Спящая красавица

      Чонин опустился на землю у зеркального озера, чья гладь отражала небо, словно расплавленное серебро. Воздух пах водой, мхом и солнцем. — Сделаем перерыв, — сказал он, усаживаясь на широкий камень. Эванджелина поправила платье, стряхнула с подола травинки и кивнула. Сняв с плеча сумку, достала свёрток, оставленный крестными. — Держи, — протянула бутерброд Чонину. Тот, вместо того чтобы взять, поймал её за запястье и одним движением усадил к себе на колени. — Вот сейчас мы продолжим наш разговор… — начал он, но договорить не успел: в его рот решительно влетел бутерброд. — Приятного аппетита, — невозмутимо произнесла Эванджелина, делая вид, что всё идёт по плану. Попытка встать оказалась тщетной — его руки сомкнулись на её талии, удерживая на месте. Смирившись, она взяла свой бутерброд и стала есть, ощущая на себе его взгляд — настойчивый, немного раздражённый, но с тенью улыбки. Доев, Чонин вытер уголок рта тыльной стороной ладони и внимательно посмотрел на неё. — Так что ты сказала там, в небе? — голос звучал лениво, но глаза блестели от любопытства. — М? — Эванджелина вскинула взгляд. — О чём ты? — Не прикидывайся, — хищно усмехнулся он, крепче прижимая её к себе. — Либо говори, либо я снова подниму тебя в небо… и брошу вниз. — Ты этого не сделаешь, — она нахмурилась, но уголки губ дрогнули. — Тогда я тебя возненавижу. — Пфф… посмотри на неё, нежная, — фыркнул он. — Да, нежная, — парировала она с довольной улыбкой. — Я же принцесса. Не нравится? — Не нравилась бы — не возился бы с тобой, — буркнул он, откинувшись спиной к дереву. — Надо было тебя в том замке оставить. Вышла бы за своего принца. — А может, стоило, — Эванджелина обиженно скрестила руки. — Может, он был красавчик и не издевался бы надо мной. — Принцесса, вы сейчас договоритесь, — голос стал ниже, с опасной мягкостью. — О, а что сделает многоуважаемый крестный фей? — её глаза сверкнули вызовом. — Сейчас узнаешь, — хмыкнул Чонин. Он встал, легко подняв её на руки, и направился к воде. — Ты этого не сделаешь! — крикнула она, вырываясь. — Сделаю, — спокойно ответил он, и его шаги всё глубже уходили в озеро. — Чонин, не надо! — её голос сорвался на смешок, но в следующий миг вода сомкнулась над ней. Эванджелина вынырнула, отплёвываясь и сверкая глазами. — Ну всё, — прошипела она, схватив его за руку и потянув вниз. Он не ожидал — и через мгновение оба с шумом упали в воду. Смех взорвал озеро, отражаясь эхом в вечернем лесу. Когда солнце почти скрылось за деревьями, они, промокшие и уставшие, выбрались на берег. Воздух стал прохладнее, трава щекотала босые ноги. — Вот что ты прикажешь теперь делать? — Эванджелина мрачно посмотрела на своё мокрое платье, а потом — на Чонина. Тот, всё ещё смеясь, отбросил со лба мокрые пряди и взглянул на неё так, что сердце у неё предательски дрогнуло. — Согреваться, принцесса, — произнёс он с усмешкой, — я знаю только один способ. — Даже боюсь спросить… какой? — тихо произнесла Эванджелина, озираясь вокруг. Сумерки медленно сгущались, и озеро вдалеке мерцало холодным светом. Воздух пах мокрой травой и сосновыми иглами. — Костёр, принцесса, костёр, — с ленивой ухмылкой ответил Чонин. — А ты о чём подумала? Девушка вспыхнула мгновенно — щеки порозовели, губы открылись, будто она хотела что-то сказать, но потом вновь сомкнулись. Возмущение боролось с растерянностью, а он, довольный её реакцией, расхохотался и направился собирать хворост. Его смех звенел в воздухе, пока он ловко двигался между деревьями, возвращаясь с охапкой веток. Вскоре костёр разгорелся, разбрасывая искры и теплый свет. Тени от пламени плясали по лицу Эванджелины, делая её черты мягче, глаза — глубже. Чонин, воспользовавшись магией, соткал вокруг них подобие шалаша — из переплетённых ветвей, листвы и светящихся линий, что мерцали, как нити лунного света. Внутри стало тепло и защищённо, словно сам лес принял их в свои объятия. Он умолчал о том, что вполне мог высушить их одежду одним движением руки. Вместо этого рубашка Чонина и платье Эванджелины сушились на импровизированной вешалке у костра, покачиваясь под слабым ветром. Девушка сидела ближе к огню, кутаясь в тонкую сорочку. Мокрые волосы, тяжёлые и блестящие, спадали на плечи и спину, оставляя тёмные следы на ткани. Она выглядела уставшей, но в её взгляде всё ещё светился вызов. Чонин наблюдал за ней, чуть прищурившись, с тенью улыбки. На нём остались только штаны — кожа на плечах и груди поблёскивала от тепла костра. — Сколько нам ещё потребуется, чтобы добраться? — тихо спросила Эванджелина, глядя на него через плечо. — Завтра к вечеру будем на месте, — ответил он, подходя ближе. Она чуть повернулась к нему, глаза её блеснули в отблесках пламени. — Ещё дуешься? — спросил он, наклонившись, и в его голосе прозвучала та мягкая насмешка, от которой у неё замирало сердце. — Дуюсь, — призналась она, упрямо глядя на костёр. Пламя отражалось в её глазах, а свет вырисовывал мягкие линии лица. Вид Чонина напротив — расслабленного, полураздетого, с влажными прядями, падающими на лоб — смущал её ещё сильнее. — Ну прости, — тихо сказал он, приблизившись. Его губы едва коснулись её плеча — лёгкое касание, тёплое, как дыхание. Эванджелина вздрогнула, дыхание перехватило, и она осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Буду, — прошептала она, надув губы, стараясь скрыть волнение. — Я из-за тебя мерзну. — Так иди сюда, — хрипло произнёс Чонин, не дожидаясь разрешения. Он обнял её сзади, притянув к себе. Девушка ощутила его торс за спиной — горячий, сильный, живой. Его руки легли на её талию, уверенные и в то же время бережные. Она затаила дыхание. Их движения слились с треском огня и тихим шумом леса. Его подбородок коснулся её плеча, а взгляд — устремился в пламя. — А тебе точно надо возвращаться в свой мир? — тихо спросил он, голосом низким, почти шёпотом. — А что, не хочешь отпускать? — спросила она, чуть прищурившись. — Не хочу, — ответил он без тени сомнения. Эванджелина рассмеялась, но звук вышел глухим, нервным. — Мы знакомы день, — попыталась она разрядить тишину, но внутри всё будто вспыхнуло от его слов. — А мне и дня достаточно, — произнёс Чонин, его голос стал мягче, но взгляд оставался серьёзным, цепким. Она повернула голову, встретившись с ним глазами, и на миг забыла, как дышать. В его взгляде было слишком много — искренности, желания, боли, он уже знал, что не хочет её терять. — Останься здесь, — прошептал он, убирая с её лица прядь. Его губы коснулись её лба — осторожно, почти благоговейно. — Чонин… — её голос дрогнул. Она повернулась к нему, теперь сидя между его ног. — Но мне нужно вернуться. Я же не из этого мира. — А в чём проблема? — он наклонился ближе, глядя прямо в глаза. — Останешься у меня. Я буду тебя оберегать. Она не знала, что ответить. Внутри всё смешалось — страх, благодарность, странное, необъяснимое чувство, что она уже не сможет просто уйти. Эванджелина осторожно потянулась и коснулась его губ своими — лёгко, почти несмело. — Давай… завтра обсудим, — прошептала она, отстраняясь, но не уходя из его объятий.