Мир, увиденный сквозь стекло.

Этот провал стал для Астера навязчивой идеей. Каждый раз, глядя на Эдварда, он видел не просто застенчивого парня, а тень того самого дяди — человека, который олицетворял для Эдди всё, чего у него не было: свободу, тепло, принятие. И Астер, который сам знал, каково это — терять отца, поставил себе цель. Он найдет этого человека. Не для себя. Для Эдди. Его «Операция «Дядя Клаус»» перешла в фазу тотальной слежки. Он уже не просто гулял по тому району — он его прочесывал. После школы, пока Эдди был под домашним арестом, Астер шел в старый центр. Он нарисовал от руки подробную карту района,пометив все мастерские, студии, галереи и даже подозрительные подвалы. Он методично обходил их, задавая один и тот же вопрос разным людям: «Вы не знаете художника Клауса Пейджа?» Ответы были одинаковыми: «Нет», «Не слышал», «Здесь такого нет». Он ставил на карте крестики. К концу недели она была вся в красном. Он нашел самый захудалый бар в округе, где, по слухам, тусовались художники. Он торчал там часами, покупая одну колу за другой, и слушал. Он подслушивал разговоры о краске, о выставках, о деньгах. Однажды он услышал фамилию «Пейдж». Его сердце екнуло. Он вклинился в разговор двух бородатых мужчин. —Вы про Клауса? — спросил он, стараясь звучать небрежно. Один из них хмыкнул: —А, Клаус... Давно его не видели. Он, кажется, тогда, после скандала, слинял. —Какого скандала? — не удержался Астер. —С семьей, — мужчина махнул рукой. — Его брат, какой-то бизнес-акула, устроил ему травлю. Клаус не выдержал, бросил мастерскую и съехал. Не знаю, куда. Это было всё. Ниточка оборвалась. Снова.

***

Астер не сдавался.Он вернулся в тот самый «Подвал», где они с Эдди потерпели неудачу. Он нашел не художника, а пожилую женщину, хозяйку здания, которая выходила подышать на крыльцо. Он подошел к ней, включив всё свое обаяние. —Здравствуйте! Я ищу своего дядю, Клауса Пейджа. Он тут раньше мастерскую снимал. Он очень важен для нашей семьи. Женщина посмотрела на него поверх очков. Возможно, ей понравилось, что он назвался племянником. Или его настойчивость. Она вздохнула. —Молодой человек, он давно уехал. Но... он оставил мне контакт для пересылки почты. На случай, если что-то важное. Я не дам вам адрес. Но... я могу позвонить. Скажу, что его племянник ищет его. Астер чуть не подпрыгнул от восторга. Он оставил ей свой номер, умоляя передать. Дни тянулись мучительно. Астер ловил себя на том, что постоянно смотрит на телефон. Эдвард спрашивал, есть ли новости, и Астер, стиснув зубы, отвечал: «Пока нет, но я нашел пару зацепок». Он не хотел давать надежду, чтобы не разочаровать. И вот, сегодня, всего пару часов назад, когда он уже почти потерял веру, телефон наконец завибрировал. Незнакомый номер. —Алло? — его голос дрогнул. —Это Клаус, — произнес низкий, спокойный голос. — Вы искали меня? Астеру потребовалась вся его выдержка, чтобы не закричать. Он быстро объяснил, что он друг Эдварда, что его племянник очень по нему скучает и ищет его. —Я знаю, — голос Клауса прозвучал грустно. — Я... не мог вмешиваться. Мой брат... Артур... он бы уничтожил всё, к чему бы я прикоснулся в жизни того мальчика. — Он... он сбегает. Через окно. Чтобы просто погулять. Вы очень нужны ему! Хотя бы просто знать, что вы есть.. На том конце провода повисла долгая пауза. —Хорошо, — наконец сказал Клаус, и в его голосе послышалась теплота. — Передай ему... передай, что я живу на улице Вишневый Сад, 18. Мастерская в арке, дверь с витражом. Но, мальчик... будь осторожен. Если Артур узнает... — Он не узнает, — с железной уверенностью пообещал Астер. — Это наш секрет. Он положил трубку и несколько минут просто сидел, глядя в стену, с бешено колотящимся сердцем. Он сделал это. Месяц поисков, тупиков, разочарований — и вот он, адрес. Не просто строчка, а ключ. Ключ к кусочку счастья для его лучшего друга. И теперь он сидит у себя в комнате, сжимая в руке бумажку с заветным адресом, и репетирует в уме, как он подойдет к Эдди. Как он скажет это. Он представляет себе лицо Эдварда — сначала недоверчивое, потом ошеломленное, а потом... счастливое. Он улыбается самому себе. Однажды он влез к тому пареньку в окно, чтобы подшутить. А теперь он дарит ему, возможно, самый важный подарок в его жизни. И ради этого стоило потратить месяц. Стоило пройти полгорода. Стоило всё.

***

Вечер был таким же, как и многие предыдущие — тихим, стерильным, давящим. Эдвард сидел за уроками, но мысли его были далеко. Он снова пролистывал в памяти унизительную стычку с Майклом и холодное, но спасительное присутствие Тони. Мир за стенами дома казался ему то враждебным, то манящим, и он никак не мог найти в нем свое место. И вот знакомый стук. На этот раз Эдди открыл окно без тени страха, с лишь легким беспокойством — Астер выглядел необычно серьезным. — Что случилось? — сразу спросил Эдди, пропуская друга в комнату. — Опять дома проблемы? Астер покачал головой. Он не плюхнулся на кровать с привычной небрежностью, а стоял посреди комнаты, словно не решаясь с чего начать. Его пальцы теребили какой-то смятый клочок бумаги в кармане. — Нет, — сказал он наконец. Его голос был тихим и каким-то... торжественным. — Это насчет... нашей миссии. Эдди нахмурился. —Миссии? — Операция «Дядя Клаус», — напомнил Астер, и на его губах дрогнула улыбка, но в глазах оставалась невероятная серьезность. Сердце Эдди пропустило удар. Он не решался даже думать об этом вслух после того провала. Он боялся снова надеяться. — Астер, не надо... — он попытался остановить его, опасаясь нового разочарования. — Мы уже пытались. Он исчез. — Он не исчез, — перебил его Астер. Его разноцветные глаза горели в полумраке комнаты. — Он просто хорошо спрятался. От твоего отца. Он вытащил из кармана тот самый клочок бумаги. Это была не просто бумажка. Она была испещрена пометками, стрелками, крестиками — следами целого месяца упорного расследования. — Я... я ходил туда каждый день после школы, — начал Астер, и его слова полились быстрым, сбивчивым потоком. — Я опросил всех в том районе. Всех! Художников, барменов, даже старую хозяйку того «Подвала». Она... она не хотела говорить, но я уговорил ее. Я сказал, что я его племянник. Она позвонила ему. Эдди слушал, не дыша. Его мир сузился до лица Астера и того клочка бумаги в его руке. — Он... он боялся тебя искать, Эдди. Боялся, что твой отец всё испортит. Но он знал о тебе. Он помнил тебя. Астер протянул бумажку. Рука его чуть дрожала. —Вот. Улица Вишневый Сад, 18. Мастерская в арке. Дверь с витражом. Эдди медленно, будто боясь, что записка рассыплется от прикосновения, взял ее. Его пальцы дрожали. Он смотрел на неровные строчки, выведенные рукой Астера. Улица Вишневый Сад, 18. Это был не просто адрес. Это был ключ. К его прошлому. К его будущему. К кусочку его самого, который он считал потерянным навсегда. Он поднял глаза на Астера. Месяц. Целый месяц его друг, этот вечный беззаботный сорванец, тратил свое время, свои силы, чтобы найти для него... что? Призрака из прошлого. Человека, которого он даже не был обязан искать. Слова застряли в горле Эдварда. Они подступили комом, горячим и колючим. Он попытался что-то сказать, но вместо этого из его груди вырвался сдавленный, надрывный звук. И слезы, которые он так старался сдерживать все эти годы — слезы одиночества, тоски, несправедливости и вот этого, этого невероятного, неподъемного дара — хлынули ручьем. Он не просто заплакал. Он разрыдался. Всё его тело содрогалось от беззвучных, тяжелых рыданий. Он уронил бумажку и шагнул вперед, обхватив Астера в объятиях так крепко, как только мог. Он вцепился в его куртку, прижался лбом к его плечу и плакал. Плакал от переполнявшей его благодарности, от облегчения, от счастья. — Спасибо, — это было единственное слово, которое он смог выговорить сквозь рыдания, повторяя его снова и снова, тихо и бессвязно. — Спасибо... Астер... Спасибо... Астер сначала застыл в неловкости — он не был создан для таких бурных эмоций. Но потом его руки медленно обняли Эдди в ответ. Он не говорил пустых утешений. Он просто стоял и держал его, позволяя ему выплакать всю накопившуюся боль, пока тот дрожал у него на плече. — Да ладно, «Облепиховый», — наконец прошептал он, и его голос был непривычно хриплым. — Не за что. Я же обещал. Когда рыдания наконец стихли, Эдди отстранился, вытирая лицо рукавом. Он был красный, заплаканный, но в его глазах, впервые, пожалуй, за всю жизнь, горел настоящий, неугасимый огонь. — Мы... мы поедем к нему? — спросил он, сжимая в руке заветную записку. — Конечно, поедем, — Астер ухмыльнулся, его обычная самоуверенность возвращалась. — Разработаем новый побег. Самый грандиозный. С двойным алиби и отвлекающим маневром. В ту ночу комната Эдди была наполнена не тишиной одиночества, а тихим гудением счастья и обсуждением планов. И для Эдди его друг, сидящий на краю его кровати, был не просто Астером. Он был героем. Самым настоящим.