В аду с тобой

Проходит несколько дней. Несколько бесконечных, ужасных, мучительных дней. Ничего не меняется. Новостей нет. Забини и Нотт ничего не знают. Джинни и Гарри пытаются вернуть меня к жизни. Я не живу — я просто существую. Я снова вместе с Гарри побывала в нашем с Драко доме. Я обыскала каждый его уголок, но ничего. Проверила каждую книгу, каждую тумбочку, каждую пылинку в этом доме — никаких зацепок. Я постоянно прокручиваю в голове разные варианты того, что могло случиться с Драко. Думаю о том, жив ли он. Мы пытаемся выйти на след Астории. Я даже побывала в поместье Малфоев. Обошла все закутки, все комнаты, все темницы. Тут явно занимались чем-то тёмным. Сам по себе дом выглядит устрашающе, как дом с привидениями. Тёмная магия буквально пропитывает это место. Здесь полно по-настоящему тёмных артефактов. Картины на стенах свидетельствуют о власти рода Малфоев: как они принимали участие в упразднении различных восстаний, как кичились своей чистокровностью. Все предки Драко смотрели на меня с портретов с презрением. Мне казалось, что они вот-вот набросятся на меня. Это было ужасно, но я обошла каждый закуток этого места. Когда Драко был маленьким, этот дом выглядел так же? Был таким же величественно холодным? Я не нашла ничего. В этот раз Пожиратели действовали слишком осторожно, слишком продуманно. Всё выглядело так, будто они готовились заранее и знали, за чем идут. Им нужен был Драко. Вернее — то, что было связано с ним. Его деньги, его влияние, его имя. Астория формально имела доступ к части его состояния, но, как выяснилось, всё было гораздо сложнее. Малфой оказался предусмотрительнее, чем кто-либо думал. Когда он передал ей поместье, это было не просто жестом доброй воли. Это было чем-то вроде магического расчёта — древние чистокровные браки связывали супругов не только бумагами, но и самой магией. Отдав ей дом, он будто закрыл остальные двери. Магия признала долг исполненным, и всё остальное осталось привязано только к нему. Не к фамилии, не к браку — к нему самому. Теперь только Драко знал, где находятся его активы и как до них добраться. Без него Пожиратели получили лишь пустую оболочку — поместье, которое к тому моменту уже находилось под арестом Министерства. Всё остальное исчезло вместе с ним. И чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю: им нужен был не просто Малфой. Им нужен был живой Малфой. И это вселяет в меня надежду, что он до сих пор где-то дышит, что его сердце всё ещё бьётся. За эти несколько дней не было ни одного нападения Пожирателей, хотя до этого только за последнюю неделю они убили несколько десятков магов и магглов. Такое чувство, будто мы снова вернулись к тому, с чего начали. Гарри везде проводит меня тайком, чтобы никто не знал, что я с ним. Он накидывает на меня мантию-невидимку, мы используем оборотное зелье или меняем мою внешность с помощью заклинаний. Сегодня мы с Гарри под оборотным зельем пытались узнать что-нибудь у контрабандистов, торговавших нелегальными артефактами. Он не сильно препятствовал моему участию, потому что видел: дома я в прямом смысле сходила с ума. А когда я что-то делала, чтобы найти Драко, у меня снова появлялись силы. Вечером мы вернулись совершенно без сил. Джинни приготовила ужин, но есть совсем не хотелось. Сейчас не до еды. Они с Гарри переглянулись, когда я в очередной раз отказалась. — Гермиона, ты должна есть, чтобы были силы. Это уже опасно, — настаивает Гарри. — Немного, хотя бы чуть-чуть. Ты скоро просто свалишься. Его глаза светятся беспокойством. — Меня тошнит от одного вида еды. Я не могу положить в рот ни кусочка. — Давай я сделаю тебе что-то жидкое. Смузи или коктейль. Быстро проглотишь — и всё. — Говорит Джинни. — Не надо. Я выпила восстанавливающее зелье. Джинни молчит, но её глаза мечут молнии. Она тоже на пределе. — Гермиона, ты уже три дня живёшь на этих зельях. Так дальше продолжаться не может. Ты думаешь, Малфой хотел бы видеть тебя такой? Ты думаешь, он был бы рад, узнав, что подставил себя для того, чтобы ты просто умерла с голоду?! Джинни говорит громче, чем обычно. В её голосе нет привычной мягкости — она тоже теряет терпение. И она точно знает, на что давить. Я в гневе. Она не сможет понять меня. Я быстро подхожу к столу, беру первое, что попадается под руку — кусок хлеба — и запихиваю его в рот, быстро запивая молоком. Меня мутит: я слишком долго не ела, и теперь сжавшемуся желудку трудно принять пищу, но я терплю. Поборов тошноту, проглатываю ещё кусок, лишь бы они оставили меня в покое. Лишь бы больше не напоминали о том, что сделал Драко. Это сжигает меня изнутри. Я не произношу ни слова и иду в свою комнату. Сразу ложусь на кровать и принимаю единственную позу, в которой теперь могу спать — поджав колени к груди и сжимая футболку Драко. Через минут десять в дверь стучит Джинни. Как же это достало. Не хочу никого видеть. Она входит и устало присаживается на край кровати. Я не шевелюсь. Может быть, она подумает, что я сплю, и уйдёт? — Гарри снова ушёл, — устало говорит она. — Сказал, что должен сдать отчёты, которые не успел сделать днём. Я по-прежнему молчу. Она что-то хочет сказать — я знаю это. Наверное, опять нравоучения. Мне совершенно не хочется её слушать. — Гермиона, я знаю, что тебе плохо. Я не представляю, что ты чувствуешь. Но ты даже не умываешься, не расчёсываешься, не переодеваешься. Да что уж там — ты почти не ешь и не пьёшь. Она замолкает на какое-то время, а потом я слышу тихий всхлип и настороженно приподнимаюсь. — Мне тоже тяжело, — говорит она сквозь слёзы. — Гарри постоянно пропадает, я одна с малышом. Его даже ночью нет. Я умоляла его быть осторожным, но он всё время ввязывается в опасные облавы и поиски после того, как Пожиратели снова начали убивать. Она всхлипывает всё громче, а я замираю. Я неожиданно понимаю, что ей тоже тяжело. Она ничем не может помочь и вынуждена постоянно ждать одна дома с ребёнком, думая, что он может не вернуться, а на неё могут напасть. Гарри всё время нет рядом. Я неуверенно подсаживаюсь к ней и обнимаю. Невесомо, едва касаясь, но она тут же вцепляется в меня и начинает всхлипывать ещё громче. — Я волнуюсь за вас. За тебя. Пожалуйста, Гермиона. Мы не просим от тебя многого. Просто начни с бытового ухода за собой. Может быть, это даже поможет тебе найти его. Ты же очень умная. Если ты восстановишь силы, возможно, что-то вспомнишь или придумаешь. Джинни неловко вытирает слёзы и отпускает меня. Она всматривается мне в лицо, а я отвожу глаза. Мне сложно начать делать хоть что-то. — Я не могу, Джинни, — тихо шепчу я, едва шевеля губами. — Мне кажется, что… — я перевожу дыхание, — что я предам его, если начну что-то делать для себя. Как будто я его оставляю и забываю. — Гермиона. — Она поправляет мои волосы и поглаживает по руке. — Он наверняка жив. И если ты хочешь помочь ему, начни с себя. Я вздыхаю и молчу. — Начни с простого. Давай расчешем тебе волосы? Это же не сделает ему больно. Зато из твоих волос не придётся в скором времени выстригать колтуны. Я слегка улыбаюсь её шутке. Впервые с того момента, как Драко забрали. И тут же, чувствуя укол совести, прячу улыбку и лишь слегка киваю. Джинни начинает расчёсывать мне волосы. — Спасибо, — шепчу я, а горячие слёзы начинают капать на брюки. Я уже не всхлипываю, не плачу в голос. Последнее время слёзы просто текут из глаз, будто это стало чем-то естественным — постоянно плакать. — И давай сегодня ты ещё выпьешь стакан воды. — Она смотрит на меня умоляюще. — Ты столько плачешь, что у тебя скоро будет обезвоживание. Она приносит стакан воды и наблюдает, как я осушаю его. Я правда очень хотела пить, хотя даже не ощущала этого. — Завтра будет лучше. — Не будет, — бесцветно говорю я, рассматривая руки. — Я придумаю, что мы сделаем с тобой завтра. Вот увидишь, это поможет. — Джинни неуверенно мнётся. — Я ухаживала за мамой, когда Фред погиб. Я знаю, что станет легче. Боль не уйдёт, но станет терпимо. Я замираю и ощущаю сразу несколько эмоций, но самая яркая — страх. — Он не погиб. — Конечно. Но чувствуешь ты себя примерно так, как если бы он погиб, — тише говорит она. — Мне остаться с тобой? — Не надо. Спасибо. Она ободряюще поглаживает мою спину и выходит, а я возвращаюсь в ту же позу, в которой лежала до её прихода. Я долго думаю, перебираю в голове варианты, ищу способы найти Драко, выйти на Пожирателей, пока не проваливаюсь в полудрёму. Полноценно спать у меня не получается, но хотя бы удаётся немного отдохнуть. Мой полусон прерывает пиликание. Что-то противно пищит в комнате. Я морщусь и сажусь в кровати. Что это? Знакомый звук… он идёт из не до конца разобранной сумки, которую я принесла из нашего с Драко дома. Я быстро роюсь в ней и нахожу телефон. Тот самый, который купила себе в последний день. Я замираю. А что если? Что если телефон Драко при нём? Трясущимися руками смотрю на экран и понимаю, что пришло сообщение от сотового оператора. Быстро открываю телефонный справочник — всего один номер. Номер Драко. Дома его телефона точно не было. Мы всё там перевернули вверх дном. Значит, телефон мог быть с ним, когда его забрали. В тот вечер он всё время ходил с ним и восхищался тем, как здорово звонить из любого места, имея при себе средство связи. О, Мерлин, как я могла об этом забыть. Можно ли позвонить? А что если он действительно у него, а рядом кто-то есть? Вдруг я сделаю только хуже? Может быть, стоит спросить Гарри? Но у меня нет сил ждать. Вдруг именно сейчас я нужна Драко, вдруг мой звонок что-то изменит. Я начинаю хаотично ходить по комнате и, не выдержав, отправляю СМС: «Драко, ты жив?» Я замираю, нажав кнопку «Отправить». Проходят минуты, ответа нет. Разочарование смешивается с решимостью. На что я рассчитывала? Что его не обыщут и оставят при нём и телефон, и палочку? Или что он лежит со связанными руками и сможет ответить, если телефон всё же при нём? Я нажимаю кнопку вызова. Сердце скачет галопом, но почти сразу падает вниз, когда я слышу безразличный голос: «Абонент не в сети». Телефон выключен. Это конец. Надежды нет. Я с досадой швыряю телефон на кровать и сажусь, обхватив голову руками. Думай, ну думай же. Может быть, Гарри сможет сделать запрос через Министерство магии в магловские органы и попытаться отследить телефон Драко? Шансы, что он всё ещё при нём, мизерные, но я должна цепляться за любую возможность. Насколько я знаю, отследить телефон напрямую невозможно, но можно хотя бы узнать, в районе какой вышки сигнал улавливался в последний раз. Гарри возвращается только через несколько часов. Он выглядит ужасно уставшим, но у меня нет времени ждать, и я сразу набрасываюсь на него со своей просьбой. — Гарри! Он вздрагивает и удивлённо смотрит на меня. — Гермиона, четыре утра. Ты не спишь? Что случилось? — Гарри, я вспомнила. Мы с Драко купили сотовые телефоны в наш последний день вместе. Ты же можешь через Аврорат сделать запрос в магловские органы, чтобы узнать, где в последний раз был зафиксирован сигнал его телефона? Гарри задумчиво трёт лоб и поджимает губы. — А ты уверена, что телефон был при нём? — Практически на сто процентов. Дома мы его не нашли, а в тот вечер он постоянно носил его с собой. Скорее всего, он был у него в кармане, когда на нас напали. — Я слышал о такой практике, но ты должна понимать, что взаимодействие между магическим и магловским миром в таких вопросах достаточно медленное. — У нас нет времени, Гарри, прошу тебя. — Я… я постараюсь ускорить. — Он буквально валится с ног. — Я завтра же утром отправлю запрос. Сегодня уже не могу — все ещё спят. Но, возможно, это займёт несколько дней. Он медлит и добавляет: — Честно говоря, я думаю, что они избавились от телефона. — Возможно, и нет. Драко даже не знал, зачем он нужен. — Именно поэтому они могли избавиться от него как от чего-то неизвестного. — Он смотрит на меня, а потом добавляет: — Я обязательно определю, где в последний раз был зафиксирован сигнал его телефона. Это хотя бы даст нам направление. — Хорошо, спасибо. Завтра я пойду с тобой, хорошо? — Гермиона, отдохни хотя бы день, я сам… — Нет, — с нажимом говорю я. — Я пойду. Он обессиленно вздыхает. — Ладно. Под мантией. Я киваю. — Спасибо. Иди скорее отдыхай. — Ты тоже отдохни. Он устало улыбается, и, пожелав друг другу спокойной ночи, мы расходимся по комнатам.

***

Проходит несколько дней. Гарри направил запрос через Министерство магии, но ответа пока нет. Я постоянно смотрю на телефон. Он со мной везде. Я снова и снова пытаюсь позвонить на его номер, но он всё ещё недоступен. Отправлять СМС я боюсь — вдруг телефон включат, и они начнут приходить все разом. Я держусь за телефон как за надежду. Такое чувство, будто это мой невидимый мостик к Драко. Я должна ему помочь. Джинни пытается меня приободрить. Я начинаю есть. Понемногу, без удовольствия, но всё же что-то ем. Ради Джинни, Гарри и Драко. Гарри по-прежнему работает без остановки, даже ночью. Днём он постоянно на заданиях, а по ночам ему приходится заполнять отчёты. И ещё я прошу то отвести меня в наш с Драко дом, то умоляю провести ещё раз в поместье Малфоев, где он не может оставить меня одну даже под мантией-невидимкой. Ничего не происходит. Это просто полная безнадёга. Никаких следов Пожирателей, ни одного сигнала, что Драко всё ещё жив. Сегодня вечером я валюсь в кровать, но снова не могу уснуть. Даже зелье не помогает. Я просто лежу и гипнотизирую потолок. Я бы назвала это состояние апатией. Я вижу, как тяжело Джинни: она почти не видит Гарри, лишена общения с семьёй. Гарри прячет их с Джеймсом здесь, но психологически это очень тяжело для неё. Я продолжаю смотреть в потолок, периодически набирая номер Драко, когда слышу звук аппарации. Это Гарри. Я понимаю это сразу — по звуку его шагов, которые направляются в соседнюю комнату. Некоторое время я лежу в тишине, потом слышу, как он с Джинни выходят в коридор и проходят на кухню. Я не хочу слушать их разговор, но Джинни говорит на повышенном тоне, а в доме полная тишина. Я слышу, о чём она говорит, и это причиняет мне боль. — Гарри, а ты не думал, что, возможно, вы не можете найти этого чёртова Малфоя потому, что он сам этого не хочет? — Я не… — пытается начать он. — Ты убиваешься на работе. Ты постоянно ищешь его, Пожирателей, их логово. А что, если он с самого начала всё спланировал? Подумай: он сближается с Гермионой, обеспечивая себе алиби, чтобы сбежать из психушки. Он провёл с ней месяц, а потом чудесным образом исчез. Что, если он просто сбежал со своей женой? Что, если он всё это подстроил? У меня ноги будто приросли к полу. Я не чувствую ничего. Я не верю в это, но маленький червячок сомнения всё же копошится где-то в глубине сознания. — А кровь на стене? — пытается рассуждать логически Гарри. — Да он мог это подстроить. Залечил рану — и всё. А сейчас смеётся над вами, пока вы ищете его. Гарри молчит. — Скажи мне, Гарри, с чего ты взял, что Малфой не имеет к Пожирателям никакого отношения? — Потому что Гермиона была уверена в нём. — А что, если он обманул её! — возмущается она. — Подумай: у него дома находят тёмный артефакт, он пропадает, не оставив ничего после себя, нападения Пожирателей продолжаются, а всё, что осталось у Министерства, — его пустое поместье. А сам он на свободе! Он мог вас всех переиграть. Меня трясёт от злости. Я не выдерживаю и захожу на кухню. Джинни тут же пугается, но её взгляд полон решимости. — Он не обманывал меня, — говорю я твёрдо. — Гермиона, послушай, мужчины, особенно такие, как Малфой, иногда умеют манипулировать… — Нет! — громко кричу я. — Он меня не обманывал! Он рисковал жизнью не один раз из-за меня. — Он мог это подстроить. В больнице был заговор. Что, если он во главе этого заговора? — Да нет же! Он не мог! Джинни молчит, Гарри тоже. Я их не убедила. Я могла бы показать им записки Драко из блокнота, но и тогда они могли бы сказать, что он и его мне подбросил специально. К тому же это слишком личное. — И что, Гарри? Теперь не будешь мне помогать? Он смотрит на меня из-под очков долгим, уставшим взглядом. — Буду. — Джинни потирает виски. — В любом случае, за кого бы ни был Малфой, мы должны его найти. Если он там у них главный — я обязан его поймать, а если он жертва, то спасти. — Джинни, — говорю я уверенно. — Я знаю, что у тебя нет ни одной причины верить Малфою, но у тебя есть миллион причин верить мне. Поверь, его подставили так же, как и меня. Я в этом уверена. Он не мог так поступить. Джинни устало кивает и в поражении уходит в комнату к Джеймсу. — Гарри, иди скорее спать. Через несколько часов тебе снова на работу, — с лёгкой иронией и раздражением говорит она. Я понимаю, почему она так себя ведёт. Она тоже устала. Безумно, безнадёжно устала. Я возвращаюсь в комнату и снова пытаюсь дозвониться до Драко. Ничего. Смотрю на часы — три часа ночи. Вздыхаю и, выпив зелье, пытаюсь хоть немного поспать. Это бред. Драко не мог так поступить. Он не злой, я в этом уверена. Я вспоминаю его слова, его искренние эмоции, как он защищал меня, наш побег. Это невозможно. Он точно не предатель. С этими мыслями я погружаюсь в сон, но спустя какое-то время просыпаюсь от звука СМС. Я сплю настолько чутко, что сразу сажусь в кровати и хватаю телефон. На экране надпись, от которой у меня начинают дрожать руки.

«Контакт: Драко.

Абонент снова в сети».