Тупой грязный

Приятно общаться с людьми и ни за что не отвечать для разнообразия. Я довольно расслаблен. Но я всё равно пристально слежу за Сайласом, поэтому я замечаю момент, когда его социальная батарея достигает красной зоны. Наблюдать за ним сегодня вечером - это сплошные противоречия. Честно, я начинаю чувствовать, что хочу поместить этого парня под стекло и изучать его как жука. Когда мы ехали, он был как маленький ребёнок, которого заставляют есть овощи. И я могу сказать, что он искренне нервничал. Я оставил его одного, чтобы посмотреть, как он справится, и часть меня убеждена, что у него будет истерика. Но её нет. Вместо этого, как будто щелкнул выключатель. Он всё ещё Сайлас. Сильный, тихий, серьёзный Сайлас. Но он вёл себя как нормальный человек. Он пожимал людям руки, улыбался и перемещался по комнате, как будто он хотел быть здесь. Он вёл беседу и ни разу не выглядел так, будто вот-вот запаникует или растворится в обоях. Стал ли мой комплекс опекуна настолько плох, что я всё это выдумал? Может, случай в карьере был единичным инцидентом, и он на самом деле нормальный, тихий парень, которому не нужна моя помощь. Тем временем, я сфабриковал этот маленький сценарий, в котором я подружился с ним из доброты, чтобы я мог чувствовать себя хорошо и искупить свою вину за то, что был мудаком по отношению к нему в старшей школе. С той ночи в карьере я перебираю свои старые воспоминания о Сайласе. Раньше они всегда были затуманены всей моей иррациональной ревностью и обидой, но теперь, я чувствую себя идиотом за то, что не заметил раньше, что что-то не так. Конечно, я был просто ребёнком. Но если я что-то и знал, так это как выглядит сокрытие дерьмовой домашней жизни. Все вещи, которые я видел, как претенциозность, я теперь вижу, как его неловкость и попытки протянуть руку, но с тенью его отца, всегда крадущейся рядом. Вместо того чтобы заметить, я высмеивал его за спиной. И в лицо ему раз или два, если моя очень смутная память не подводит. Всё слишком затуманено гневом, чтобы помнить ясно. Было несколько лет, когда всё дома казалось таким насильственным и безнадёжным; я помню, как носил с собой эту ярость каждый день, как вторую кожу. Я пытался отшучиваться и притворяться, что её нет, но она всегда была. И до одури благодарен, что получил гораздо больше контроля над ней, но это не отменяет тот побочный ущерб, который я нанёс на своём пути. Всё, что я могу сделать, это попытаться наверстать это сейчас. И вечер идёт лучше, чем я ожидал. Я даже вижу, как у него был, кажется, серьёзный разговор с Виш, и он ушёл невредимым. Может быть, я ему вообще не нужен. Может быть, это всё у меня в голове. Затем я вижу, как начинают проявляться трещины. Он разговаривает с Маттео, который увлечённо рассказывает об одной из вещей, которые он любит, а значит, это какой-то командный вид спорта. О котором Сайлас ничего не знает. Я знаю по опыту, что Маттео может говорить часами, когда его по-настоящему понесёт. Ответы Сайласа становятся всё реже и дальше друг от друга, и каждый раз, когда Маттео что-то спрашивает, Сайлас, кажется, медленно моргает какое-то время, прежде чем из него выходят слова. Он выглядит как компьютер, у которого открыто слишком много окон, и его скорость обработки - дерьмо. Я не воображаю, когда вижу облегчение на его лице, когда подхожу. Улыбка, которую он дарит мне, маленькая и искренняя, в отличие от жёсткой, пластиковой, которую он демонстрировал весь вечер. -Можно я украду моего смертельного врага у тебя на минутку? Маттео смеётся, и я пользуюсь возможностью, чтобы обнять Сайласа за плечи и отвести его в пустой угол комнаты. Он повисает на мне, как только мы оказываемся вне слышимости. -Спасибо. Я пытался быть вежливым, но он не прекращал говорить о лакроссе в колледже. Я могу притворяться, что интересуюсь многими вещами, по крайней мере, пару минут, но я не знаю никого, кто мог бы притвориться, что ему не плевать на грёбаный лакросс. -Но ты справился ооооооочень хорошо. - Я взъерошиваю его волосы, он дёргается назад и хмурится. Это заставляет его выглядеть немного как сердитый плюшевый мишка. - Ты почти выглядел как настоящий мальчик, разговаривая с людьми. Ты уверен, что не выдумываешь всю эту штуку с социальной тревожностью, чтобы привлечь моё внимание? Потому что сбросить меня с байка в грязную стену уже сработало. Ты привлёк моё внимание. -Ты же знаешь, я сожалею о…. -Да, да, я не это имел в виду, - перебиваю я его. Он уже извинялся слишком много. На самом деле, я вышел из себя, разозлился. Это всё часть гонки. Вздыхая, Сайлас смотрит в пространство с пустым выражением. Это слишком напоминает мне, как он смотрел на воду в ту первую ночь, и тревога поднимается в глотке. Но моя рука всё ещё обнимает его, и он не отстраняется. Скорее, он смягчается, и я могу притянуть его ближе. Каждая частичка меня кричит, что что бы я ни делал в своей жизни, я не могу позволить ему уйти. Как только я это сделаю, все разбитые части его разлетятся. Может быть, это высокомерно с моей стороны, но я не буду рисковать. Я знаю, каково это быть воспитанным родителями, которые едва могут содержать себя, не говоря уж о ком-то другом. Забота о сёстрах была единственным, что помогало мне держать себя в руках большую часть дней. Без них я не знаю, где бы я был. Открытость Сайласа бьёт слишком близко, чтобы я мог просто игнорировать это. Теперь я вовлечён, нравится ему это или нет. -Это просто требует много работы, - говорит он в конце концов. - Отец всегда вдолбил мне действовать «нормально», что бы это ни значило. Подобное дерьмо должно быть веселым. Но это как будто все говорят на другом языке, и я единственный без словаря. Каждый раз, когда кто-то что-то говорит, я должен пролистать свой мозг, чтобы понять, что ответить. Это как… - пауза, пока он ищет слова, и требуется всё моё самообладание, чтобы не заполнить тишину. - Это как алгебра. Да. Я могу это сделать, если ты попросишь меня. Но это не моё представление о хорошем времяпрепровождении. Сайлас тяжело вздыхает, поворачивается, чтобы бросить мне настороженный взгляд. Я думаю, он пытается оценить, насколько странной была только что сказанная фраза, основываясь на моей реакции. -Погоди, ты можешь делать алгебру? По его выражению ясно, что это не та реакция, которую он ожидал. Я могу сохранять серьёзное лицо только несколько секунд, прежде чем меня охватывает ухмылка, и я загораюсь изнутри, когда он наконец смеётся. Все остальные могут утомлять его, но я, каким-то образом, знаю, как заставить его смеяться. Как будто я родился с читами. Такая сила не должна пропадать даром. -Давай, мальчик-робот. - Я взъерошиваю его волосы, он притворяется, что ненавидит, но на этот раз не уворачивается. - Пойдём домой, чтобы ты мог подключить свою социальную батарею обратно для зарядки. Я всю дорогу пешком и всю поездку домой донимаю насчёт его математических способностей. Мэдди тринадцать, и она вот-вот обгонит меня в учёбе, так что это может пригодиться. Мне скоро понадобится кто-то, чтобы помочь с домашней работой и прочим. Так что я толкаю и подначиваю, и шучу про роботов, и Сайлас сохраняет эту маленькую улыбку на своём лице всю дорогу. Когда я подъезжаю к дому Сайласа, чтобы высадить его, все огни выключены, хотя ещё довольно рано. -Твой старик спит? Он вздыхает и смотрит на свои колени. -Не, он будет отсутствовать какое-то время. Мы получили плохие новости сегодня. -Какого хуя? Ты ничего не сказал раньше. Что случилось? Я скидываю ремень безопасности, полностью разворачиваюсь на сиденье и смотрю на него, но он сосредоточен на своих руках, и здесь слишком темно, чтобы я мог разобрать его выражение. Он всё ещё ничего не говорит. -Сайлас? -Они приняли окончательное решение сегодня. Мотокросс лига. Насчёт дела. Напряжённое ожидание заставит меня физически взорваться, Сайлас смотрит на меня с непостижимым выражением, и его голос совершенно бесстрастный, когда он говорит. -Я отстранён на всю жизнь. Я никогда больше не буду участвовать ни в одном мероприятии, которое проводит AML, ни в одном штате, никогда больше. Это означает, что моя профессиональная карьера официально окончена. Он поворачивается назад, чтобы смотреть на тёмный дом. -Сайлас… - Я не знаю, что я скажу, но он всё равно перебивает меня. -Отец, вероятно, в запое. Я не думаю, что он скоро вернётся домой. -Мне жаль, Сайлас. Правда. Это несправедливо. -Да, ну, что есть, то есть. Он пожимает плечами и продолжает безучастно смотреть вперёд. Он всё ещё не выложил подробности о том, как всё это произошло, и я хочу спросить, но он расскажет мне, если захочет. Всё, что я знаю из новостей, что это было что-то о незаконных топливных присадках. Определённо, такое случается. Есть куча правил, что можно и что нельзя класть в топливный бак, и мотоциклы регулярно тестируются перед гонками. Иногда достаточно маленькой капли чего-то, чтобы сработали датчики и вызвали дерьмовый шторм. Но обычно это решается штрафами. Это не то, из-за чего парням отзывают лицензии. Должно быть, в этой истории есть что-то ещё, но я не хочу давить. Требуется титаническое усилие, чтобы проглотить своё любопытство и сохранить ровный голос. -Как ты к этому относишься? Это возвращает его внимание ко мне, но он медленно поворачивает голову, как будто движется через сироп, и долго выбирает ответ. Одна рука поднимается, чтобы провести через волосы дрожащим движением. -Пас. Следующий вопрос. Я фыркаю. Он сух как пыль, но смешной, когда ты действительно его слушаешь. Все, кто не видит этого, многое теряют. -Окей. Что ты будешь делать теперь? -Пас. -Не-а, у тебя только один пас. И тебе нужны деньги, чтобы жить, я не вижу, чтобы Трэвис, блядь, Раш помогал, он уже пропил и «инвестировал» деньги, которые ты заработал. На что ты квалифицирован, кроме как ездить на мотоцикле кругами по очень ухабистой грязи? Это приносит мне недовольную гримасу, так что, по крайней мере, он не полностью закрылся. Затем он обдумывает вопрос. -Эммм… Белки его глаз практически светятся в лунном свете сейчас, что говорит мне, что он ещё не рассматривал эту часть. Его рука всё ещё в волосах, почти царапая кожу головы повторяющимся движением. Его пальцы пытаются схватить волосы и дёрнуть, но пряди слишком коротки, чтобы ухватиться, и всё это кажется бессознательным и движимым тревогой, что меня тошнит. Когда ему удаётся ухватиться за волосы, он тянет их сильно, должно быть больно. Что ж, его будущее страшное, но ему придётся столкнуться с ним, в конце концов. По крайней мере, прямо сейчас я могу помочь. Я хватаю его руку и оттягиваю от головы, держа её секунду, пока он осознаёт, что делал. Наши взгляды встречаются поверх его пальцев, и уязвимость, сияющая из него, заставляет что-то во мне раскрыться. Решение о том, что делать практически принимается само. Бросив его руку, я включаю заднюю передачу и выезжаю обратно по подъездной дорожке. -Кейд, куда мы едем? Это мой дом. -Ты останешься у меня сегодня ночью. -Правда? -Да, ну, ты весь на нервах, и я не хочу оставлять тебя одного. Я бы остался здесь, но я не хочу оставлять своих сестёр одних на так долго. Что оставляет нам один вариант. Я понимаю, что это не совсем Ritz, но это лучше, чем сходить с ума в тёмном доме в одиночестве. Круто? Сайлас какое-то время смотрит на меня, прежде чем ответить тихим голосом. -Круто. -Кейд! Едва я открываю дверь трейлера, как наружу выплёскиваются свет и шум, и Скай бросается мне в объятия, как обезумевшая обезьянка. Я уже могу сказать, что Сайлас получает цирковую версию представления семьи Уотерс. -Немного поздно для тебя быть тут с криками вместо кровати, не так ли, Скай? Вытащив её лицо из моей шеи, чтобы посмотреть на меня, я вижу по её грозовому выражению, что у неё не очень хороший вечер. Скай младшая в семье. Мэдди средний ребёнок и единственный спокойный, уравновешенный человек во всём этом доме. Скай агент хаоса, как я. -Мэдди не позволяет мне лечь спать, пока я не уберу свою сторону комнаты. Мне нужно, чтобы ты сказал ей отвалить! И вот оно. Сайлас не какой-то вянущий цветок, но вид девятилетней, орущей «отвали» в коридоре, заставит кого угодно по крайней мере немного напрячься. [ -Блядь, Скай, я привёл друга домой. Можешь, пожалуйста, попытаться вести себя так, как будто тебя воспитывала не банда байкеров? Я ставлю её на пол, но она полностью игнорирует и меня, и Сайласа, предпочитая промчаться вниз по коридору и колотить в дверь своей и Мэдди спальни. -Впусти меня, мудачка! Я стараюсь не смеяться, но смешок выскальзывает у меня. Она ростом в четыре фута и одета в розовую футболку с мультяшной лягушкой! Но она ругается как дальнобойщик. Это довольно мило, если подумать. Сайлас с широко открытыми глазами выглядит развлечённым, но я качаю головой ему. -Игнорируй их. -Ты можешь войти, когда уберёшь своё отвратительное бельё, которое настолько мерзко, что отрастило ноги и вторглось на мою сторону комнаты. Голос Мэдди так же спокоен, как всегда, через закрытую дверь. Понятия не имею, как она это делает. Там есть линия, разделяющая комнату пополам - буквально, я нарисовал её пару лет назад, потому что не мог вынести все драки и две стороны всегда выглядят как кадры «до» и «после» из эпизода «Плюшкины». Но Скай не всегда держит своё дерьмо на своей стороне, и терпение Мэдди к своей младшей сестре может зайти только так далеко. -Отвали! Скай становится громче и колотит в дверь своими крошечными кулачками, что заставляет меня думать, что все ругательства - это больше попытка привлечь внимание, чем то, что она действительно злится. Я понимаю. Легко проскользнуть сквозь трещины и не получить столько заботы, сколько тебе нужно. Но злить всех вокруг, чтобы получить внимание, это страница из маминой тактики, с которой я не очень хочу, чтобы она оставалась. -Йо, Тарантино, ты не перестанешь, блядь, ругаться? Она щурится на меня, как будто не понимает отсылки, так что, по крайней мере, я не облажался так сильно. Мы можем оставить «Бешеных псов» на её тринадцатилетие, или типа того. -Но.. -Никаких но. - обрываю я её. - Иди туда, забери своё дерьмо, извинись перед сестрой. Вежливо. И как только ты будешь готова ко сну, я зайду, и мы сможем почитать немного. Но только если все успокоятся, блядь. Договорились? Я вижу, как шестерёнки крутятся, будто хочет снова взорваться, но она действительно выглядит уставшей. Усмирённая обещанием реального, позитивного внимания, она кивает. Мама выбирает этот момент, чтобы выйти из своей пещеры, двигаясь вниз по коридору к ванной. На ней футболка, видавшая лучшие дни. Она свисает ниже её задницы, слава Богу, потому что на ней нет штанов. Во рту у неё зажжённая сигарета, и она, кажется, не замечает Сайласа, стоящего позади меня. Когда она ударяется бедром о дверной косяк, заходя в ванную, это всё подтверждение, которое мне нужно, она слишком пьяна, чтобы с ней иметь дело. Меня это всё равно бесит. -Спасибо за твою поддержку, мама. Ты явно много активно занималась родительством, пока меня не было. Не думала о карьере мамочки-блогерши? Я не думаю, что она вообще слышит меня, пока она не высовывает руку обратно из ванной, чтобы показать мне средний палец. Издав мягкий фырк, я могу только покачать головой. -И я думал, мы договорились, что ты будешь курить снаружи! Я делаю глубокий вдох, внутрь и наружу. Поддразнивание её до драки обычно хороший способ выпустить пар. Но не когда у нас есть зритель. Она может сегодня отрубиться в мире. Поворачиваясь к Сайласу, я вижу напряжение в его челюсти, которое говорит мне, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. Я представляю, что это что-то осуждающее, что нормально, здесь есть что осуждать. Даже за пределами межсестринского конкурса матерщины, есть сам трейлер. Остатки того, что выглядит как макароны с сыром из коробки, стоят на столе от ужина, который Мэдди, должно быть, приготовила для них. Хотя я делаю всё возможное, чтобы поддержать чистоту. -Давай. - Я преувеличенно гримасничаю, чтобы разрядить обстановку. - Ты можешь сказать это, я выдержу. Я закрываю глаза, но когда он ничего не говорит, я позволяю себе приоткрыть один глаз, чтобы взглянуть на него. Он выглядит задумчивым. Не испуганным, что было бы наихудшим сценарием, или неловкой жалостью, которую я получаю от большинства людей и ненавижу. В конце концов он говорит. -Ты как, настоящий папа. Это довольно круто. - Я, должно быть, выгляжу смущённым, потому что он немного тараторит, и отступает. - Я имею в виду, я знаю, что ты не их настоящий папа. Но это как будто ты им являешься. И ты заботишься о них, а не просто орёшь. - Он пожимает плечами, и намёк на румянец окрашивает его щёки. - Это приятно, вот всё, что я хотел сказать. Что ты так о них заботишься. Что ж. Я не известен тем, что бываю тихим, но впервые кто-то заставил меня потерять дар речи. -Эм, спасибо. - Очень круто, Кейд. - Они заслуживают, чтобы о них кто-то заботился. Даже если это двадцатидвухлетний неудачник, который учит их ругаться, как механики. Это заставляет его улыбнуться, и неловкость, поселившаяся, между нами, рассеивается. -Пошли. - Я дёргаю его за рукав. - Давай возьмём пива и пойдём посидим сзади, пока девочки готовятся ко сну. - Двигаясь к холодильнику, мне приходит в голову мысль, и я останавливаюсь, чтобы крикнуть в сторону ванной ещё раз. - Мама, если ты выпила всё моё пиво, клянусь Богом, я подсыплю мышьяка в твои сигареты! Раздаётся щелчок, когда дверь отпирается, и мама выходит, зажжённая сигарета всё ещё болтается на её потрескавшихся губах. Её глаза остекленевшие, но она улыбается мне, так что, должно быть, она в сладкой точке своего опьянения. Повезло ей. -Пошёл на хуй. Я не трогала твою мочу. У меня есть свои деньги. Продолжая шаркать по коридору ко мне и Сайласу, она останавливается, чтобы оглядеть его с ног до головы, он замирает под её взглядом, выглядя некомфортно. Она кивает ему, но он, кажется, не знает, как на это ответить, так что она игнорирует его. Убирает сигарету ото рта, чтобы поцеловать меня в щёку, прежде чем пойти к холодильнику и вытащить почти пустую бутылку какого-то кисло-выглядящего вина. Я вижу, что мое пиво нетронуто, слава блядь. -Полагаю, ты сможешь остаться неотравленной ещё один день, женщина. Но я слежу за тобой. - Это только заставляет её смеяться, когда она поворачивается и уходит обратно в свою комнату, её рот полон холодных макарон с сыром из фольгированной ёмкости на столе. - И в следующий раз, заставь девочек съесть овощи! Тишина. Сайлас выглядит гораздо потрясённым моими любовно-ненавистными перепалками с мамой, чем матерящейся девятилетней девочкой, по неведомой мне причине. Кто не видел прежде пьяниц средних лет? Я игнорирую его, забираю два пива и затем устраиваю нас на пластиковых садовых стульях, которые я держу сзади. Они настолько выгорели на солнце и хрупки, что выглядят как ящерицы, пытающиеся сбросить кожу, но всё ещё держатся. Даже когда я откидываю свой вес назад, чтобы поднять весь стул на две ноги и смотреть на звёзды. -Итак. Навыки, кроме мотокроссных байков. Что у тебя есть? Сайлас качает головой, глядя в свою открытую пивную бутылку, как будто джинн вот-вот выскочит и исполнит у него на коленях приватный танец. -Ничего. У меня ничего нет. Я просыпаюсь, я ем свою тупую, здоровую еду, я тренируюсь, я работаю над своим байком, я тренируюсь на своём байке, я гоняю на своём байке, я сплю. Вот и всё. Это всё, что я делаю. Обезьяна могла бы это делать, при условии, что у неё была бы правильная техника подтягиваний и она знала бы, как поменять масло.» Мой разум крутится, пытаясь придумать решение этой проблемы. Я знаю, что ему не нужно решать прямо сейчас. Но я – исправитель, человек, который решает проблемы, и он чувствует, что земля уходит у него из-под ног. Ему нужно за что-то держаться. За что угодно. По крайней мере, на некоторое время. -Ты вообще получал свой аттестат после того, как бросил школу, чтобы участвовать в гонках? -Хм? Мне не нужно было. У меня было достаточно кредитов. Я смог закончить остальное в пути. Отец записывал меня на онлайн-курсы, но я обычно сдавал тесты и получал кредиты. Отцу это нравилось. Он говорил, что это делает меня разносторонним, или типа того. Сайлас пожимает плечами, как будто дать себе среднее образование в мотеле не большое дело. Блядь, он действительно умный. -Как насчёт того, чтобы устроиться на работу со мной? Ты можешь получить сертификат парамедика за пару месяцев, если будешь проходить курс на полную ставку. Работа иногда отвратительная, но по крайней мере интересная. Первый раз, когда Тристан предложил это мне, я думал, что он сумасшедший, но он не прекращал давить. В конце концов он сам одолжил мне деньги на школу. Я почти вернул ему, и как только я это сделаю, мы с девочками будем, типа, купаться в однодолларовых купюрах. Или по крайней мере в десять центов. Лучше, чёрт возьми, чем работать в Sonic [сеть фастфуда] за минимальную зарплату. В конце концов я обрываю себя, понимая, что погрузился в начало монолога, и вижу, что Сайлас корчит рожу и качает головой. -Я ненавижу светские разговоры в лучшие времена. Я не вижу себя способным разговаривать с людьми об их медицинских проблемах. Прости. Он выглядит немного виноватым из-за этого. -Без проблем. - Думай, мозг. - Ты всё время тренируешься. Как насчёт того, чтобы стать персональным тренером? Я думаю, ты можешь получить квалификацию для этого дерьма онлайн. Сайлас щурится на меня. -Здесь много людей, платящих за персональные тренировки, Кейд? Верно. Чёрт. -Окей, верно. Эм… - Глотнув своего недостаточно холодного пива, я позволяю своему разуму продолжать блуждать по всему, связанному с мотокроссом, что может иметь прикреплённую зарплату. И тогда меня осеняет. -О! О! Блядь, да! Сайлас, я такой умный. Если бы мы уже не были лучшими друзьями, это бы скрепило это. Чёрт, ты, возможно, захочешь жениться на мне за это. Плоский взгляд, который я получаю в ответ, говорит мне, что я не так мил, как я думаю, но я не согласен. Всё ещё ухмыляясь, я объясняю. -Я знаю парня, у которого есть авторемонтная мастерская на окраине города. Она была его отца, но отец умер в прошлом году, и он управляет ею один. Не думаю, что он планирует кого-либо нанимать, потому что он одиночка, но он меня любит. Бьюсь об заклад, я могу убедить его взять тебя в качестве ученика, или типа того. В основном машины, очевидно, чему тебе придётся учиться, но люди привозят к нему байки, если это не слишком сложно, потому что ближайший специалист в половине штата отсюда. Механик, это могло бы быть сладким занятием для тебя? Много двигателей, не слишком много людей. Нулевые выражения лица требуются. Сайлас смотрит на меня с подозрением. Я понимаю, это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. И я не имею понятия, смогу ли убедить Форда нанять его. Но это стоит попытки, по крайней мере. Плюс, Форд и я не супер близки, но мне не нравится, что он там совсем один, когда его отец умер. Он и Сайлас могли бы быть хорошей компанией друг для друга. Даже если ни один из них никогда в этом не признается. -Я не знаю, Кейд. Если бы ему нужна была помощь, я уверен, он бы уже кого-нибудь нанял, верно? -А, видишь, в чём дело. Я почти уверен, Форд предпочёл бы быть раздавленным до смерти под двигателем, чем пройти процесс поиска, собеседования и найма кого-то. Но если я представлю тебя ему, упакованного как подарок и готового к работе, это гораздо сложнее отвергнуть. Сайлас продолжает быть стеной недоверия. -Он действительно настолько одиночка? Тогда почему он терпит тебя? -Потому что я чертовски обаятелен, мальчик-робот. Я тебя расположил к себе, не так ли? - Я смеюсь и отрываю этикетку с пива маленькими клочками, чтобы было чем занять пальцы. - Нет, серьёзно. Он попал в какую-то аварию, когда был ребёнком, и потерял возможность говорить. После этого он в основном проводил время только со своим отцом. Он много дрался, когда был моложе, заработал плохую репутацию. Я знаю, многие люди странно ведут себя с ним, и я думаю, ему нравится, что я не веду себя так, будто боюсь его. Да ладно, ты едва говоришь, он вообще не говорит, вы оба большие поклонники хмуриться, как главный герой в безвкусном вампирском романе… Это пара, созданная на небесах! Я это сделаю. Я достаю свой телефон и начинаю писать Форду, не дожидаясь ответа. Сайлас пожимает плечами, что является большим энтузиазмом, чем я ожидал, честно. -Окей, это стоит попытки. Спасибо, Кейд. Он продолжает смотреть на меня, и по какой-то причине его взгляд кажется тяжелее, чем обычно. Но не в плохом смысле. Это заземляет. Чувствуется, что этот разговор важен, и заставляет меня чувствовать себя более устойчивым. К тому времени, как мы прорабатываем все детали, у нас есть прочный план для работы, и Сайлас кажется менее потерянным перед лицом своего надвигающегося будущего. Но также уже адски поздно, и мы выпили несколько пив. Мы слишком устали, чтобы волноваться о том, насколько тесна и дерьмова моя кровать, когда падаем на неё. Сайлас вырубается в ту же секунду, как его голова касается подушки. Хорошо. Бьюсь об заклад, это грызло его больше, чем он признается. Я закрываю глаза и позволяю себе уплывать, утешаемый ритмичным звуком его дыхания. Он заслуживает немного отдыха, наконец, и по какой-то причине чертовски приятно быть тем человеком, кому выпало дать ему это.