В аду с тобой

Утром мы завтракаем с Гарри и Джинни. Я проспала очень долго и крепко и чувствую себя бодро в первый раз за последнее время. — Сегодня встреча с твоей защитой в 11, — говорит Гарри, начиная собираться в Аврорат. — Мы договорились встретиться в Косой аллее, чтобы тебе не пришлось идти в Министерство. — Он слегка запинается и поправляет очки. — Я подумал, что тебе не хотелось бы туда возвращаться. Я доедаю вкусную яичницу с беконом и киваю. — Это определённо отличная идея. Тогда сегодня встречусь с ними. Когда суд, кстати, напомни? Мы собираем посуду после завтрака и переносим её в раковину, где зачарованная щётка уже принялась за работу. — На следующей неделе. Малфоя пока не вызывают в связи с его состоянием. С Ноттом я уже основательно пообщался. Думаю, что никаких сомнений у суда по поводу вашей невиновности не возникнет. Лейтера, кстати, я тоже основательно допросил ещё тогда. Чувствую, что в итоге они оба сами окажутся в лечебнице. Нотт — настоящий псих. Его нужно изолировать. Я сглатываю. — Гарри, а если его закроют, то навсегда? — Это правда волнует меня. Такой психопат обычно фиксируется на жертве, а я не хочу больше жить в страхе. Даже если его посадят, он может сбежать. Мы же с Драко смогли. — Навсегда, конечно. Он пытался возродить всё это. Убил людей, устроил настоящий заговор. Мои губы начинают дрожать, и я произношу страшную для себя вещь: — Я жалею, что поцелуй дементора запретили. Если бы Нотта казнили, я бы чувствовала себя в большей безопасности. Гарри и Джинни молча смотрят на меня. — Я знаю, что это звучит ужасно, но его голос, который шепчет мне в телефон, что доберётся до меня, мне постоянно мерещится. — Я позабочусь, чтобы с него не спускали глаз, — Гарри кладёт руку на мою. Я киваю. Знаю, что он сделает всё возможное, но всё равно мне не по себе. — У меня есть просьба, — аккуратно начинаю я. — Можешь организовать мне встречу с Ноттом? Гарри выглядит поражённым. Только что я желала Нотту смерти, а теперь хочу с ним встретиться. Он не может понять этого. — Гермиона, это очень сложно… и опасно. Я не уверен, что… Зачем тебе это? — Я хочу понять, зачем он это сделал. Хочу поговорить с ним на равных, а не по телефону, когда у него в заложниках Драко. Хочу посмотреть ему в глаза. — Он под усиленной охраной. К нему никого не пускают. Но поверь, он далёк от адекватности. Не стоит искать большой смысл в его действиях. Психиатр сказал, что он не в себе. Иногда он несёт полный бред. Иногда кажется, что у него в голове продуманный до мелочей план. Есть признаки шизофрении и других психических расстройств. Он якобы слышит голос Волдеморта. Я немного медлю, но решаю надавить. — Если всё же получится, я буду тебе очень признательна. Атмосфера на кухне немного накаляется, когда Джинни наконец предлагает: — Может, кофе? — Мне нужно быть в Министерстве через 20 минут. — Гарри чмокает Джинни в губы. — Сходите в кафе, попейте кофе, развейтесь. Гермиона, где встретимся в 11? — Думаю, в Мунго. Я должна заглянуть к Драко. — Отлично. Тогда воспользуюсь каминной сетью. По поводу Нотта ничего не обещаю, но попробую. Гарри прощается и аппарирует. — Ну что, по последней кружочке? — улыбается Джинни, пока мы раскладываем помытую посуду. Утро сегодня морозное, но приятное. Солнечные лучи золотят мои волосы и переливаются на асфальте и льду. Мы пьём кофе в том же кафе, где обедали вчера. Запах бодрящего напитка витает в воздухе, а наши разговоры снова становятся непринуждёнными. Оказавшись в Святом Мунго, я решаю, что сначала должна посетить целителя, прежде чем искать встречи с Драко. Я стучусь и захожу к нему в кабинет, который разительно отличается от кабинета Лейтера. В комнате уютно, на стенах висят волшебные картины, тихо тикают часы. — Как отдохнули? — откладывая какие-то бумаги, спрашивает целитель. — Отлично. Сегодня к 11 вместе с Гарри Поттером мы должны подготовиться к суду. Поэтому я опять буду отсутствовать. — Гермиона, — целитель смотрит серьёзно и уверенно. — Вы не должны отпрашиваться или оправдываться. Это не ваше рабочее место. И должен вам сказать, что мистер Малфой отлично справляется. Он провёл в библиотеке почти весь вечер, а потом попросил предоставить ему небольшой набор для приготовления зелий. Он сварил бодроперцовую настойку. Причём очень качественную. У него невероятные способности к зельям. Я чувствую, как всё внутри расцветает. Он справится, конечно же справится. Это живёт в нём и не может быть по-другому. — Более ранние версии не появлялись? — Думаю, при такой концентрации и вовлечённости в процесс он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы не допустить раскола магии. Чтобы переключить сознание, нужно что-то очень сильное, вызывающее сильные эмоции, чаще негативные. — Вроде Нотта, — констатирую я. — Именно. Человек, который был другом, а потом годами обманывал, использовал, пытал неделю — это невероятно сильный триггер. Думаю, если он даже просто вспомнит о нём, то сразу переключится. Я киваю. — Хорошо. Я загляну к нему ненадолго. — Пожалуйста. Он в комнате отдыха. Готовит какие-то очередные зелья. — Улыбается целитель, и эта улыбка напоминает мне своей наивностью улыбку Дамблдора. — Вы будете удивлены. Когда он готовит зелья, он выглядит… — Полностью вовлечённым в процесс, — я улыбаюсь. — Я знаю. Я направляюсь в комнату отдыха. Ощущаю слабость в ногах и небольшой страх, как трусиха. Уже подходя достаточно близко, я чувствую характерный запах зелий и слышу звук кипящего котла. Слегка толкаю дверь и вижу его — с растрёпанными волосами. Он без палочки. Конечно же. Всё делает голыми руками: режет, крошит, сушит, мешает, нюхает. Это завораживает, хотя я видела миллион раз, как он варил мне бодроперцовую настойку, обезболивающее зелье и тому подобные — с точностью отмеряя все ингредиенты. Их рецепты были у него в голове с точной граммовкой. Он знал все самые сложные рецепты наизусть. Более того, он часто экспериментировал и соединял зелья, делился со мной своими наблюдениями. Сейчас его действия не выглядят такими точными и отточенными, как обычно, но я вижу всепоглощающий интерес в его глазах и движениях. Он полностью поглощён процессом и даже не замечает моего прихода. Драко читает книгу, что-то шепчет губами, записывает в свою тетрадь. Когда он нарезает какой-то ингредиент и закидывает его в котёл, чёлка мешает ему, свесившись на глаза. Его волосы сильно отросли, и мне снова хочется убрать эти непослушные пряди. Драко сам делает это, пытаясь смахнуть волосы предплечьем. Вокруг снуют другие пациенты, но каждый занят своим делом. Никто не обращает внимания на него. Вот из котла начинает идти пар, и он быстро хватает крышку через полотенце и скидывает её, начиная помешивать какое-то зелье. Пар валит прямо ему в лицо, распространяясь над столом причудливым рисунком тумана. Драко нюхает, удовлетворённо кивает и снова что-то записывает. Его одежда испачкалась, но, похоже, его это не особо волнует. Какое-то время я наблюдаю за процессом, не окликая его, пока он наконец сам не чувствует на себе мой взгляд и не вскидывает на меня глаза. Он смотрит долго, глубоко, а потом слегка улыбается и подзывает меня к себе рукой. Я медленно подхожу. — Грейнджер, это реально работает, — выдыхает он, разводя руками над столом. Он начинает быстро, увлечённо рассказывать о том, как начал читать, а потом сразу же захотел сварить хоть что-то. Ведь он не занимался этим со времён Хогвартса. Он попросил ингредиенты, и ему предоставили этот небольшой стол для приготовления зелий. Драко понравилось, что нужно чётко следовать инструкции — и ты получишь нужный результат. Он перечитал свои записи и знал, что сможет, ведь уже один раз смог. — Знаешь, что было круче всего? Я мотаю головой. — Круче всего было, когда мою бодроперцовую настойку попробовал целитель и сказал, что она потрясающе точная. Что он может заказать у меня целую партию, когда я выпишусь из больницы. Я… чёрт, это невероятное чувство, когда что-то получается отлично. Он бросает на меня нерешительный взгляд. — Я сделал это тебе. — Он протягивает два флакончика. — Это экстракт бадьяна и настойка растопырника. Я забираю зелья и рассматриваю красиво мерцающие жидкости. — Я знаю, что их легко можно достать где угодно. И что, наверное, ты носишь такие с собой. Но эти от меня. На всякий случай. Я улыбаюсь. — Спасибо. А что ты готовишь сейчас? — Я просто готовлю все зелья подряд из книги. Ну, по крайней мере те, которые могу приготовить в рамках этой лаборатории. — Можешь сделать перерыв? — Эм, мне нужно доварить это. — Он кивает в сторону котла. — А что? — Хотела позвать тебя выпить чаю. Ты завтракал? — Да. — Он указывает на пустую чашку и тарелку на столе. — Ты завтракал прямо здесь? — Не мог оторваться от зелий. — Он пожимает плечами. — Они очень отвлекают от всего. Я хочу узнать про свой бизнес. Мне очень интересно, как сейчас идут дела, пока я здесь. Может, я что-то могу сделать, чтобы… Я знаю, что я плохая актриса. И сейчас не исключение. Поэтому моя улыбка меркнет. Его бизнес разорён, и хотя настоящая версия Драко вполне оптимистично сказала, что сделает всё заново, этот Драко — как бомба замедленного действия, и я не уверена, что новости о банкротстве пройдут бесследно. — Что-то не так? — Ну конечно же он заметил. — Ты как-то резко стала грустной. — Да нет. Просто устала. — Я снова улыбаюсь. — Тогда я подожду, пока ты закончишь. Не буду мешать. Через сколько встретимся в столовой? — Давай через полчаса. Я бросаю быстрый взгляд на часы. — В 11 за мной зайдёт Гарри. Мы хотим подготовиться к суду. — К какому суду? — Он хмурит брови, его руки напряжённо сжимают банку с какими-то высушенными цветами. Точно. Он же не знает. — Эм… я не могу тебе сказать. Это слишком для тебя сейчас. Он продолжает тревожно смотреть на меня. — У тебя какие-то проблемы? Если бы только у меня. Он даже не представляет, насколько серьёзные у нас были проблемы. — Да, но это не критично. Скоро суд, и всё будет хорошо. — Может, я могу чем-то помочь? — Нет, всё отлично. — Хорошо. — Хорошо. Тогда встретимся через полчаса. Он кивает и снова погружается в процесс. Причём моментально, без запинки. Через полчаса мы пьём чай в столовой. Сейчас Драко уже не тот, что вчера. Не уверена, что изменения должны происходить так быстро, но, в конце концов, он уже проходил через это, поэтому, наверное, сейчас процесс протекает быстрее. — Чем вчера занималась? — буднично спрашивает он. — Я разбиралась с накопившимися делами. Встречалась с Гарри и Джинни. Мы отлично провели время. Он кивает, делает большой глоток чая и ставит чашку обратно на стол. — Это необычно. Пить чай с тобой, разговаривать нормально, заниматься чем-то полезным. Необычно… и я давно не чувствовал себя таким… целым… Драко смотрит в кружку и крутит её в пальцах на столе. — Как думаешь, когда я уйду, я буду помнить всё это? — вдруг спрашивает грустно он. — В каком смысле? — Когда эта моя версия уйдёт или переключится, не знаю, как правильно сказать… когда я снова стану собой, я буду помнить то, что сейчас происходит? Я молчу, смотря на его руки, которые крутят кружку. Достаточно долго, чтобы он начал ёрзать на стуле. — Я не знаю, — наконец выдыхаю я. По идее дальше я должна спросить, почему это беспокоит его, но я знаю ответ. И поэтому молчу. Он говорит сам. — Я не хочу забывать. Я хочу стать частью него, то есть себя. Это же тоже глава моей жизни. Пусть и повторяющаяся. Он замолкает. Я знаю, почему он так чувствует. — То, как я ощущаю себя сейчас, моя память, то, что происходит со мной, как я общаюсь с тобой, наш поцелуй… Для меня в 25 этого всего не будет существовать, а для меня сейчас — это всё существует, и это разрывает мне мозг. Он молчит ещё какое-то время. — Ты когда-нибудь думала, что полную потерю памяти можно приравнять к смерти? Ведь ты теряешь себя вместе с воспоминаниями. Теряешь свою идентичность. Я не хочу терять эти воспоминания, — выдыхает он. Этот разговор такой откровенный, такой душевывертывающий. Он думает, что, потеряв воспоминания об этих нескольких днях, он потеряет что-то важное, фактически умрёт эта его личность. И это правда — отчасти. — Я знаю, почему тебя это беспокоит. Меня бы тоже это волновало. — Я неуверенно беру его руку, которая всё ещё заключена вокруг чашки. — У всех процесс излечения проходит по-разному. Но даже если ты потеряешь эти воспоминания, я обещаю, что смогу показать их тебе в омуте памяти. Он улыбается уголком губ, а потом мотает головой, чтобы отбросить эту надоедливую чёлку с глаз. — Можно попросить тебя кое о чём? — Его взгляд быстро мечется к часам. — До 11 двадцать минут. Я бы хотел побыть с тобой наедине. Я озадаченно смотрю на него. Он же не имеет в виду ничего интимного? — Я имел в виду просто побыть вместе в моей палате. Просто побыть рядом, наедине. Если ты не против. Я, конечно, не против, но чем это закончится — кто знает. — Сейчас мало времени, Драко, — тушуюсь я, боясь подпустить его ближе. Я боюсь сорваться. У меня в голове полная путаница. — Давай вечером? — Ты останешься на ночь? — удивлённо вскидывает брови он. — Нет, — тут же восклицаю я. — Но мы могли бы провести время вместе, а потом я уйду. — А если к вечеру я буду уже не я? Он нервничает, и это заметно, потому что… Я замираю. Он начинает ковырять тот самый палец. Я уже забыла, как он делал это в психушке, когда сильно нервничал. Всё время тянулся к заусенцу на большом пальце, раздирая его до крови. И сейчас он делает то же самое. Начинает яростно ковырять палец. Я успокаивающе касаюсь пальцами его руки и поглаживаю, чтобы он расслабился. — Целитель сказал, что при таком уровне концентрации на зельях ты не переключишься. Продолжай так же, и ты дождёшься меня. Он кивает и наконец сжимает мою руку в ответ. — До вечера, — коротко бросает он и уходит первым. Этот разговор был слишком философским. Он боится исчезнуть, хотя по сути является частью двадцатипятилетнего Драко Малфоя. Он хочет жить с этими воспоминаниями, а не без них. Это просто разрывает меня на части — осознание того, что каждая его версия как отдельный человек, который хочет остаться живым. Не забывать. Я неторопливо допиваю чай, оглядывая людей вокруг. Через двадцать минут я встречаю Гарри. Он выглядит уставшим. Лицо осунулось. — Ты ел вообще? — Не успел, — улыбается он. Я протягиваю ему булочку и сок — взяла специально для него. Так и знала, что он пожертвует обедом. Он всегда так делает, когда знает, что должен кому-то помочь. — Ты скоро свалишься. Не забывай заботиться о себе. Он с удовольствием съедает булку и залпом выпивает сок. — Спасибо. Пойдём? Встреча с защитой проходит отлично. Честно говоря, я даже чувствую себя лишней, поняв, что Гарри и Джинни основательно подготовились и провели отличные переговоры с моими представителями. Все доказательства моей и Драко непричастности строго структурированы, и они готовы представить их в суде. А доказательств хоть отбавляй. Одни показания Нотта, Лейтера и Рика под сывороткой правды уже полностью исключают мою причастность. На найденном в квартире Драко тёмном артефакте в итоге удалось обнаружить магический след Нотта, а Рон расскажет, как его обманом заставили передать мне артефакт. Плюс показания медсестёр из психбольницы о постоянных избиениях и издевательствах над нами. Попытка изнасилования. Попытка Мэй убить меня в туалете. Если всё это правильно предъявить в суде, то победа нам обеспечена. Представители прямо говорят мне, что по сути нас уже признали невиновными, и именно поэтому наши передвижения никак не ограничены. Я выдыхаю с облегчением, когда мы заканчиваем встречу. Скоро этот кошмар закончится. Хотя бы частично. — Гермиона, — неуверенно окликает меня Гарри. — Насчёт Нотта. Я не могу организовать тебе официальную встречу. Но если тебе это правда так нужно, я могу провести тебя под мантией, как раньше. Я замираю. Это риск, но я хочу. Мне нужно вернуть контроль, понять мотивацию. Я коротко киваю. — Когда? — Как насчёт завтра? В обед будет пересменка, и будет легко провести тебя. Только он в Азкабане. В психбольнице при Азкабане. С тобой всё будет хорошо, если ты снова окажешься там? Я отхожу на шаг. В больнице? Я думала, его содержат где-нибудь в Министерстве и допрашивают. — Его допросы закончились. Поэтому пока что его отправили на лечение. До суда. Он сидит в охраняемом магией изоляторе. Мы можем попасть туда, но ты будешь в порядке? — Не уверена, — говорю я правду. — Но можно попробовать. Мы молча идём по улице. Гарри рассматривает витрину с мётлами, а я смотрю на магазинчик с животными. На улице холодно, и мороз колет мне щёки. У меня в голове крутится вопрос, который я давно хотела задать Гарри, но боялась. Сделав глубокий вдох, я решаюсь: — А что с Асторией и сколько вообще Пожирателей на свободе? Гарри останавливается. Его глаза становятся тревожными. — Астория где-то прячется. Причём Нотт не идиот, он обезопасил её. В его воспоминаниях нет ничего о её местоположении. Видимо, это было сделано через третьих лиц. Насчёт Пожирателей — точных данных нет. Но они затихли. Не высовываются. Нападения прекратились. Скажу честно, я не думаю, что Пожиратели когда-нибудь исчезнут вообще. Всегда найдётся кто-то вроде Нотта. С искалеченной психикой и искажённым пониманием добра и зла. Я киваю несколько раз и сглатываю. Можно ли считать ответ Гарри тем, что мы никогда не будем в безопасности? Вскоре ему нужно вернуться в Министерство. Я смотрю на часы. Уже шесть вечера. Я могу успеть на ужин в Мунго. В больнице я нахожу Малфоя всё там же и за тем же занятием. Только флакончиков с зельями стало намного больше. На столе стоит обувная коробка, наполненная склянками. Он решил пополнить месячные запасы Мунго? Драко вскидывает на меня взгляд. Он вспотел, постоянно работая над котлом. На лбу видны капельки пота. Волосы выглядят грязными. Но при этом Драко улыбается мне, и его улыбка победная, счастливая. Он устал, но доволен собой. Он принимает душ, и мы ужинаем, болтая почти нормально, как раньше. Потом выбираем книги в библиотеке и устраиваемся в его палате: я на диване, а он на кровати. Как будто всё как раньше, когда мы проводили так время вместе. Только сейчас он явно не хочет находиться так далеко от меня. Мы сидим отдельно друг от друга, и я понимаю, что он то и дело бросает взгляды в мою сторону. Я не выдерживаю и улыбаюсь. — Ты что-то хочешь спросить? Ты пялишься. Это похоже на разговор в комнате отдыха в психушке, когда я периодически пялилась на него, а он поддевал меня. — Просто хочется быть ближе к тебе, — пожимает он плечами. — Но ты ведь не подпустишь? — без особой надежды спрашивает он. — Не стоит, Драко. Ты не в том состоянии. — Да, потому что я — это не я, — бормочет он слегка обиженно. Он расстроен. Мы читаем книги ещё какое-то время, пока он не начинает клевать носом от усталости. — Ты, кажется, сейчас уснёшь, — прерываю тишину я. — Нет, — пытается бодриться он. — Я не засыпаю. Всё хорошо. Но его взгляд усталый. Он хочет спать. Ужасно хочет, я вижу. — Драко, ложись. — Я не буду спать. Завтра ты опять уйдёшь. Я же не знаю, сколько мне ещё осталось быть таким, как сейчас. — Это не повод не спать. Он встряхивает головой и слегка бьёт себя по щекам, пытаясь взбодриться. — Не буду спать. Я хихикаю. — Ты говоришь как твоя двенадцатилетняя версия, которая решила ночью полетать на метле, потому что не хотела спать. Он улыбается. — О, это похоже на меня в двенадцать. Я наблюдаю, как он борется со сном ещё минут пять. — А если я сяду ближе, ты ляжешь спать? Он чуть ли не отшвыривает книгу, моментально просыпаясь. — Да! — Ты что, только этого и ждал? Он игриво улыбается. — Конечно. Притворялся, что засыпаю, чтобы заставить тебя приблизиться. Я откладываю книгу и сажусь у кровати, как раньше, когда он был без сознания. Беру его руку, а он укладывается на подушку. Его губы напряжены, а зубы сжаты. Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц и что-то хочет спросить, но молчит. Через некоторое время я опускаю голову рядом с его рукой и начинаю засыпать, даже не переодевшись, когда он трясёт меня за плечо. — Тебе же неудобно. Я подвинусь. И он отодвигается, предлагая мне место рядом. Я смотрю неуверенно, с толикой скептицизма. Это плохо кончится, кричит мой уставший мозг. Но после ещё одного провала в сон я решаю, что лучше пожалеть свою спину, и забираюсь на тесную кровать рядом с ним, повернувшись к нему спиной. Что я творю? Очутившись так близко, я сразу понимаю, какую ошибку допустила. Воздух становится терпким, тяжёлым. Его дыхание слышится за моей спиной почти как через микрофон. Он дышит часто и уже точно не собирается спать. Между нами есть расстояние, но оно почти не ощущается. Его тёплое бедро прижимается к моей ноге. И в этом месте не просто жарко — мне кажется, что кожа под одеждой горит. Он неловко поворачивается в мою сторону и, оказавшись губами у моего уха, шепчет: — Можно я… Потом неуверенно кладёт ладонь мне на лицо, разворачивая к себе, и приподнимаясь ещё сильнее движется к моим губам. Это происходит слишком быстро, чтобы я успела что-то проанализировать, и вот уже он наваливается на меня, целуя. Моё тело полностью повернуто к нему, он обнимает меня. Поцелуй сразу становится глубоким, яростным, жгучим. Он терпел, он хотел — и получает то, что ему было нужно. Его пальцы проходят по моей скуле, потом подушечки касаются моей щеки и движутся ниже, через шею, круговыми движениями подбираясь к груди. И когда он касается её и сжимает, я стону и выгибаюсь ему навстречу. Тело хочет этого. Безумие. Это ошибка. Это нужно прекратить. Он, конечно же, это замечает и второй рукой сжимает мою талию, ещё плотнее прижимая к себе. Мой мозг превратился в желе, а его запах повсюду. Он такой отчаянный, уязвимый. Целует меня как будто в последний раз. Я практически забываю, что это не Драко в чистом виде, что это только часть его. Он громко стонет, когда поддевает мою кофту, и кожа его руки касается моей груди уже не через одежду. Его пах упирается мне в бедро. Я чувствую его член, которым он трётся о меня, намекая на продолжение. И я чувствую, что у меня внизу живота тоже всё горит. Мои руки в его волосах, влажные звуки поцелуев и мужские стоны, которые он не сдерживает. Это нужно остановить. Я беру его лицо в ладони и пытаюсь оторвать от себя, отклоняя голову вбок. Мои губы перестают быть в его власти, но его это не останавливает. Он трётся носом о мою скулу, целует уголок моих губ. А потом рукой медленно поворачивает моё лицо обратно, устанавливая зрительный контакт. И смотрит пронзительно. Его взгляд страстный и умоляющий. Он не сможет взять себя в руки. Да и я не говорю чёткого «нет». Он снова наклоняется и раскрывает мои губы своими. — Нужно… остановиться, — стону я, что вызывает дрожь в его теле, и он тянется к пуговицам на моих джинсах. — Ты не хочешь останавливаться, — шепчет он, а я почему-то не отрицаю этого. Когда он быстро расстёгивает мою ширинку и ладонью пытается залезть ко мне в трусы, я собираю остатки воли в кулак и хватаю его за запястье. — Мы не можем этого сделать. Он смотрит прямо мне в глаза. Его взгляд тёмный, возбуждённый. — Что нам мешает? Я молчу. Он срывается, начиная буквально умолять. — Один раз, прошу тебя. Я хочу почувствовать, какого это. Он просит нежно, трётся носом о моё лицо. Так не должно быть. Я не говорю ему «нет». Я не останавливаю его. Даже наоборот — когда он медленно двигает ладонь ниже ко мне в белье, я стону. — Драко, мы не должны, — шепчу я, пока его рука поддевает ткань и его пальцы оказываются в центре моего возбуждения. О, Мерлин, нет. Это нужно остановить. Срочно. Его пальцы начинают поглаживать меня. Я упираюсь ладонями ему в грудь. Я на грани. — Остановись. — Я не могу это остановить. Ты же тоже хочешь, я вижу. Пожалуйста. Завтра я могу проснуться уже другим, ты же знаешь. — Это нельзя продолжать. Но это не звучит как просьба остановиться. Это скорее похоже на «пожалуйста, не останавливайся». Он пытается стянуть с меня штаны. Нет. Нужно что-то делать. И если я не могу остановиться сама, то надо остановить его. Решение приходит моментально. Я должна это сделать, хотя сердце тут же оборачивается льдом. — Драко, — стону я, когда он засасывает кожу на шее и тянет мои джинсы с бельём вниз. — Вспомни Нотта. Я прикусываю губу. Я это сделала. Только услышав это, он резко замирает. Мои глаза тут же наполняются слезами. Я знаю, что сделала. Он отрывается от меня, и я успеваю натянуть приспущенные штаны обратно. Его глаза полны боли, когда он падает мне на грудь и хватается за голову. Судя по его стону, полному боли, его голова опять раскалывается. Он сжимает голову руками и сразу покрывается испариной. — Зачем? — только и может простонать он, когда одна из его версий получает контроль над телом. Его глаза встречаются с моими. Они полны боли и… страха. Страха, что он исчезнет.