В аду с тобой

Я чувствую, как к голове прилила кровь. Меня будто ударили. Драко в сети. Но что это может значить? Либо телефон всё это время был у него, и он не имел возможности им воспользоваться, либо телефон каким-то образом оказался у кого-то другого. Я не могу решить, стоит ли мне звонить. И когда? Сейчас или позже? Вдруг из-за моего звонка я подставлю его? Я сижу и смотрю на сообщение, не в силах сделать хоть что-то, но при этом желаю набрать его номер больше всего на свете. Проходит минута, две, десять, когда вдруг мой телефон разрывается пронзительным пиликанием. Я вздрагиваю. Мне звонит Драко. Или кто-то с телефона Драко. У меня начинает бешено колотиться сердце, я облизываю губы и беру трубку. — Алло, — неуверенно произношу я. Рука, которая держит телефон, дрожит. Сначала в трубке слышно только какое-то копошение, и следом мужской голос разрезает тишину. — Ну привет, Грейнджер. — Мужчина явно усмехается. Это не Драко. — Кто ты? — Я должна отключить эмоции. Это может спасти Драко жизнь. — Не узнала? Мы же говорили у тебя дома только неделю назад. Это плохо. Это очень плохо. — Забини? — неуверенно произношу я. Баритон в трубке смеётся. — Ты безнадёжна, как и твой Поттер. — Нотт, — выдыхаю я, уже зная, что это он. — Наконец-то. Как думаешь… — Он начинает говорить, но я не хочу играть по правилам этого психа. — Где Драко? — Мой голос слегка дрожит, когда я произношу его имя. — Драко, — повторяет Нотт, смакуя каждую букву. Его голос не такой, как когда я видела его у нас. Он звучит бесцветно, бесчувственно. — Рядом, конечно. — Он говорит спокойно, размеренно. Как будто у нас много времени, и мы ведём светскую беседу. — Зачем ты звонишь мне? Где Драко? Что тебе нужно? — Я срываюсь. — Столько вопросов и ни одного, подходящего мне. — Усмехается Нотт. — Я не собираюсь играть по твоему сценарию. — У тебя нет выбора, — чётко говорит он. — Драко жив? Где он? Что тебе нужно? — опять повторяю я свои вопросы. Нотт молчит. Я слышу звук палочки, тихое «Силенцио Финита», и тут же тишину в трубке разрезает хриплый, полный боли голос Драко. — Гермиона, вешай трубку! Он конченый псих! Не говори с ним! Он что-то кричит, умоляет. Я слышу, как хрипит его голос, как он шипит от боли после звука удара. — Что, ублюдок, хочешь поговорить со своей сучкой? — усмехается Нотт. Ситуация просто ужасная, но Драко хотя бы жив. Пока что. А цели Нотта непонятны. Он не просит меня прийти куда-то, не требует ничего, не угрожает. — Малфой, — цокает Нотт. — Я предупреждал тебя, что твоя кончина будет очень трагичной. И раз ты не сдох в психушке на глазах у своей грязнокровки, я организую это сейчас. Но я хочу насладиться каждым ебучим моментом твоего конца. — Ты чокнутый мудак, Нотт. Следом опять слышится «Силенцио», и Драко замолкает. У него нет выбора. Ему приходится молчать. — Нотт, пожалуйста, — едва шевеля губами, шепчу я. Смысл его слов медленно доходит до меня. Он хочет убить Драко? Сейчас? И чтобы я слышала это? Невозможно. — Ну что, дорогая, готова попрощаться с самым убогим существом в твоей жизни? — Он медлит, ожидая ответа, а я молчу, сглатывая слёзы. Мне всё еще непонятно, что ему нужно. — Знаешь, зачем я устроил этот спектакль с психушкой? Думаешь, ты просто так там оказалась? Всё ради твоего драгоценного Драко. Мы предложили ему идеальный вариант — умная, красивая, чистокровная, преданная нашим идеалам — Астория. Но вместо того чтобы счастливо жить, это ничтожество годами измывалось над ней и предавало наши идеалы, постоянно нажираясь и говоря о такой, как ты. Это бесило. Ещё в школе ему дали такой шанс показать себя, а он, как тряпка, только жалел себя. Жалкий, мерзкий предатель. Слова Нотта бьют больно, но если таким образом я могу продлить Драко жизнь, я готова его слушать. — Но поскольку мы росли вместе с этим трусом, я решил дать ему последний шанс. Провести эксперимент, так сказать. Я взял его и тебя, поскольку у меня были подозрения, что он всегда неровно дышал к тебе, и поместил в условия, где вы будете вынуждены контактировать. Более того, это я сделал так, что тебе специально надели ослабленный браслет. Не благодари. — Усмехается Нотт, а я лишь молчу. Он продумал всё до мелочей. С самого начала. Он настоящий стратег и психопат. — И я подумал: вдруг Малфой не настолько конченый, вдруг он не станет пачкаться об тебя и предавать всех нас. Но он, ожидаемо, захотел трахнуть тебя уже в первый же день. Вы оба плясали, как мне надо. Я хотел сделать ему как можно больнее, ведь он предал нас из-за трусости и из-за тебя. Я подумал, как будет здорово, если я помогу тебе снять браслет. И как было бы драматично, если бы ты после этого сбежала одна, оставив его. Тогда он почувствовал бы, какого было Астории все эти годы, когда он игнорировал её и нас. Он тихо смеётся. — Но ты тоже удивила меня. Связалась с таким женатым неудачником, как он. Недопожиратель, недогерой, который впустил Воландеморта в школу, с чьей лёгкой руки наступила Вторая магическая война. Наблюдать за вами было интересно. Я решил добавить экшена и внедрил Рика, чтобы он добавил перчинки в ваши отношения. Я подумал, что это подтолкнёт тебя к побегу без него. Я думал, ты умнее. Но, блять, уёбок Блейз вмешался. Оказывается, у них был план побега ещё с прошлого раза. Этого я не предусмотрел, и мне пришлось почти месяц уговаривать Забини привести меня к вам. Ведь именно он был хранителем тайны вашего дома. Ах да, твой муженёк тоже оказался лёгкой добычей — с лёгкостью отнёс тебе тёмный артефакт, от которого у тебя поехала крыша, и ты правда убила тех людей. Своими руками. — Это вызов. Он провоцирует меня. Но это неправда. Я не убивала тех людей по собственной воле. Так же, как Драко. Я молчу. Он тоже. Пауза затягивается. — А теперь, когда Малфой изрядно ослаб и мы вывели достаточно денег, я думаю, пришла пора вам прощаться, голубки. Но не думай, что для тебя всё закончится, Грейнджер. Я позвонил, чтобы Малфой знал, что сначала я прикончу его, а потом доберусь и до тебя, а следом и до его матери. Я хочу, чтобы Малфой умирал с мыслью, что я сделаю с тобой что-то очень ужасное. Я сведу тебя с ума. Ты будешь бояться собственной тени, а потом я приду за тобой. Он снова смеётся. У меня по спине пробегает дрожь. — А теперь я, пожалуй, перейду к самому интересному для меня. «Силенцио финита». Как только он произносит эти слова, я начинаю слышать свистящее дыхание Драко. Нотт бьёт его пару раз. Звуки разрывают мне сердце. — Какой же кайф наконец-то самому бить тебя. Ты не представляешь, как я мечтал об этом, начиная с шестого курса. — Гермиона, — хрипло говорит Драко. — Повесь трубку. Я прошу тебя. — Нет, нет, нет. Твоя грязная сучка не повесит трубку. Она хочет услышать твой последний вздох. Ладно, не буду слишком жестоким. Становись на колени. — Я слышу шорох, который свидетельствует о том, что Драко поставили на колени. Я всхлипываю. — На, мудила. Можешь поболтать с ней в последний раз. Всё-таки ты был мне другом когда-то, — с издёвкой добавляет Нотт. — Гермиона, — шепчет Драко. Его голос так близко, он прямо у моего уха. Но как же он слаб. — Я здесь. — Слёзы текут, но я стараюсь хотя бы не всхлипывать. — Ты в порядке? Я сквозь слёзы выдавливаю лёгкое «угу» и киваю головой, как будто он может увидеть это. Делаю глубокий вдох. Я понимаю, что его сейчас убьют. Я понимаю, что это наш последний разговор. — Как ты? — Бывало лучше. — После паузы он добавляет: — Помнишь, мы говорили про Австралию? Я замираю. Конечно, помню. — Да. — Поедем туда вместе? Он даже сейчас делает вид, что всё нормально. Я не отвечаю, поэтому Драко добавляет: — Как насчёт следующей пятницы? Встретимся в аэропорту? — Я ясно слышу, как Нотт на заднем фоне громко усмехается. — Да. — Я медлю. — Драко, обязательно приходи, — шепчу я. — Я буду ждать. — Гермиона. Но если вдруг я не смогу прийти, езжай одна. Они будут рады тебя видеть. Я всхлипываю. Он молчит. — Драко, приходи, пожалуйста. Слышишь? — Я… — начинает он, но на том конце неожиданно становится тихо. — Драко? Драко! Нотт снова наложил «Силенцио». — Нотт, пожалуйста! Я сделаю всё, что ты скажешь. Не убивай его. Но он беспощаден. Я слышу, как Нотт взмахивает палочкой, как он произносит режущее заклинание несколько раз, и следом — звук падающего тела. Я просто замираю. — Мне надоело слушать ваш слащавый бред. — Он взмахивает палочкой, произносит «Силенцио Финита», и в трубке тут же слышится тяжёлое дыхание, хрипы, стоны. Это Драко. Он умирает. Звук его дыхания звучит прямо у моего уха, как будто Нотт оставил трубку рядом с ним. — Можешь насладиться его последними хрипами. Я скоро приду и за тобой. До встречи. Я слышу звук удаляющихся шагов. — Драко! Где ты? Скажи, прошу. Я приду. Я помогу. — Я зову его бесконечное количество раз, понимая, что он не ответит. Я плачу. Сердце разрывается от боли и бессилия, а к горлу подступает рвотный позыв. Звук аппарации выводит меня из ступора. Это Гарри. — Гарри. — Я буквально вываливаюсь на него из комнаты, суя ему телефон. — Это Драко. Его убили. — Я плачу и говорю неразборчиво. Гарри ничего не понимает. — Успокойся, Гермиона. Что произошло? Я пытаюсь слушать дыхание Драко и параллельно всё объяснить Гарри, но истерика накатывает, как огромная волна, когда дыхание в трубке становится более поверхностным. Мы теряем время, а Драко теряет кровь. — Гермиона. Я пока что ничего не понимаю, но меня срочно вызвали в Министерство ранним утром. Телефон Малфоя включился, и магглы смогли отследить его. Это приводит в чувство. — Что? — Да. Что с Малфоем? Он в опасности? Я киваю. — Это Нотт. Он мстит Малфою за то, что тот отверг идеологию Пожирателей и Асторию. — Надо выдвигаться. Дай трубку. — Гарри вырывает аппарат. — Малфой? — Но в трубке слышится только угасающее дыхание Драко, пока не наступает полная тишина. — Нет! — Для меня это хуже психушки. Из комнаты высовывается заспанная Джинни с Джеймсом на руках. — Что происходит? — Нам надо спешить. Надо спасти его. — Куда? — Джинни, мы потом тебе всё объясним. Гермиона, бери палочку. — Ну уж нет! — Джинни неожиданно топает ногой и кричит. — Гарри Джеймс Поттер, куда вы идёте? — Мы нашли место, где держат Малфоя. Он, возможно, при смерти. — Гарри настороженно косится на меня на последней фразе. — Я иду с вами, — твёрдо говорит она. — Что? — Не надо, Джинни. Как же Джеймс? — Я сейчас же аппарирую к маме. Она присмотрит. — У нас нет времени. — Да мы дольше болтаем. Вам нужна моя помощь. Я, между прочим, неплохо разбираюсь в целительстве. Гарри нехотя кивает, и Джинни аппарирует и практически тут же возвращается уже готовая. Гарри отправляет патронуса в аврорат для подкрепления. Но поскольку сейчас пять утра — там почти никого нет. Возможно, нам придётся ждать подмоги. Мы берёмся за руки и аппарируем, оказавшись где-то в лесной местности. Вокруг редкие деревья, мрачно и темно. Раннее утро. — Где мы? — Где-то на севере Англии. — Гарри указывает куда-то вбок. — Судя по данным сотового оператора, телефон Малфоя включился где-то в этой местности, но точных данных не было, поэтому я проверил местность, и, поскольку тут только лес, похоже, его держат в том доме, который числится как заброшенный уже больше десяти лет. Я оборачиваюсь. За спиной у меня трёхэтажный коттедж, стоящий прямо посреди леса. Выглядит дом достаточно ветхим и как будто в нём действительно никто давно не живёт. Наличие людей внутри выдаёт только бледное свечение в окнах. — Мы не могли аппарировать ближе. Там антиаппарационные чары. Я проверил. Нужно двигаться быстрее. До дома где-то один километр. Мы начинаем быстро пробираться через лес и оказываемся на лесной тропинке. Я дрожу, при этом в голове гудит пульс сердца. Я пытаюсь связно рассказать Гарри и Джинни, что именно случилось. Гарри смотрит сочувственно, а Джинни — с подозрением. Она думает, что это может быть ловушка, но всё равно идёт с нами. — Я думаю, что это временное убежище для содержания Малфоя. Не похоже, что это их основное логово, — быстро говорит Гарри, когда мы подходим совсем близко. — Слишком мало охранных чар, слишком легко найти дом. Он даже не скрыт от магглов. Оказавшись у дома, мы накладываем заклинание обнаружения, чтобы понять, сколько людей в здании, хотя мне хочется немедленно ворваться внутрь и наказать их всех. Я буквально чувствую, как по венам пульсирует магия, готовая вырваться безумным потоком энергии наружу. Должно быть, сила моих заклинаний сейчас будет невероятной. В доме находится три человека. И я очень надеюсь, что один из них — всё ещё живой Драко. Такое количество людей нам по силам, даже если они все Пожиратели, поэтому Гарри командует, чтобы мы приготовились зайти внутрь. Он практически бесшумно открывает дверь. Я бы предпочла разнести вход мощной бомбардой, но логически понимаю, что, возможно, Драко ещё жив и находится где-то поблизости, а разрушенная стена точно не поможет его состоянию. Мы прокрадываемся внутрь, и практически сразу у двери Джинни точным движением палочки обезвреживает какого-то мужчину. Он в маске, и я не знаю, кто он. Да мне пока что это и не важно. Первый этаж оказывается чист. Мы практически бесшумно поднимаемся по лестнице на второй этаж, когда прямо рядом со мной прилетает заклинание. Джинни ловко отталкивает меня, а я выставляю «Протего» на нас двоих. Сверху слышится гогот Нотта. — А ты быстро, Грейнджер. Как вы нашли нас? — злобно говорит он. — Маггловскими способами, — сквозь зубы цежу я. Я готова убить его, если он сделал что-то необратимое с Драко. — Ты опоздала. Он мёртв. Сначала я замираю, но потом быстро привожу себя в чувство, ведь Нотт — искусный манипулятор и лжец. Я не поверю, что Драко умер, пока не увижу его. — Ты мразь! — зло выкрикиваю я, блокируя очередное заклинание. Пальцы крепко сжимают липкую палочку в руках. Гарри перебрасывается с ним заклинаниями, но у нас нет времени. Нотт наверняка вызвал подмогу. Я вырываюсь из хватки Джинни, которая схватила меня за руку, предостерегая от опрометчивых поступков, и несусь прямо к Нотту по лестнице, блокируя его заклинания самым мощным «Протего», которое я когда-либо выставляла. Сейчас моя магия сильна как никогда, и я это чувствую. Меня охватывает невероятная злость, когда я встречаюсь с ним взглядом. Этот ублюдок и правда усмехается. Его лицо искажено злостью, завистью, презрением. Я выкидываю палочку и шлю в него целый ряд известных мне боевых заклинаний, но он ловко блокирует их, продолжая ухмыляться, как будто ему это ничего не стоит, как будто он всесилен. Я злюсь всё больше, отчего мои заклинания приобретают более агрессивный и мощный характер. Мои волосы растрёпаны и прилипают к вспотевшему лицу. Я готова разорвать Нотта на куски, если потребуется. Гарри пробивается через шквал наших заклинаний к нам, но одно из заклинаний Нотта ударяет в потолок, и проход к нам перекрывает его обрушившаяся часть. — Гермиона! Держись, я сейчас. Я слышу, как Гарри и Джинни с помощью магии пытаются убрать преграду. Но сейчас я сосредоточена только на этом мерзком олицетворении режима Воландеморта. Он издевался над нами, как над подопытными крысами, поместив нас в эту лечебницу и играя с нами, как с марионетками. Злость приливает, я выкидываю очередное заклинание, отчего Нотт слегка пошатывается, блокируя его. — Теперь мы один на один, грязнокровка. Ты, кстати, можешь попробовать более сильные заклинания. «Авада» неплоха, кстати. Он продолжает издеваться, когда я понимаю, что могу сделать то же, что случилось с Гарри минуту назад. Я могу не целиться в Нотта, а обвалить на него что-то, отвлекая его внимание. Я быстро направляю палочку на стоящую рядом тумбу и моментально поднимаю её с помощью магии и кидаю в его сторону. Он этого не ожидает. Нотт всё время не учитывает маггловские методы. И это его главная ошибка. Он валится набок под весом тумбочки, и я быстро бросаю в него «Петрификус Тоталус», а потом надёжно связываю путами. У меня нет времени помогать Гарри и Джинни расчистить проход. — Я его обезоружила! Пошла искать Драко. — Нет, подожди нас. Мы почти расчистили проход. Там может быть кто-то ещё, — вопят Гарри и Джинни, но я их не слышу. Я пробегаю по всем комнатам, но нигде нет Драко. Где он? На третьем этаже тоже пусто. Но ведь его телефон был точно здесь. Я возвращаюсь к завалу, который почти расчищен, и в образовавшуюся дыру пролезает Гарри. — Лезь обратно. Драко здесь нет, — отрешённо говорю я, но взгляд Джинни говорит мне о том, что она что-то поняла. — Он в подвале, — шепчет она. Точно. Я настолько растеряна, что не подумала об этом. Мы спускаемся в тёмный сырой подвал, и тут пахнет просто ужасно. Воздух спёрт, сырость, а запах крови и боли буквально витают в воздухе. Даже лучик света не пробивается сюда. Мы используем палочки, чтобы осветить себе путь. — Драко, — тихо зову я, прислушиваясь к каждому шороху, а потом дохожу до последней ступеньки и вскрикиваю. Он лежит у стены. Драко бледен, а вокруг кровь. Много крови. Его кофта, в которой он был в тот день, когда на нас напали, — тоже вся в крови. Я бросаюсь к нему и пытаюсь докричаться до него, не касаясь тела. Я не могу понять, в каком он состоянии, а руки дрожат, чтобы наложить диагностическое заклинание. Должно быть, Джинни проводит диагностику, пока я пытаюсь привести его в сознание, даже не понимая, жив он или мёртв, потому что она произносит еле слышно: — Он жив, но очень слаб. Режущие раны. Задета артерия. — Я только теперь замечаю, что подвал освещает диаграмма состояния здоровья Драко, которая буквально горит красным. — Мы не можем его аппарировать. Он точно умрёт. Надо либо доставить сюда целителей, либо перенести его к ним. — Мы можем донести его до точки аппарации, и оттуда кто-то из нас быстро приведёт помощь. — Но в таком состоянии его нельзя левитировать. Это может навредить ему, ведь у него множественные открытые раны, а при левитации тело не зафиксировано. К тому же у него могут быть скрытые повреждения, переломы. Нужны носилки, — Джинни говорит как настоящий целитель. — Тогда организуем носилки. — Гарри действует решительно и тут же вместе с Джинни начинает рыскать по подвалу в поисках чего-то подходящего, а я не могу оторвать взгляд от безжизненного лица Драко и особенно от его синих губ. Я зову его, наверное, сотню раз, когда он слабо стонет и слегка разлепляет глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, а потом шепчет: — Гермиона. — Он пытается приподнять руку, которая явно его не слушается. О, Мерлин. Он жив. — Я… не хочу… умирать. — Ты не умрёшь. Мы тебя обязательно спасём. — Я глажу его по волосам, а его фраза проносится по моему телу электрическим током. Я говорю сама себе: «Так делай хоть что-то, чтобы он не умер». Это как будто пощёчина. Всё это время он боялся за свою жизнь, но всё равно выбирал мою безопасность. Я должна спасти его. Руки трясутся, но я разрываю магией его кофту и вижу его грудь, которая испещрена порезами. Многие неглубокие, но один, в области живота, выделяется глубиной. Из него сочится кровь. У меня нет бадьяна, но я ведь всё ещё помню маггловские методы, поэтому, разрывая его кофту на клочки, перевязываю все особо глубокие порезы, пытаясь остановить кровотечение. Когда я затягиваю очередную ленту ткани на ране, он стонет и опять слегка разлепляет глаза. У него бред, он горит. — Ты пришла. — Он пытается улыбнуться. — Воды... Пить. — Его губы синеют ещё сильнее. Это очень плохо. — Сейчас, сейчас, — шепчу я. — Мы смастерили носилки из двери, — вдруг появляются рядом Гарри и Джинни. — Надо зафиксировать его тело сверху и левитировать его, чтобы не навредить ещё больше. — Гарри, он хочет пить. Дай скорее воды. Гарри хватает какую-то посуду и шепчет «Агуаменти». Я подношу стакан к губам Драко, и он делает глоток, а потом снова теряет сознание. — У него очень синие губы. Он на грани, Гермиона, — тревожно говорит Джинни, не договаривая, что он на грани жизни и смерти. Он отключается и, кажется, совсем перестаёт дышать, а его тело начинает холодеть, но при этом сердце всё ещё бьётся — это чётко видно на диагностическом заклинании, которое всё время мерцает рядом. Мы стараемся не навредить ему, когда фиксируем его тело магическими путами на двери и начинаем левитировать его к месту, куда недавно аппарировали. Нам приходится меняться, потому что левитировать по такой местности, да ещё и на расстояние километра, достаточно тяжело. Драко периодически приходит в себя и зовёт меня. Ещё раз просит воды, а потом окончательно теряет сознание. Мои повязки пропитываются кровью. Никто не говорит ни слова. Счёт идёт на минуты, а может быть, даже на секунды. Мне кажется, что я не дышу всё это время, пока наконец-то мы не добираемся до нужного места и Джинни не приводит к нам целителей. Они оттесняют меня и не дают быть рядом. Джинни обнимает меня. Гарри ободряюще кладёт руку мне на плечо. Последнее, что я слышу перед тем, как аппарировать в больницу святого Мунго за Драко, — это тревожный шёпот одного из целителей: — Не уверен, что мы сможем его спасти. И это выбивает воздух у меня из груди сильнее, чем знакомый толчок аппарации.