Мир, увиденный сквозь стекло.

Неделя для Астера превратилась в мрачную, целенаправленную миссию. Он существовал в режиме белого шума из вины, ярости и холодного расчёта. Школу он посещал только формально, чтобы не привлекать лишнего внимания и собирать информацию. Каждый его шаг был подчинён одной цели: собрать неопровержимую паутину улик, в которой запутаются Майкл, Тревис и Джон. Он начал с Джонатана.Поймал его одного в пустом кабинете после уроков. Не угрожал, не кричал. Просто встал между ним и дверью и сказал тихо, глядя прямо в его полные страха глаза: —Я знаю, что ты там был. Я не сдам тебя первым, если ты мне поможешь. Расскажи всё. С начала до конца. Про записку. Про то, как они заставили тебя. Каждое слово. Джон, дрожа как осиновый лист, выложил всё. Сквозь рыдания и извинения Астер вытащил факты: Тревис подкараулил Джона после его разговора с Эдди, Майкл пригрозил ему расправой, заставил подписаться на записке («А.» — это была идея Тревиса, «чтобы правдоподобнее»), а потом и присутствовать при «уроке». Джон записал свой монолог на диктофон в телефоне Астера, голос его прерывался всхлипами, но слова были чёткими. Это была улика номер один. Улика номер два: записка. Оригинал исчез, но в классе нашлись свидетели, которые видели, как Тревис подбрасывал свёрнутый листок на парту Эдди. Астер нашёл двух таких — девочку, которую Тревис когда-то дразнил, и парня из шахматного клуба, который просто оказался рядом. Он поговорил с ними спокойно, по-деловому, не как одержимый мститель, а как следователь. Они дали письменные показания. Улика номер три: камеры. В школе они были только у главного входа и в холле, но Астер убедил завуча проверить записи за тот день. На них было видно, как Майкл, Тревис и Джон выходят через заднюю дверь за несколько минут до конца уроков, а потом возвращаются обратно — Майкл и Тревис с самодовольными ухмылками, Джон — бледный, пошатывающийся. Возвращаются без Эдди. Он складывал эти кусочки пазла в старую папку Клауса, которую тот ему дал. Встреча произошла в пятницу, в мужском туалете на первом этаже. Астер мыл руки, когда вошёл Майкл. Тот, увидев его, фыркнул и направился к писсуару. — О, это кто? Блюститель нравов, — язвительно бросил Майкл через плечо. — Как твой пидорок? Уже выписали, или он решил там и остаться, раз ему так нравится, когда его... Он не договорил. Астер не помнил, как преодолел расстояние между ними. Помнил только хлёсткий, свистящий звук собственного удара. Не кулаком — открытой ладонью, со всей дури, по уху. Удар был таким оглушающим, что Майкл на секунду обмяк, потеряв равновесие, и ударился плечом о кафельную стенку. — Что, сука... — прохрипел он, но Астер был уже в него вписан. Не было красивой драки. Не было обмена ударами. Была холодная, жестокая эффективность. Астер, годами занимавшийся борьбой использовал это. Он заломил Майклу руку за спину, пригнул его голову к раковине с хлюпающей водой. — Ещё одно слово о нём, — шипел Астер прямо в его мокрое ухо, голос у него был низким, звериным, не своим. — Ещё один взгляд в его сторону. И я не пойду к директору. Я пойду к тебе домой. И расскажу твоему отцу не только про то, как ты калечишь людей, но и про то, где ты хранишь свою «коллекцию» с украденными из бардачков деньгами и сигаретами. Понял? Майкл захрипел, пытаясь вырваться, но захват был стальным. —Томсон! Ты с ума сошёл!?Я тебя... Астер дёрнул руку сильнее,Майкл взвыл от боли. —ПОНЯЛ? —Да! — выдохнул Майкл. — Чёрт с тобой, отпусти! Астер отшвырнул его от себя. Майкл откашлялся, вытирая слюну и воду с лица. В его глазах был не только гнев, но и щемящий, непривычный страх. Он увидел в Астере не просто озлобленного друга, а чего-то большего. Непредсказуемого. Опасного. — Папка уже собрана, — спокойно сказал Астер, поправляя рукав. — Показания свидетелей, запись, камеры. В понедельльник всё это будет на столе у директора и в полиции. Готовься. И передай это Тревису. Он вышел из туалета, не оглядываясь, оставив Майкла в одиночестве с нарастающей паникой. Рука у Астера дрожала, но не от страха, а от выброса адреналина. Он не испытывал удовлетворения от страха Майкла. Только ледяное удовлетворение от выполненного долга. Он показал гиене, что у раненого зверя есть ещё клыки и когти. Теперь он сидел на полу в своей комнате, перед открытой папкой. Рядом лежал Бублик, положив голову ему на колени, как будто чувствуя напряжение хозяина. Всё было готово. Завтра, в субботу, он поедет в больницу к Эдди и покажет ему всё. Не чтобы отягощать, а чтобы дать понять: ты не один. За тебя идёт война, и она уже почти выиграна на бумаге. А потом — к Клаусу. Обсудить дальнейшие шаги. Астер взглянул на своё отражение в тёмном окне. Он не узнавал себя. Вместо обиженного подростка в отражении смотрел усталый, повзрослевший мужчина с твёрдым взглядом. Он сжёг мосты своей старой, простой жизни. Но на пепелище он построил нечто новое — неумолимую решимость защитить того, кого он чуть не потерял навсегда. Ценой своей репутации «нормального парня», ценой спокойствия, ценой всего. Он сделал свой выбор. И теперь шёл до конца.