Багшэйд

      Мидория очнулся рывком. Его грудная клетка дёрнулась вверх, как если бы он жадно хватанул кислород после долгого погружения под воду.       «Где... это я?...»       Он попытался поднять руку, чтобы убрать волосы лезущие в глаза, и в ту же секунду почувствовал сопротивление. Дёрнулся снова, посильнее, но результат оказался прежним. Его руки оказались привязаны к подлокотникам стула. Запястья были стеснены ремнём, причём настолько жёстко, туго затянутыми, что больно натирали кожу.       Спустя несколько секунд Изуку понял, что с ногами дело обстояло точно так же. Ремни впивались в щиколотки, фиксируя их к ножкам стула так, что казалось: даже если бы он хотел, то не смог бы шевельнуться ни на сантиметр.       Паника охватила его мгновенно!       Сначала грудь сжалась, будто огромная холодная рука сдавила его сердце изнутри. Потом дыхание сорвалось на резкие, короткие вдохи. Внутри поднялось то знакомое ощущение тягучего, липкого страха. Такого же, как в тот день, когда слизневый злодей хотел захватить его тело.       К этому добавилось ещё и ощущение подступающей рвоты. Которое Изуку пришлось насильно сдержать.       — Н-нет... нет... нет, НЕТ!       Он попытался осмотреться, увидеть хоть что-то, но тьма была настолько плотной и вязкой, как чернила. Только едва заметный отсвет находился справа, слишком слабый, чтобы воспринимать его как источник света. Скорее... как крошечное окошко? Трещина? Отверстие?       Голова неприятно загудела, в дополнение к стуку в висках. Затылок отдавался глухой болью, но это было не удивительно для Мидории. Он начал припоминать, что, похоже, его ударили, прежде чем он потерял сознание.       Изуку закрыл глаза и постарался сосредоточиться на ускользающих, как песок сквозь пальцы, воспоминаниях. Он услышал чей-то голос... этот кто-то искал его. И нашёл. Всё остальное было смазано, как испорченная плёнка.       Но теперь Мидория нисколько не сомневался в том, что его похитили.       «Похитили... меня похитили! Но п-почему? Зачем? Кто? Что я сделал...»       Изуку попытался сглотнуть, но во рту пересохло так, будто он несколько часов провёл на раскалённой жаре.       Окружающая тишина давила. Он мог слышать только собственное дыхание, настолько тихо вокруг было. Мидория попытался выпрямиться, но его тело воспротивилось, отозвавшись колючей болью от затёкших конечностей.       Его дыхание участилось. Он понял, что начинает трястись. Сначала руки, хоть и стянутые ремнями. Потом плечи. А затем и всё тело. Солёные слёзы потекли по щекам.       «Успокойся... пожалуйста успокойся... думай... думай...»       Успокоиться у него получилось далеко не сразу, да и не до конца. Но он стиснул зубы и выдохнул через нос, стараясь дышать ровно.       — Вдох... Выдох...       Так учили в реабилитационном центре после инцидента со злодеем.       «Контролируемое дыхание снижает остроту паники» — фраза психолога всплыла в голове сама, отчётливо, как будто тот стоял прямо рядом.       Жалко, что это работало плохо. Грудь всё равно дрожала, каждый вдох цеплялся за рёбра, а руки, даже связанные, хотели дёрнуться. Хотя бы просто чтобы сменить позу. Хотя бы получить сантиметр свободы.       Изуку медленно втянул воздух носом, и попытался направить мысли в нужную сторону. Насекомые. Это было его оружие. Его способ чувствовать мир, когда зрение и слух подводят. Его дополнительная, спасательная, пара рук.       Мидория не знал, сможет ли он кого-нибудь почувствовать, будет ли способен вообще сконцентрироваться на его связи с насекомыми после удара по голове, или в конечном итоге максимум чего добьётся, это обострения боли и рвоты. Потому что Изуку не исключал сейчас возможности того, что у него было небольшое сотрясение.       «Но я должен попробовать!»       Изуку сосредоточился, насколько позволяла пульсирующая боль в затылке, и тихо прошептал. Он даже прикрыл глаза.       — Пожалуйста... хоть кто-нибудь...       В темноте сознания, среди пульсирующей боли, через несколько секунд Мидория смог ощутить крохотное присутствие. Маленькая, едва заметная ниточка тянулась от него куда-то в сторону. А потом он различил ещё одну, и ещё. Изуку почувствовал, как где-то в дальнем углу комнаты по стене ползёт паук. А ещё выше, под самым потолком мотылёк сидит на чем-то похожем на трубу.       Связи, исходящие от него начали ветвиться во все стороны, как кроны огромного дерева.       Мидория почувствовал чувство облегчения, поняв, что сила не оставила его, правда чувство тошноты чуть усилилось, подступая опасно близко к горлу. Аккуратно, не спеша, расширив радиус действия причуды, насколько мог, отправив тонкие, колеблющиеся импульсы наружу, он установил контакт с несколькими мошками, мотыльками и цикадами снаружи комнаты, в которой он был заперт.       Стоило только ему достигнуть этого уровня, как он тут же поспешил сбавить обороты. От вспыхнувшей в висках боли Изуку заскрежетал зубами, изо всех сил пытаясь не издать ни звука, и начал быстро моргать чтобы стряхнуть слёзы с ресниц.       Выждав некоторое время, Мидория с облегчением выдохнул, почувствовав как боль начала отступать. Но пусть даже и стало чуть полегче, он не спешил вновь тянуться к связи. Даже наоборот, Изуку попытался как можно сильнее заглушить её. Ему требовалось ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя.       И это время он решил потратить на обдумывание ситуации.       «Я не знаю, есть ли кто-то ещё помимо меня здесь или он оставил меня одного? Но... если так, то почему он сделал это? Для чего?»       И не прошло много времени, как в голове вспыхнула простая мысль: потому что похититель уверен, что я никуда не сбегу!       Отступивший было страх снова поднял голову, начав потихоньку превращаться в отчаяние. Но собрав последние остатки уверенности, Мидория постарался на время откинуть все сомнения и переживания. Он начал нервно стучать пальцами по подлокотникам, пытаясь быстро придумать, как бы ему освободиться и сбежать. Желательно целым и невредимым.       За считанные минуты Изуку на скорую руку накидывает в уме план, и, не откладывая дело в ящик, тут же приступает к его исполнению. Мидория зажмуривается, с некоторой опаской снова тянется к своей связи с маленькими помощниками и, преодолевая подступающую мигрень, подключается к ним.       Он пытается как можно лучше сформировать мысленный образ приказ в голове и по связи передать его.       Несколько ближайших крошечных точек вспыхнули в сознании почти одновременно: в углах комнаты, в трещине под потолком, между досками пола, под резиновой прокладкой у двери. Муравьи. Несколько пауков и жуков. Даже маленький мотылёк, заплутавший в темноте.       Десятки маленьких тел с некоторой заминкой зашуршали сначала по полу, а потом по ножкам стула, поднимаясь вверх по его ногам. Даже если бы Изуку хотел, то не смог бы сдержать содрогание. Он мысленно взмолился чтобы они были побыстрее.       Мидория направил первую группу к ремням, что стягивали его запястья. Кожа там была уже почти красной и начинала потихоньку кровоточить. Муравьи начали работу. Они впивались сильнее, чем казались способными, выгрызая маленькие, почти невидимые канавки. Вторую группу он отправил к ремням на ногах.       Ещё одну группу, преодолевая круговерть перед глазами, или ему просто так казалось, Изуку отправил к двери. В надежде что те смогут отворить её. Маленькие тела с тихим шорохом исчезли внизу, нырнув под щель. Он послал жуков вверх по двери. Они попытались нащупать механизм. Повернуть ручку изнутри, взаимодействуя с механизмом не напрямую, а пытаясь проверить рычаг.       Но дверь не поддалась. Замок оставался закрытым, недоступным изнутри. Жучки просто физически не могли провернуть механизм из-за закрытого металлическими пластинами механизма. В сознание ударила тупая волна бессилия.       «Нет, нет, прошу вас...»       Побледневший Мидория заставил себя вернуть внимание к ремням. У запястий насекомым удалось выгрызть углубление — небольшое, но уже заметное. Ремень стал сдавливать чуть мягче и если бы ему удалось чуть согнуть кисть... может быть повернуть её, он вполне мог бы высвободить руки!       Ремни захрустели, когда Изуку поднапряг запястья. Но прежде чем он успел бы порвать их, силы покинули его.       На ногах работа шла ещё медленнее. Насекомые уставали и менялись местами. Но Мидория верил, что он сможет сделать это. Он освободится! Через минуту-ли, через две или даже пять...       Сердце забилось быстрее. Настоящая надежда, впервые за очень долгое, по ощущением, время расцвела в нём.       И в ту же секунду муравьи под дверью внезапно разбежались. Все одновременно.       Мидория застыл на месте, даже задержав дыхание. Только пальцы сжались в кулаки до белых костяшек.       Из-за двери послышались приближающиеся шаги и Изуку тут же приказал всем насекомым скрыться с глаз долой!       Время растянулось, будто при замедленной съёмке. Мидория сидел, вслушиваясь, и ждал.              И вот... раздался тихий щелчок замка. И дверь со скрипом открылась. На пороге появилась тёмная, массивная фигура.       — Ну что, очнулся, герой?