Путь Ариадны

Я с минуту смотрел на её недоеденный трайфл в стаканчике, на ложку, брошенную на салфетку. На пустое место, где она только что сидела. В ушах стоял скрежет стула.  «Думаю, нам лучше не видеться». Чёрт возьми. Потом я подорвался с места, как ошпаренный, и бросился к выходу. Наверняка, она подумала, что со Златой нас связывали не только служебные отношения. У неё могла промелькнуть мысль, что я её использую. Как ценного свидетеля, как трофей, который нужно сохранить до суда. Это было не так. Ни капли. Но… а я? Мог ли я быть до конца уверен, что она не играла мной? Что все её слёзы, вся эта хрупкость — не тонкий расчёт? Возможно, она блестящая актриса, навешала мне лапши на уши, а сама всё это время была в сговоре с Власовым?  Черт возьми! Почему именно она? Из всех девушек, что встречались за эти годы, ни одна не вгоняла в такой ступор. Ни одна командировка, ни одно дело ещё не выматывало так морально и физически. Я шёл по коридору к лифтам, сжав кулаки, не видя ничего перед собой.  И тут голос Златы резанул по венам, сладкий и ядовитый: — Дай угадаю… Вы оба сцепились травмами и водите хоровод? Или не только хоровод…  — она стояла у лифта, прислонившись к стене, с самодовольной ухмылкой. Я молча, не глядя на неё, резко нажал кнопку вызова и зашёл в кабину. Она скользнула следом. Двери закрылись. Я уставился на цифры и чувствовал, как её взгляд прожигал насквозь. — Она водит тебя за нос, Марк, — продолжила она, уже без притворной сладости. — А ты ведёшься, как мальчишка. Ты забыл, кто ты? Ты — следователь. А она — свидетель по делу серийного убийцы. И чем быстрее ты это поймёшь, тем целее будешь. И она, кстати, тоже. Я резко повернулся к ней. В лифте было тесно, и наша близость была удушающей. — Хватит, Злата. Твои «догадки» меня не интересуют. И прекрати эту игру с «вещами» в моём номере. Ты ничего там не оставляла. Она закинула голову и рассмеялась, но смех был безрадостным. — А ты проверь. Вдруг я свои духи забыла? Или серёжку под кроватью? Ты же такой внимательный. Лифт открылся. Я вышел первым, не оглядываясь, и зашагал к своему номеру, пока гнев и отчаяние выворачивали наизнанку. Она была права лишь в одном — я забыл, кто я. И эта забывчивость могла стоить слишком дорого. Но сейчас я думал не о деле. Я думал о том, как догнать Анфису и выбить из неё правду. Не как следователь. А как человек, которого впервые за долгие годы обманули самые простые вещи — доверие и… что-то ещё, на что я боялся даже намекнуть. Я рывком открыл дверь номера, схватил пальто и пачку сигарет, даже не заходя внутрь. Злата молча следовала за мной по пятам, как тень. Её молчание было злее любых слов. — Куда ты собрался? За ней бежать? — её голос прозвучал у меня за спиной, когда я уже выходил на улицу. Я не ответил. Закурил, едва переступив порог. Холодный воздух обжёг лёгкие. Я окинул взглядом парковку. Анфисы нигде не было. Наверняка, она закрылась в номере. Закрылась от меня. Чёртова профайлер! Мы молча дошли до машины. Я сел за руль, она — на пассажирское сиденье, хлопнув дверью. — Начинается, — язвительно протянула она. — Великий и непогрешимый майор Одинцов бежит утешать свою подопечную. Как трогательно. — Закрой рот, Злата, — сквозь зубы бросил я, заводя двигатель. — Или что? Выгонишь? Высадишь посреди улицы? — она повернулась ко мне, и в её глазах пылала настоящая, не прикрытая профессиональной маской ревность. — Она тебе что, совсем мозги запудрила? Ты же видишь, какая она манипуляторша! Показывает из себя жертву, а сама водит тебя, как мальчика за верёвочку! — Это не твоё дело! — я резко ударил ладонью по рулю. — Ты кто вообще такая, чтобы мне это говорить? Коллега. Не более. — Коллега? — она горько усмехнулась. — А ночь, что мы провели вместе, это была что, субординация такая? Она вспомнила то, что было несколько месяцев назад. Одноразовый секс, не имеющий никакого значения. Именно это и вывело меня из себя. Я резко затормозил на обочине. — Вон из машины.  Она смерила меня взглядом, полным ненависти и обиды. — Серьёзно? — Абсолютно.  Она вышла, с силой хлопнув дверью так, что машина качнулась. Я тут же тронулся с места, видя в зеркале заднего вида, как она, стоя на тротуаре, уже достала телефон, чтобы вызвать такси. И в этот момент мой телефон завибрировал. Сообщение от сестры: «Этот абонент снова в сети». Сердце прыгнуло в пятки. Я крепко сжал телефон в руке. И, не думая, набрал её номер. Раздался первый гудок. Второй… а третьего уже не последовало. Потому что она ответила. Я нервно сглотнул. — Да, алло? — раздался её до боли родной голос. Я помнил его звучание даже спустя столько лет. — Алло? — Вика, привет, — мой хриплый голос прозвучал не так бодро, как я себе представлял. — Ты… у тебя всё хорошо? В трубке раздалось молчание. Я уже был готов к тому, что она сбросит звонок или скажет пару ласковых слов и закинет в черный список. Но произошло чудо. — Марк? — растерянно пробормотала она. — Это ты? — Да… — ответил я, устало выдохнув. Сердце выпрыгивало из груди. — Что-то случилось? — в её голосе сквозила неуверенность. — Нет, я… просто хотел услышать твой голос. И… извиниться перед тобой. Надеюсь, ты примешь мои извинения. Они не имеют срока давности.  В трубке раздались детские голоса, звавшие маму. — Я… думала, ты никогда больше не свяжешься со мной. Я в шоке, — призналась сестра, и я услышал, как в трубке захлопнулась дверь машины. — Не знаю, что сказать. Почему сейчас? — Один человек… сказал, что мне нужно это сделать, — сообщил я, прикрыв веки. — Если бы не она… я бы вряд ли решился. Она усмехнулась, но по-доброму. — Думаю, ты очень дорог этому человеку. Это твоя жена? Я видела её соцсети… У вас есть сын… — Нет, это не она. Мы развелись три года назад. — А, понятно. Ты ведь сейчас не в Москве? — Нет, я сейчас в… Подожди, а откуда ты знаешь? — Видела тебя по телевизору. Ты крутой, расследуешь какое-то резонансное дело в Иркутске. Я улыбнулся. Она следила за мной. Все эти годы. — Ну да, пока ещё никого не поймал. — Слушай, мне детей надо в школу отводить… Как поймаешь своего убийцу, прилетай в Москву, увидимся. — Договорились, — ответил я, расплываясь в улыбке. — До встречи. — До встречи. Я положил трубку и откинулся на сиденье. Чёрт возьми, всё оказалось не так уж и плохо. И почему я раньше не решался? Один звонок. Один шаг. И камень, который я таскал на душе годами, наконец свалился.  Благодаря Анфисе. 

***

Я постучал в кабинет полковника Шмелёва для доклада, но, войдя, столкнулся со Златой. Золотарева стояла перед столом, и по её самодовольной позе было ясно — она уже успела ввернуть своё веское слово. Она бросила на меня язвительный взгляд, попрощалась с полковником и вышла, гордо вздернув подбородок. Она была тут явно не просто так. Я равнодушным взглядом проводил её и повернулся к Шмелёву: — Разрешите войти, товарищ полковник? — Входи, Марк, — Шмелёв сидел за столом, его лицо было хмурым. — Закрывай дверь. И рассказывай, что у тебя там.  Я сделал глубокий вдох. — Я провёл сравнительный анализ ДНК. Взял материал преступника с последнего убийства и сравнил его с предполагаемым сыном Краснова — Никитой Пелягиным. Тест показал, что ДНК совпадает на 54%. Они точно отец и сын. Но… экспертиза проведена в частной лаборатории. Шмелёв откинулся на спинку кресла, его лицо потемнело. — В частной? — он с силой поставил стакан с водой на стол, так что вода расплескалась. — И как ты собираешься пришивать это к делу, а, Одинцов? Суд даже смотреть на это не станет! У тебя что, сено вместо мозгов?! Он нервно выпил оставшуюся воду, постучал костяшками пальцев по столу и прочистил горло. — Значит так. Ты прямо сейчас дуешь в нашу лабораторию и не знаю как, задним числом, договариваешься с лаборантами, чтобы они оформили всё как положено. Легализуешь эту улику. Но если вдруг что-то всплывёт… пеняй на себя. Я подставиться не рад. Но и терять такого работника, как ты, не хочу. Тем более, ты уже наступил на хвост убийце. И кроме тебя, я не вижу другого руководителя спецгруппы. Я кивнул и ощутил, как с плеч спал камень. Он дал мне шанс. — Понял. Сделаю.  — Но тут мне синичка на хвосте принесла… — Шмелёв прищурился, — что тебя видели с Ростовецкой сегодня утром. За завтраком. И ночевали вы в одной гостинице. Это как понимать, Одинцов? У той синички случайно не рыжий хвост?  — Это всего лишь глупое совпадение, товарищ полковник. Ей нужно было безопасное место. А свободные номера были только… — Слушай, я понимаю, — Шмелёв взмахнул рукой, перебивая меня, — вы молодые, все дела, девчонка понравилась. Но ты сначала дело закрой, передай в суд, а потом Машку за ляшку жамкай. Но сейчас… не смей! Одно — встречи строго по делу. Но личные… В курсе, что она сдала свой материал для сравнения с ДНК неопознанной жертвы. Ты молодец, это правильный ход. Но… Он тяжко вздохнул. — Марк, клянусь, мне не хочется тебя отстранять. В Москве уже готовят тебе замену. Сам подумай: столько месяцев ты со своими ребятами собирал каждую крупицу в единый паззл. И тут приедет какой-то очередной хрен из Москвы, воспользуется твоей базой и блестяще закроет дело, присвоив все лавры себе. А ты? Ты останешься ни с чем. И всё пойдёт коту под хвост. Не дай этому случиться. Назвался груздем — полезай в кузов.  — Но раз уж зашла речь об Анфисе… — я сделал паузу, подбирая слова. Нужно было превратить свою слабость в силу. — Я почти уверен, что Ростовецкая знает, кто убийца. Или догадывается. Особенно если подтвердится, что та неопознанная жертва — её сестра. Она напугана Власовым и не доверяет органам. Стандартные методы допроса здесь не работают. Шмелёв внимательно посмотрел на меня, оценивая. — И что ты предлагаешь? — Разрешите мне добиться от неё этой информации. У меня есть… определённая стратегия, и я ей следую. Даже если со стороны это будет выглядеть как сближение, как некая игра — пусть. Главное — добиться правды. Любой ценой. Она — ключ ко всему делу. И если для того, чтобы этот ключ повернуть, мне придётся играть по её правилам, я готов. Полковник тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Опасная игра, Одинцов. Очень опасная. Ты уверен, что контролируешь ситуацию? А не она тебя? — Я уверен, что другого способа нет, — ответил я твёрдо, глядя ему в глаза. — Она — единственная близка с Власовым. И единственная, кто боится его по-настоящему. Этот страх можно использовать. Шмелёв несколько секунд молчал, обдумывая. — Ладно. Действуй. Но, Марк… — его голос стал жёстким, — любая цена — это не значит любая. Помни, где грань. Если переступишь… я тебя не прикрою. И «синичка» моя будет первой, кто об этом доложит. Ясно? — Ясно, — я коротко кивнул. — Благодарю за доверие. — Не доверие, — мрачно поправил он. — Расчёт. И да поможет тебе бог, если ты ошибёшься в своих расчётах. Свободен. Я развернулся и уже почти вышел из кабинета, чувствуя тяжесть этого «доверия» на своих плечах. Я солгал ему. Или почти солгал. Да, я хотел добиться правды. Но стратегия, о которой я говорил, была уже не просто стратегией. Грань, о которой он предупредил, была уже не просто чертой на бумаге. Она была внутри меня. И с каждым часом, проведённым рядом с Анфисой, эта грань становилась всё призрачнее. — Постой… — голос полковника остановил меня. — А с Матвеем что? Ты же проверял его на родство с сыном Краснова? Есть совпадения? Я обернулся на пороге. Самый неприятный вопрос. — Совпадений нет. Они не родственники. Шмелёв тяжело вздохнул, откинулся в кресле и задумчиво почесал бровь. Потом прочистил горло, глядя на меня с нескрываемым разочарованием. — Где-то ты просчитался, Марк. Это тебе будет уроком. Ты гнал на парня, чуть ли не в соучастники записывал, а он… чист. Как мы теперь в глаза парнишке глядеть будем? Ладно мы, коллектив, а ты? Ты его непосредственный начальник. Ты должен был быть в нем уверен, как в себе. А получилось что? От его слов болезненно застучало в висках, потому что они были правдой. Я позволил подозрениям и давлению ситуации затмить профессиональную объективность. — Я разберусь с этим, — коротко сказал я, избегая его взгляда. — Разберись, — кивнул Шмелёв без особой веры в голосе. — И начни с извинений. Солдату важна уверенность командира. Ты эту уверенность в себе подорвал. Теперь восстанавливай. И да… насчёт Ростовецкой. Будь осторожен. Иногда ключ к делу оказывается отравленным. Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Я вышел в коридор, чувствуя горечь провала. Провала не в экспертизе, а в собственном суждении. Теперь мне предстояло не только «легализовать» улику и вытягивать правду из Анфисы, но и смотреть в глаза лейтенанту, которого я незаслуженно подвёл. И это было, пожалуй, самым трудным. Пока я шёл до лаборатории, меня грызло зерно сомнения. Да, точка в истории с родством не поставлена, но она явно не там, где я её искал. Почему Матвей был в больнице, где лежала Анфиса? Почему он вчера крутился у больницы, где находится последняя жертва? Распоряжений таких я ему не давал. Тогда какого чёрта он там делал? Уже установлено, что убийца — Краснов Дмитрий. И вне всяких сомнений, он и есть арийский маньяк. Но Матвей… его роль в этой пьесе была тёмной и нераскрытой. Просто «не родственник» — это не ответ, а новая загадка. В лаборатории СК пахло стерильной чистотой и… молодостью. Две лаборантки, лет двадцати пяти, в белых халатах смотрели на меня с любопытством. Я достал из кармана плитку дорогого шоколада и с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен, протянул им. — Девушки, нужна ваша помощь. Небольшая формальность, — я положил на стол распечатанные результаты экспертизы. Они с недоумением смотрели то на шоколад, то на бумаги. — Майор, мы не можем… это против правил, — замялась одна из них. — Я понимаю. Но от этого зависит жизнь человека, — сказал я мягко, но настойчиво. Я не врал. От этого зависела жизнь Анфисы. И, возможно, моя карьера. — Нужно просто переоформить документы задним числом. Сделать всё так, будто анализ производился по официальному запросу СК. Я беру всю ответственность на себя. Они переглянулись. Под моим натиском, смесью обаяния, шоколада и намёка на служебный долг, их сопротивление ослабло. Через пятнадцать минут я выходил из лаборатории с новым, «легальным» пакетом документов, имеющим все необходимые печати и подписи. Грязная работа была сделана. В оперативной комнате управления было пусто. Но из моего кабинета доносились негромкие голоса. Я распахнул дверь. Капитан Смирнов сидел за моим столом. Рядом, на моём же стуле, — Злата. Матвей стоял у окна, а Дорофеев со скучающим видом листал протокол. Все трое обернулись на мой приход. В воздухе повисла напряжённая тишина. Я натянуто улыбнулся, сжав челюсть. — Доброе утро. Извините за опоздание. Смирнов кивнул сдержанно, Злата отвела взгляд. Я прошёл вглубь кабинета и остановился прямо перед Матвеем. — Старший лейтенант, — я посмотрел ему прямо в глаза. — У меня к тебе есть дело. Я был не прав. Я позволил подозрениям взять верх над профессиональным долгом. Прошу у тебя прощения. Это неприемлемо со стороны начальника. Я протянул ему руку. Матвей растерянно улыбнулся, его лицо выражало полную неловкость. Он пожал мою руку, кивнув. — Всё в порядке, товарищ майор. Служба есть служба. Правда… мне было неприятно узнать о том, что вы меня подозревали в связи с… — Нет, не в порядке, — твёрдо сказал я, всё ещё держа его руку. — Доверие — это основа. Я его подорвал. И я его восстановлю. Я отпустил его руку и обвёл взглядом всех присутствующих. Теперь нужно было не просто руководить. Нужно было заново заслужить их уважение. И первый шаг был сделан. Но в голове стучал вопрос: а что, если моё первое подозрение было верным, просто доказательства лежали в другой плоскости? Что, если Матвей был связан с Власовым не кровью, а чем-то другим? Чем-то более тёмным? В любом случае, в их глазах я уже перестал подозревать его. Но это еще не означало мое полное поражение. Я проиграл битву, но войну — никогда.