляюще смотрит он. — Тебе не хочется этого, я знаю, что ты делаешь это ради меня. — Нет, Драко. Я делаю это ради нас. Она у тебя на руке, черт возьми, и если мы останемся вместе, мне придется часто видеть ее. Если у тебя когда-нибудь будут дети, они тоже будут видеть ее и спрашивать. Когда ты летом наденешь футболку, люди вокруг тоже будут замечать ее. Просто прими, что это было. Он вытягивает руку из-за спины, и передо мной предстает она. Метка. Мерзкая. Темная. Напоминающая. Все время ноющей болью маячащая где-то на краю сознания. Я провожу по ней пальцами. Она въелась в кожу. — Некрасивая, — говорю я с легким отвращением. — Но не смертельная. Все это время он, кажется, не дышал, а теперь делает глубокий вдох. Драко тянется ко мне и обнимает, ничего не говоря. Он прижимается всем телом, крепко, и укладывает меня под одеяло. — Я хочу всегда быть с тобой, — тихо шепчет он мне в волосы. — Я тебя люблю. — Я тоже. Люблю тебя. Он сжимает меня чуть сильнее, а потом осторожно отпускает. Мы лежим в обнимку, и я чувствую, как усталость постепенно завладевает мной. Глаза слепаются, мысли расплываются, и мы засыпаем, не размыкая объятий. Но проспать до утра мне не удаётся, потому что в первый раз за месяц я вижу сны. Ужасные сны, которые не имеют связного сюжета, но полны боли, отчаяния, страданий, страха и смерти. Страх сильнее всего. Я плачу во сне, но как будто наяву. Просыпаюсь в поту, мечусь по кровати. Драко зовёт меня, пытается привести в чувство. — «Драко. Он же умер.» — Тут же проскальзывает мысль. Его убили у меня на глазах. Нет. Это был сон. Он жив. — Драко… — я в панике осматриваю его. Он невредим. — Ты жив. Он прижимает меня к себе, а я никак не могу успокоиться. Я давно не видела снов, тем более таких. — Всё хорошо. Это был просто сон, — он гладит меня по спине и волосам. Я ещё какое-то время всхлипываю, потом слегка отстраняюсь и, взяв его лицо в ладони, смотрю ему в глаза. — Ты был прав, нам ещё рано спать без зелья сна без сновидений. Прости, что разбудила. — Я подумал, что на нас напали, — тихо сглатывает он. Я смотрю на него и понимаю, до какого отчаяния меня довела мысль, что его больше нет. Мне нужно, чтобы он был рядом. Хочу чувствовать его рядом, не могу отпустить даже на минуту. Хочется убедиться, что он жив. Он тоже смотрит на меня, кладёт руку мне на лицо, поглаживает скулу. Его взгляд темнеет. Кажется, он думает о том же. Он бросает взгляд на мои губы, я — на его, и я даже не замечаю, кто притягивает кого первым, потому что через секунду мы уже целуемся. Отчаянно. Жарко. Я провожу руками по его коже, груди, плечам. Он так и уснул без кофты, и это сейчас очень кстати — хочется чувствовать его ближе. Он притягивает меня за талию и усаживает сверху. Я охаю, оказавшись прямо на нём, и случайно прикусываю его губу. Появляется металлический привкус крови, но нам обоим всё равно. Он задирает мою кофту, в этот раз увереннее, и, разрывая поцелуй, быстро стягивает её, начиная целовать мою грудь. — Надо принести зелье, — шепчет он, нежно касаясь губами моей шеи. — Я быстро. Он буквально слетает вниз по лестнице, не забыв прихватить палочку, и возвращается через секунду с флакончиками в руках. — Я сделал и для тебя, и для себя, на всякий случай. Мы быстро выпиваем их и возвращаемся к тому, на чём остановились. Он обнимает меня и ложится сверху, устраиваясь между моих ног. Я чувствую его возбуждение сквозь ткань одежды. Не могу. Хочу его. Хочу чувствовать, что он жив и рядом. Я просовываю руки между нами и стягиваю с него штаны. Он привстаёт на колени, и я оказываюсь лицом к лицу с его членом. Всё происходит быстро, но этого достаточно, чтобы взгляд зацепился за него, и мысль о том, что я могу поцеловать его там, заставляет меня вздрогнуть от желания. Он уже стягивает мои штаны и хочет лечь обратно, когда я останавливаю его и жестом возвращаю в прежнее положение. Он смотрит вопросительно. Я поднимаю на него взгляд. — Я хочу сделать тебе минет. Его лицо вытягивается от моей прямолинейности. Кажется, он даже немного теряется, не зная, что сказать. Но я не даю ему времени на размышления — беру его рукой, медленно проводя по всей длинне, а затем касаюсь губами. Когда мои губы прикасаются к нему, он издаёт протяжный стон и подаётся бёдрами вперёд. Я чувствую на языке солоноватый привкус и опускаю руку между своих ног, лаская себя. Я двигаюсь медленно, то ускоряясь, то замедляясь. Он запрокидывает голову, выругавшись, стонет, а потом останавливает меня, тяжело дыша. — Давай продолжим это, когда я буду в лучшей форме. Если ты сделаешь ещё пару движений, я точно не сдержусь. А я хочу почувствовать тебя там. Он неловко указывает мне между ног. Я ложусь перед ним, раздвигая ноги. Он рассматривает меня — сначала смотрит в глаза, потом на губы, на грудь и, наконец, задерживает взгляд ниже. Глубоко вдыхает. Я вижу, как он едва сдерживается. Он подползает ближе, целует меня. Его руки скользят по моему телу: по груди, животу, талии. Запах разгорячённых тел наполняет воздух. Он опускается ещё ниже, целует мой живот, а я всё так же бесстыже держу ноги разведёнными, давая ему полный доступ к своему телу. Он доходит губами до места моего возбуждения и начинает впиваться ими в мой клитор, засасывая его, отчего я стону и сжимаю простыню. Он исследует меня пальцами, поглаживает, надавливает и наблюдает за моей реакцией. — Мне нравится, когда ты стонешь от моих прикосновений, — хрипло говорит он, и снова засасывает клитор. Я притягиваю его к себе. Он целует меня и медленно входит, не спеша, словно растягивая момент. Я обвиваю его ногами, и он начинает двигаться плавно, спокойно. Мы целуемся, смотрим друг другу в глаза, и кажется, что весь мир сужается до этого мгновения. Мы будто становимся одним целым. Я чувствую, что он жив. Он рядом. Он гладит моё лицо, а наши дыхания смешиваются. Но сильнее всего меня волнует его взгляд — он не отводит глаз, ловя каждый мой вздох. Мы не просто целуемся — мы занимаемся любовью, лаская друг друга взглядами. Это удовольствие не только для тела, но и для сердца. Движения медленные, тягучие, нежные. Доведя меня до пика, он следует за мной, целуя в губы. Глубоко. Проникновенно. — Ты очень красивая, — шепчет он. После быстрого душа мы устало падаем на кровать и снова засыпаем, выпив по флакону зелья сна без сновидений. Утро встречает нас снегопадом и холодом. Мы неторопливо пьём кофе, болтаем, стараясь не затрагивать тему суда и нашей свободы. — Я хочу сегодня сходить в магазин, — говорю я, пока он моет посуду. — А если Поттер явится в это время? — Оставим Гарри записку. И не думаю, что он появится так быстро. Я хочу кое-что купить для нас. Для связи. Он вопросительно приподнимает брови. — Заинтриговала. Магловское? — Да. Называется сотовый телефон. Очень удобная вещь. Можно связаться с человеком без совы. — Интересно. Давай купим. Только быстро. Мне неспокойно на улице. Особенно когда там висят объявления, что мы «опасные преступники». — Точно. Почему там так написано? Ведь мы якобы почти невиновны? — Вот именно. Поэтому я не хочу возвращаться даже на суд. Это может быть опасно. Мы гуляем по городу, покупаем мобильные телефоны и немного еды, а потом возвращаемся домой. Я показываю Драко, как пользоваться телефоном, и это невероятно смешно — видеть, в какой восторг он приходит. Он ходит по дому и звонит мне то из подвала, то из ванной, не в силах поверить, что можно так просто общаться на расстоянии. — А ты ещё говорил плохо про маглов, — усмехаюсь я. — Я же сказал, что был ужасным идиотом. — Да. Редкостным. Мы неторопливо обедаем, когда у дома раздаётся знакомый звук аппарации. Это Гарри. Он сообщает, что суд перенесли на неделю, так как мы не пришли, и, пробыв у нас недолго, аппарирует обратно в Министерство. Вечером я решаю лечь пораньше — прошлой ночью я плохо спала, — поэтому первой иду умываться. Пока готовлюсь ко сну, снизу раздаётся какой-то грохот, и я вздрагиваю, тревожно выходя из ванной. В комнату быстрыми шагами входит напряжённый Драко. — Что случилось? Я слышала громкий звук. — Я уронил ёлку. — Что?! — вырывается у меня. — Ты не ранен? — Нет, — быстро отмахивается он, почему-то прикрывая за собой дверь. Это кажется странным, но если бы на нас напали, он бы не стоял сейчас здесь. — У меня для тебя подарок. Завтра Рождество, — говорит он почему-то грустно и напряжённо. — Так завтра и надо дарить, — улыбаюсь я. — Я решил заранее. Он протягивает коробку. Я открываю её и замираю. Внутри записка и… Не может быть. Я поднимаю на него взгляд. — Это же… Это… Но как? Он смотрит на меня странно, почти остекленевшим взглядом. Если бы я не знала, что это Драко Малфой, решила бы, что он сейчас сорвётся. Кажется, он изо всех сил сдерживает эмоции. Я тянусь к подарку, когда он тихо говорит: — Я тебя люблю. И прости. В записке я всё… «Почему он извиняется?» — проносится у меня в голове, но спросить я ничего не успеваю. Его последние слова расплываются в вихре магии — в тот момент, когда я касаюсь подарка, меня затягивает в темноту. Это был чёртов портключ.